Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

berlin

Александр Проханов // «Завтра», №32, 12 августа 2020 года

Термоядерный Трутнев


Академик Юрий Алексеевич Трутнев. Ядерщик, творец советской термоядерной бомбы, он был самым младшим из череды великих учёных, наперегонки с американцами создававших атомное оружие. Харитон, Зельдович, Курчатов, Сахаров… И самый младший среди них — Трутнев. Сейчас он — первый заместитель научного руководителя Саровского ядерного центра по перспективным исследованиям, руководит множеством закрытых секретных программ, воспитывает новое поколение молодых людей. Он — душа этого заведения. Когда я совсем недавно побывал в Сарове, и мы поздоровались, я почувствовал, какая крепкая, мощная у него рука.

Наше знакомство с Юрием Алексеевичем произошло необычно и имело несколько фантастический характер. Мне, единственному из советских писателей, было позволено присутствовать при испытании термоядерной бомбы на полигоне в Семипалатинске. Под Семипалатинском тянется хребет так называемых чёрных гор. И все эти горы — взорванные. В каждой из этих гор на протяжении многих лет бурились штольни, туда прокладывались железнодорожные колеи, завозились атомные и ядерные устройства. Штольня замуровывалась, на этой штольне делался трубный отвод, через который можно было следить за моментальной вспышкой взрыва, снимать портрет этого взрыва. И гора взрывалась. Таких гор там было множество. Мне предложили побывать на полигоне и присутствовать при испытании термоядерного оружия.

Конечно, для художника это была уникальная возможность, и я сразу же отправился туда. Перед тем, как я переступил черту этой закрытой зоны, со мной проводили инструкцию особисты, за мной по пятам следовал особист. И надо сказать, он меня настолько запугал, что я боялся там сказать лишнее слово или голову повернуть туда, куда не следует. Помню, по дороге к месту испытания мы проезжали мимо кратера, оставленного в своё время подземным ядерным взрывом. Это была огромная воронка, по краям которой лежала чёрная лава, оплавленные камни, как чёрные стёкла. На несколько сотен метров кругом всё чернело, всё было мертво и напоминало о том громадном страшном взрыве, когда ядерная бомба сброшенная с самолёта проникала в глубь земли, там происходил взрыв, выбрасывалось огромное количество породы, и возникал этот чудовищный кратер.

Теперь же внутри этого кратера скопилась вода, и образовалось восхитительное лазурное озеро дивной красоты и чистоты. В этом озере, по-видимому, водилась рыба, потому что к берегу была причалена лодка, а неподалёку стояла сторожка смотрителя. У меня было странное чувство, что благодаря ядерным излучениям, в этой лазури происходят таинственные мутации. Что там живут рыбы с человеческими головами, вокруг летают птицы, у которых птичьи перья и хвосты, но восхитительные женские головы. Туда на водопой приходят кентавры, у которых тела и крупы лошадей, а головы человечьи. Это лазурное мистическое озеро я вижу и по сей день. И эти таинственные бреды античных времён иногда посещают меня во сне.

И вот я приехал к месту — к маленькой гостиничке, где жили обычные испытатели, дожидался того дня и часа, когда должно произойти испытание. Меня пригласили на ужин в столовую. За столом напротив меня сидело несколько молодых людей, другие были постарше. Мы ели. Я молчал, как каменный, мои визави тоже молчали. И наша трапеза происходила очень напряжённо, очень натянуто.

Вот настал день испытаний, и меня повезли к горе, к самому центру которой к тому времени шахтёры уже пробили огромную штольню. Мне показали это устройство, которое на вагонетках, на тележках завозилось в центр горы. Потом эту гору запечатали, замуровали, забетонировали, вывели из неё стальной хобот трубы. Испытание приближалось.

Километрах в четырёх или в пяти от этой заминированной горы стоял небольшой вагончик, где сидели испытатели, учёные, и там я увидел своего визави, который присутствовал при этом испытании. Было лето, он был в рубашке с короткими рукавами, очень взволнованный, напряжённый, сосредоточенный. Вот начался обратный отсчёт времени: девять, восемь, семь,.. четыре, три, два, один!.. И грохнул страшный взрыв. Этот взрыв поднял на дыбы гору. Гора будто бы поднялась, оторвалась от земли, а потом осела, присела как бы на закорки, словно ей подрезали поджилки. И над вершиной горы в результате детонации этого страшного взрыва закурился горчичного цвета дым. Моментально прошла информация о результатах этого взрыва. Я почувствовал, что мне по ногам словно ударило страшным двутавром. Я едва устоял — такое было трясение земли. Этот толчок несколько раз обошёл землю, был отмечен на всех сейсмостанциях мира, вернулся и ещё раз толкнул меня по ногам.

И тут я увидел, что мой вчерашний молчаливый, суровый визави ликует. Он хохочет, смеётся, мы кинулись друг другу в объятия, стали обниматься, ещё не зная друг друга. Мы были свидетелями огромного, небывалого успеха. И я запомнил это восторженное, восхищённое лицо победителя.

Потом я оставил полигон. А до того мне довелось с помощью моих новых друзей-испытателей побывать в сердцевине одной из гор, где несколько лет назад произошёл взрыв. К этому моменту большинство из штолен осыпалось, и вход оказался закрытым. Но было несколько штолен, сквозь которые можно было проникнуть внутрь. Они продолжали осыпаться, и я думаю, что сейчас уже не осталось ни одной штольни, через которую можно проникнуть в эпицентр этого горного взрыва.

А тогда с одним из испытателей, полковником по имени Рудольф, мы нацепили шахтёрские каски, на лбу у нас горели фонари, и мы поползли к центру горы. Было страшно, потому что щель всё сужалась; казалось, что мы там застреваем, сверху на нас сыплются мелкие камушки, мне запретили говорить, потому что голос мог сдетонировать обвал. Но всё это было вознаграждено, когда я оказался внутри горы — в этом царстве волшебницы-хозяйки горы. Наши фонари осветили фантастическую картину. Всё вокруг сверкало, блестело, переливалось тысячей цветов. Мы находились, словно в волшебной подземной люстре: сверху свисали стеклянные гирлянды, которые называли «волосами ведьмы». Это было незабываемое место, потому что мы оказались в центре взрыва, мы стали частью этого взрыва. И мы увидели, чем полна земля, какая она изнутри таинственная, многообразная и волшебная.

Через много лет судьба привела меня в Саров – закрытое, запертое на сто замков научное учреждение, в котором и создавалась эта мистическая ядерная бомба. В Сарове когда-то был монастырь Серафима Саровского. Монастырь этот был разгромлен, монахи вывезены куда-то, и может быть, расстреляны, а в одной из бывших келий, в бывшем паломническом центре была создана первая ядерная лаборатория. И, как ни странно, спустя многие десятилетия саровские ядерщики считают святого Серафима Саровского своим небесным покровителем. И если есть мусульманская бомба, если есть англо-саксонская бомба, то уверен, что есть и православная бомба, потому что Серафим Саровский помогал создать это оружие спасения России. Он помогал советским учёным создать оружие до того, как русские города будут уничтожены американскими взрывами. Недаром в соседнем Дивееве проходят научные конференции саровских учёных, где обсуждаются насущные вопросы этого научного коллектива.

А когда я попал в Саров, и мне предложили выступить перед его научным коллективом, первым я увидел того самого человека, с котором мы и не познакомились, но обнимались на семипалатинском ядерном полигоне. Это был академик Юрий Алексеевич Трутнев. Мы опять обнялись. И это было уже наше очевидное, состоявшееся знакомство.

Я очень дорожу тем грандиозным опытом, который приобрёл на полигоне, а также опытом общения с этим изумительным русским творцом — творцом, который в трагический для Родины исторический момент сумел опередить разрушительный удар, сумел создать оружие-щит, заслонивший нас от супостата. И очень хочу опять оказаться в Сарове, опять пожать его смуглую могучую и добрую руку.
berlin

Александр Проханов // "Завтра", №34, 28 августа 2019 года

Остановить генератор тьмы!

В Магадане на пригородной сопке стоит гигантский монумент. Его создал скульптор Эрнст Неизвестный. Монумент называется "Маска скорби". Огромный, из чёрного бетона лик с глазами, полными каменных слёз, морщины, по которым текут реки непреходящего горя. Эти реки стекают по склонам сопки, орошают Магадан, погружают его в непроглядную мглу. "Маска скорби" является посмертной маской, надетой на город. Мученики, погибшие в пересылках, в карцерах и пропавшие на этапах, эти мученики, как тени, ходят по улицам Магадана, сидят за партами в школах, в университетах, участвуют в заседаниях правительств, пишут законы и свои печальные саги о нашем безысходном времени, о беде, которая никуда не исчезла, а живёт здесь, в этом городе.

Чтобы одолеть эту тьму, горожане решили поставить на центральной площади восхитительный белый храм с золотыми куполами. Храм посвящён новомученикам. Его золотые кресты, как антенны, направлены на соседнюю сопку и останавливают потоки каменных слёз, которые, как булыжники, катятся по склону в город. Новомученики, ставшие святыми, не жаждут возмездия, не требуют кары, не проклинают, а прощают и благословляют, превращают тьму в свет. Это вековечная доля России, которую именуют душой мира. Россия берёт на себя всю тьму, все муки земли и превращает их в свет.

Сегодня в России темно. Работает громадный генератор тьмы, он нагнетает тьму в нашу жизнь. Отовсюду неистовствуют пророки, яростные витии уверяют нас, что настали страшные времена, что Россия погибла, и пусть русские люди надевают на себя белые одежды и готовятся к скончанию мира. Эти каркающие вороны расселись по всем деревьям, по всем телеграфным столбам, по всем шпилям и крышам. Каркают нам беду, каркают скорую гибель. И от этой колдовской тьмы загораются и гибнут леса, выдавливаются из берегов озёра и реки, взрываются ракеты, и тонут подводные лодки. Безумец с автоматом врывается в школу и расстреливает детей. Кажется, что тьма неодолима, и надо смириться, наклонить свою выю и ждать, когда по ней ударит топор.

Но этого не случится. Посмертная маска, которую надели на живую Россию, будет сброшена. Из этих сомкнувшихся грозовых облаков, из непроглядных туч ударит не страшная, сжигающая нас молния, а хлынет свет. Тучи распахнутся, и случится великое озарение, о котором пророчат афонские монахи. Генератор тьмы заглохнет, вместо его надрывного погребального воя возникнет иная музыка — музыка русских сфер, музыка Русской Мечты. Мечта — это ослепительное русское чудо. В самые тёмные, кромешные времена она открывала в русском сознании сияющие дали. Об этих далях говорили русские духовидцы, русские художники, поэты и великие мыслители. Русская мечта раскроет свой восхитительный бутон, дивное соцветие со множеством лепестков. И каждый лепесток — это воплощение Русской Мечты: общество Русской Мечты, экономика Русской Мечты, армия Русской Мечты, культура Русской Мечты, наука Русской Мечты.

Наша наука притаилась в полузаброшенных лабораториях, в обнищавших учёных кабинетах, тлеет, и кажется, не способна рождать идеи, которыми когда-то Советский Союз был превращён в великую космическую державу. Но это иллюзия. Где-то в сумерках в этих маленьких, никому не известных лабораториях, в технопарках, далеко от Москвы, уже сделано великое научное открытие — исполнен завет русских волшебных сказок. Открыт закон, превращающий камень в хлеб, а воду — в душистое вино. Уже существует и работает русский Тесла, конструирующий русские летающие тарелки, черпающий нескончаемую энергию из бездонного океана Вселенной, добывающий эликсир долголетия, исцеляющий безнадёжно больных. Это открытие наполнит своим новым космическим содержанием проект "Арктика". Россия построит на полюсе двигатель, управляющий магнитными и гравитационными энергиями. Это открытие оплодотворит наш великий проект "Россия тихоокеанская", предложив тихоокеанским цивилизациям идею нового, богоподобного человечества.

Президент измотан нескончаемой борьбой с либералами, с их болезненными комариными укусами, погружён в мучительную геополитику, где каждый день творит всё новые угрозы, увеличивает и множит конфликты, и мир становится непонятным, необъяснимым, им управляет не высший разум и божественный промысел, а подлётное время. Пусть президент направит своих разведчиков на поиски затаённой лаборатории, найдёт чудесных изобретателей, которые утверждают, что есть скорости, превышающие скорость света. Есть выход в космос — где бесценные вселенские кладовые, к которым стремится мечта. Где нет разницы между цифрой и словом, нет разницы между прошлым и будущим. Где во всей красоте и величии сияет воплощённая Русская Мечта. Тогда президент будет победитель, а Путин Таврический станет Путин Космический.
berlin

Александр Проханов // "Завтра", №32, 14 августа 2019 года

Краснокаменск, любим тебя!

Город Краснокаменск в Забайкальской степи. Рядом Китай, Монголия. Кругом необозримые степи, по которым испокон века двигались людские потоки: проходили казаки, военные, торговцы, ремесленники, создавая удивительный мир русских евразийцев.

На краю Краснокаменска — громадный, тёмного цвета котлован. Здесь добывали уран. Из этого котлована уран забрали до последней крошки, и он стоит пустой, притихший, угрюмый, как глазница, из которой выкатился глаз. Настанет время, когда эти тёмные склоны будут засажены рощами, а на дне котлована, как чудесное око, разольётся голубое, окружённое лесами, озеро.

Люди стали съезжаться сюда десятки лет назад для того, чтобы добывать уран. Это был великий советский атомный проект, когда вся страна трудилась над созданием ядерной бомбы, не оставляя американцам шанса бомбить наши города. Страна строила лаборатории, военные заводы, ракетные и авиационные предприятия и искала уран. Его нашли геологи здесь, в Забайкальской степи, и стали добывать этот таинственный огненный металл, вычерпывая его из недр планеты.

Труд, которым заняты краснокаменцы, велик и значителен. Без этого труда не смогли бы плыть в пучинах океанов атомные подводные лодки. Без этого труда не смогли бы существовать корпуса атомных электростанций, дающих жизнь целым регионам и отраслям промышленности. Без их труда не стояли бы на страже наших рубежей сверхскоростные ракеты с зарядами, отбивая у супостатов всякую охоту ринуться на наши границы. Благодаря их трудам в медицинских лабораториях искусные врачи используют радиоактивные элементы для лечения страшных, казалось бы, неизлечимых, болезней. Велик и прекрасен их труд. Они спускаются под землю и там, на глубине, выкалывают из земных пород драгоценную руду, поднимают её на поверхность и отправляют в корпуса химических предприятий, где из грубой породы с помощью химических превращений извлекают уран. Горняки, шахтёры, химики, промышленники, гидрологи, геологи, строители возвели этот прекрасный город. В этом городе — чудесные улицы, удобные дома, в этом городе бьют фонтаны. И все, кто здесь живёт: и шахтёры, и инженеры, и финансисты, и учителя, и воспитатели детских садов, и сами рождающиеся дети, — все они — урановые люди. На них, на этих людях — зиждется наше государство. Здесь, в Краснокаменске, поднимается невидимый столп, на котором держится кровля нашей великой державы.

И пусть кто-то из утомлённых людей отчаялся, отвернулся от великой русской истории. Пусть кто-то ропщет и выходит на нелепые демонстрации. Пусть кто-то злобно клевещет на Родину на враждебных радиостанциях. Здесь, в Краснокаменске, живёт крепкая урановая порода людей. Вся страна, вся Россия, поздравляет тебя, Краснокаменск, с 50-летием. Вся Россия поздравляет вас, дорогие краснокаменцы. Вы — прекрасные, вы — лучшие. Вам страна в дни ваших торжеств посылает свои поцелуи.
berlin

Александр Проханов // "Завтра", №22, 5 июня 2019 года

Россия — «Удерживающая»

Некоторое время назад американцы вышли из договора по ракетам средней и меньшей дальности. А теперь вот вышли и мы. Как вошли, так и вышли. Бог даст, снова войдём. Мы перестали обольщаться по поводу мирных намерений Запада. Перестали верить в западный гуманизм, в священную миссию Запада окормлять человечество либеральными ценностями. Мы вновь понимаем, что наше время — это время "больших батальонов", подлётное время.

В годы перестройки, в девяностые, упоённые лживыми речами, мы свернули множество оборонных программ, закрыли множество ценных оборонных заводов, стали страной, которая добровольно сняла с себя кольчугу, отринула свой щит, сняла с головы шлем и стала не страной, а добычей. С великими трудами мы вырвались из острых когтей добытчиков и снова стали страной.

Я только что вернулся из Сарова — из великого загадочного русского города, где было создано советское атомное оружие, где работают гениальные физики и бесподобные инженеры. Это место, где реализовывался сталинский атомный проект. Когда уже в Европе ревели моторы бомбардировщиков, отягчённых грузом ядерных бомб, нас не разбомбили, как разбомбили Хиросиму, только потому, что был Сталин, были гениальные физики и инженеры, был мобилизованный, готовый к битве, советский народ. И враг отпрянул, не решился послать атомные бомбовозы к Москве и Ленинграду.

Саров — среди восхитительных летних лесов, с кристаллами вновь возведенных жилых кварталов, лабораторий, исследовательских корпусов, Саров — это место битвы. Здесь по-прежнему идёт сражение. Не грохочут встречные танковые дивизии, не сталкиваются в небесах авиационные армады, не летят встречь друг другу баллистические ракеты. Здесь сталкиваются интеллекты, идеи, инженерные изобретения, новые представления о теории взрыва. Сталкивается русская воля с той извечной зловещей западной волей, которая посылала к нам страшные нашествия, испепеляющие нашу цветущую Родину.

Я встречался с академиком Юрием Алексеевичем Трутневым. Могучий в свои 92 года, с острыми зоркими глазами, он положил свою неутомимую руку на корпус термоядерной бомбы, которую создавал когда-то с великими физиками-праотцами. Эта бомба была наречена Царь-бомбой. Её, не взорванную, уже доставленную на Новую Землю, испугались американцы. И она побудила их заключить договор о ядерном разоружении.

Когда мы лет сорок назад встретились с Трутневым на атомном полигоне в Семипалатинске, там испытывалось очередное изобретение знаменитого физика. В недрах чёрной горы проточили штольню и установили термоядерный заряд. Мы стояли и смотрели на гору, которая вдруг вздрогнула и подпрыгнула, а потом опустилась, словно ей подрезали поджилки. Над её вершиной заклубилась рыжая пыль, и я почувствовал, как мне по ногам ударили гигантским двутавром, и взрывная волна покатилась по земной коре, огибая планету несколько раз. И когда взрыв состоялся, когда стало понятно, что эксперимент увенчался успехом, мы с Трутневым кинулись друг другу в объятия и ликовали, как дети, получившие подарок.

Запад — извечный враг России. Уж так задумано человечество, так задумана всемирная история. Западу нужны русские пространства, о которых возмечтал Гитлер. Западу нужны русские углеводороды, на которые нацелены американские и английские транснациональные корпорации. Западу необходимо прийти и задавить в России ту глубинную Русь, которая является великой укоризною для Запада. Упрекает Запад в его неправедности, приверженности материальному, бездуховному, непрозрачному, отрицающему в человеке возвышенное, горнее. Укоряющую его Россию Запад хочет задавить.

Русская мечта — храм на холме, сражается с американской мечтой — с градом на холме, который посылает из своих крепостных бастионов в Россию сгустки тьмы, ненависти, плодит ракетно-ядерные технологии, соединяя их с технологиями магическими. Эти сгустки тьмы летят в Россию. На ближних и дальних подступах их сбивают молитвы русских праведников, воля русских патриотов, неусыпные труды русских инженеров и учёных.

Россия — страна священная, страна "Удерживающая". Она удержала мир от погибели тогда, в послевоенные годы, когда на развалинах монастыря Серафима Саровского возникли атомные лаборатории. Преподобный Серафим, не покидая свою разгромленную обитель, незримо вдохновлял самозабвенных учёных, торопил их, и они успели создать советское ядерное оружие, предупредили его появлением вспышку последнего часа. Эта удерживающая роль России, удерживающая роль Сарова ощутимы и теперь. Через Саров проходит ось мира, вокруг которой вращаются континенты, народы, исторические эпохи. Россия и сегодня не даёт погаснуть человечеству в его стремлении к благу, торжеству, вечной красоте. Россия — страна вселенской Победы.
berlin

Беседа Александра Проханова с Сергеем Иллариошкиным // "Завтра", №46, 16 ноября 2017 года

Тайны мозга

Беседа главного редактора газеты "Завтра" Александра Проханова с членом-корреспондентом РАН, заместителем директора по научной работе и руководителем Отдела исследований мозга ФГБНУ "Научный центр неврологии" Сергеем Иллариошкиным.

[Александр Проханов:]
— Сергей Николаевич, как появился на свет ваш институт, что было побудительным мотивом для государства, для общества: создать такое учреждение в столь трудное время, когда страна только-только зализывала раны Гражданской войны?

[Сергей Иллариошкин:]
— Александр Андреевич, Институт мозга, был создан в далёком 1928-м году, но ещё в 1924-м, после смерти В.И. Ленина была создана лаборатория по изучению мозга Ленина, из которой и родился Институт мозга. С самого начала он был задуман как научное учреждение, которое будет изучать мозг вождя и других выдающихся деятелей Страны Советов. Разумеется, по мере своего развития Институт мозга расширял профиль научных исследований, постепенно "прирастал" новыми лабораториями — от клеточной нейробиологии до нейрокибернетики, став одним из флагманов фундаментальных наук о мозге.

Параллельно этому в 1945 году был создан Научно-исследовательский институт неврологии АМН СССР, потом РАМН (Российская академия медицинских наук). Это было ведущее учреждение страны в области клинической неврологии, которое занималось социально значимыми заболеваниями нервной системы: инсультом, паркинсонизмом, рассеянным склерозом… В послевоенные годы это были травмы военного времени, полиомиелит и другие инфекционные заболевания, с институтом связана славная история открытия целого ряда энцефалитов. НИИ неврологии внёс большой вклад в становление специализированной неврологической помощи населению нашей страны. Собственно, я сам как раз невролог, и вся моя жизнь связана с НИИ неврологии.

В 90-е годы для отечественной академической науки наступили трудные времена. И первыми под удар попали фундаментальные учреждения (как Институт мозга), у которых не было "подпорки" в виде клиники, не было возможности зарабатывать деньги (на чём? на ком?) и хоть как-то держаться на плаву. Оборудование и инфраструктура ветшали, молодёжь не приходила… И тогда в 2006-м году президиум РАМН в стремлении спасти это славное учреждение, его уникальный архив, людей и научные направления, которые ещё оставались, принял единственно-правильное решение: присоединить Институт мозга к одному из успешных научных учреждений Российской Академии наук близкого профиля. Создать новый объединённый научный центр неврологии было предложено тогдашнему директору НИИ неврологии РАМН академику Зинаиде Александровне Суслиной. И мы взвалили на себя эту тяжёлую ношу и ответственность. В рамках прошедшей реорганизации Институт мозга стал Отделом исследований мозга в составе объединённого центра.

Перед Отделом исследований мозга и в целом перед Научным центром неврологии стояла цель придать нашим клиническим исследованиям большую фундаментальную направленность и, с другой стороны, обеспечить экспериментальным разработкам отдела быстрое и эффективное внедрение в клинику. Сейчас это называется модным словом "трансляционная неврология". Мне кажется, что за десять лет нам удалось добиться поставленной цели. Судите сами: сегодня в отделе создаются уникальные экспериментальные модели болезней мозга, а разработанные методы диагностики и лечения успешно переносятся в клинику. Мы проводим испытания новых биологически активных соединений — потенциальных лекарственных препаратов. Изучаются закономерности функционирования мозга, его резервы и возможности как в нормальных, так и в патологических условиях. У нас есть ряд открытий, совместных тем, книг, атласов, которые в равной степени интересуют и фундаментальных учёных, и клиницистов.

Если обобщить пройденный этап, то сейчас мы — уникальное учреждение (в нашей стране таких нет, да и в мире их немного), где представители клинической и фундаментальной нейронауки под одной крышей решают общие задачи. И в этом — огромное преимущество.

[Александр Проханов:]
— Мозг — это тайна. Для меня он остаётся тайной. Вокруг мозга идут дискуссии, рождаются верования. Будучи не биологом, физиологом, а гуманитарием, я интересуюсь, как из мозга рождается интеллект, учения. Как отдельно взятый человеческий мозг в состоянии изменить мироздание? Каким образом попытка оттолкнуться от мозга, который может быть ограниченным, не поддаётся управлению, как эта попытка приводит к необходимости создать искусственный интеллект? Что такое искусственный интеллект? Аналог мозга или что-то совершенно иное? Эти вопросы меня волновали, и они обострились в связи с предреволюционными состояниями и мифами, связанными с мозгом Владимира Ильича Ленина.

Collapse )
berlin

Беседа Александра Проханова с Александром Дугиным // "Завтра", №26, 29 июня 2017 года

Четвёртая политическая теория

Беседуют главный редактор "Завтра" Александр Проханов и лидер Международного Евразийского движения Александр Дугин.

[Александр Проханов:]
— Александр Гельевич, не я один полагаю, что вы являетесь очень крупным, может быть, даже единственным в России идеологом. Мы с вами познакомились, когда вы после 1991 года вбрасывали в российское сознание колоссальные идеи, как-то — евразийство, консервативная революция. Вам принадлежит возрождение и укоренение такой дисциплины, как геополитика.

И всё это проходило быстро, одно за другим, усваивалось обществом. Это было, конечно, странно, потому что эти идеи были настолько новы и громадны. Казалось, мы не были готовы к их усвоению, тем не менее всё это абсорбировалось моментально и теперь живёт как некая идеологическая обыденность. А что теперь у вас назрело? Какую идеологему вы готовы впрыснуть в наше русское, восприимчивое к вашим идеям тело?

[Александр Дугин:]
— Благодарю, Александр Андреевич, за такую оценку. Я хочу напомнить, что мы познакомились ещё в конце 80-х. Я принёс вам в журнал "Советская литература" статью "Конец пролетарской эры", которую никто нигде в Советском Союзе, даже в самую открытую перестройку, не рискнул бы публиковать. Но вы, будучи сторонником советской империи, её поставили в журнал. Я тогда аж присвистнул от удивления.

С этого наше сотрудничество началось, и все те идеи, о которых вы говорили, термины, которые вошли в наш язык, в наш политологический дискурс — евразийство, геополитика, консервативная революция, традиционализм, конспирология — проходили в газетах "День" и "Завтра". То есть нас связывает фундаментальное единство. Конечно, ваши взгляды были гораздо шире, вы предоставляли трибуну самым разным мыслителям. В то время когда сектантство других патриотических изданий очень строго их делило — вы пытались объединить. Это была историческая миссия. Важно написать статью, книгу, но не менее важно её опубликовать.

Если же говорить о будущем, все вышеупомянутые элементы были некоторыми ступенями работы. То, что в 90-е годы звучало неожиданно, сейчас стало банальным. Я сейчас готовлю и достраиваю следующую ступень, которая тоже пока кажется невостребованной, но, возможно, и ей уготована та же судьба, что идеям, воплощённым в жизнь. Евразийский союз — наша реальность, геополитика повсеместно преподаётся, традиционализм — расхожая вещь. Да и тот режим, в котором мы живём, — отчасти реализация наших грёз, проектов...

[Александр Проханов:]
— Вы — демиург, между нами говоря.

Collapse )
berlin

Михаил Кильдяшов // "Завтра", 12 мая 2017 года

Голос войны

О книге Александра Проханова «Русский камень».

Слово — мощнейшее оружие. Подобно танку, самолёту, кораблю, ракете, оно участвует в гонке вооружений. Слово неминуемо поражает врага, затаившегося в самом надёжном укрытии. Слово настигает цель на любом расстоянии. Пробивает самую крепкую броню, прожигает самую тугоплавкую материю. В корне слова заложена сила, превышающая заряд самой грозной атомной бомбы. Слово подобно химическому элементу, который, как изотоп, рождает всё новые и новые смыслы. Слово действует на той линии фронта, где сталкиваются идеи, образы и мифы.

Слово уничтожает явных врагов и вычисляет скрытых. Когда за спиной оказывается "пятая колонна", слово из меча превращается в щит и уберегает от коварных предателей. Скрытый враг лукав: он умеет менять личины, может тайком вооружаться твоим словом, подтачивая его корень, впрыскивая в него яды, сбивая прицел и меняя траекторию ракеты-слова. Скрытый враг стремится превратить спасительные смыслы в губительные, поменять бытийные полюса, назвать чёрное белым, а белое чёрным, населить мир, в котором живёт левитановский покой, монстрами из "Сада земных наслаждений" Босха.

Борьбу с образами ада Александр Проханов вёл в цикле своих босхианских романов. В них носители тьмы вытеснялись носителями света. Мерзким змеям, жабам и червям противостоял дивный красный конь, цветам зла — неувядаемый цвет с иконы Богородицы, Вавилонской башне — ампирная высотка. Враг, стеная, бежал от света, скрывался в глубоких подземельях, но постепенно мимикрировал, приспособился к свету, научился подменять благо злом. Светоносные удары прямой наводкой теперь только насыщали врага новыми силами. Воззвания, оды, гимны, преломляясь в его кривых зеркалах, только множили абсурд и глумление. Потребовалась иная тактика боя. Необходимо было детально изучить вражеское оружие, постичь принцип его действия, вынуть из взрывного устройства запал.

Проханов как "разведчик Господа Бога" сумел разложить на составляющие либеральное оружие противника, вникнуть в его стратегию. Несколько десятилетий либеральный враг демонтировал патриотический миф, разряжал аккумулятор патриотических смыслов. Ключевые символы и подвиги планомерно десакрализировали, облекали в фарс или ложь. Герои выставлялись сумасшедшими, труженики — рабами, мечта — утопией, победа — поражением, государство — насильником. В итоге патриотический миф был размыт, подточен, расколот, как фундамент, и своды имперского здания рухнули.

Параллельно с уничтожением патриотического мифа на подмену создавался либеральный миф. Согласно ему, государство всего лишь находится на службе у человека, предоставляя товары и услуги. Высокие смыслы исключаются, и главенствующим оказывается гедонизм. Привилегия творчества, философии, науки закрепляется исключительно за интеллигенцией либерального толка. Но главное, что Россия во всех её предшествующих державных обликах объявляется тупиковой цивилизацией, спасение которой возможно только в случае движения по западной колее: "У русского народа были дурные полководцы и убогие правители. Был язык, на котором ничего нельзя было выразить. Русские не умели работать, у них были косые дома и кривые дороги. В их истории много смешного и глупого, над чем смеялся весь мир. Например, победа над Наполеоном и Гитлером или полёт Гагарина".

Чтобы одолеть подобного врага, нужно его же методами развенчать либеральный миф. Эта задача выстраивает новую синусоиду прохановских романов — романов-фарсов, романов-памфлетов. Первый из них — "Русский камень".

Галерея либеральных образов настолько велика, что всех политологов, журналистов, писателей и правозащитников не вместит и босхианский "Корабль дураков". Они так многоголосы, что их рупор "Эхос Мундис" непрестанно разбрызгивает во все стороны ядовитую слюну, рождая болотную какофонию. Они лишь маскируются в человеческое обличие, "Русский камень" обнажает их подлинную сущность. Оболочки разрываются, и перед нами предстают драные коты, разлагающиеся рыбины, навозные мухи. Чтобы у читателя не зарябило в глазах от такого однообразного многообразия, необходимо было создать в романе центростремительный либеральный образ, куда, будто в сточную канаву, слились бы все нечистоты, явить "существо, которое своей злой силой превосходило всех ядовитых пауков, скорпионов и отравленных сороконожек". Таким существом стал Александр Глебович Невзороф.

Collapse )
berlin

Александр Проханов (видео-комментарий) // "Россия 24", 4 сентября 2015 года

.


ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ

программа РЕПЛИКА

— Европа в беде. В Европе несчастье. Тысячи, тысячи людей, целые народы, целые страны перебираются из Северной Африки через Средиземное море и наводняют Европу. На деревянных лодках, на резиновых шлюпках, на ржавых посудинах они плывут. Одни доплывают, другие становятся кормом для рыб. Они спускаются на берег и, стеная, рыдая, ненавидя, двигаются к злачным, тучным европейским городам и пространствам. Европа сопротивляется, брыкается, не принимает их к себе. Трещит Евросоюз, качается Шенген, начинают воздвигаться мембраны между странами, воздвигаются приграничные стены.

Куда делись разглагольствования о правах человека? Начинает умирать европейская мультикультура. Что это такое? В чем причины? В последние годы на политологических конгрессах, на симпозиумах часто звучало словосочетание "управляемый хаос". Эта теория, которую разрабатывали американцы, в частности, в Университете Беркли в Калифорнии. Эта теория мало что нам говорила. И вот теперь мы увидели, что это за теория воочию. Американцы в трех странах Северной Африки взорвали демографические бомбы, они разрушили структуры, они уничтожили государство, они разрушили оболочку, в которой живут народы. Они взвинтили эти народы, и народы раненые, исковерканные, хлынули за пределы этих структур, за пределы этих государств, и ринулись во все стороны. Их подхватывают, эти потоки направляются, существуют загадочные и не всем ясные структуры и фирмы, которые перевозят этих людей через Средиземное море, обеспечивают им высадку на побережье, где они карабкаются на берег и требуют себе новой жизни, свободы и обеспеченности.

В теории применения ядерного оружия существуют ряд концепций, согласно которым ядерные заряды не сбрасываются на города, а буксируются по дну океана и закладываются недалеко от побережий, и дремлют там до той поры, пока вдруг не пролетает над ними одинокий самолет или не проплывает подводная лодка, и эти заряды взрываются. И тогда подымается чудовищной силы волна, а от цунами, от этих страшных волн, которые налетают на побережье и смывают целые цивилизации. То же самое с этим изобретенным американцами демографическим оружием. Оно взрывается на одних континентах, а взрывная волна этих страшных взрывов, потрясений, направляется в нужный момент в нужное место. В данном случае этим местом является Европа. Нам необходимо тщательно изучать это новое оружие, понимать его действие, понимать его детонирующие силы.

Потому что следующим регионом, где могут быть взорваны демографические бомбы, являются страны Средней Азии. Это Таджикистан, переживший чудовищную гражданскую войну, подорванный этой кровавой бойней. Это Киргизия, которая прошла эту страшную революция. Это Узбекистан с вечно бушующей недовольной Ферганой, в которой вспыхивают то и дело восстания и смуты. И, наконец, это Казахстан, где сравнительно недавно прошли волнения в Узене. Все это говорит о том, что эти режимы достаточно хрупкие. И туда устремляется "ИГИЛ". Уже двигаются первые боевики, уже двигаются первые эмиссары, первые разведчики.

И ИГИЛ, эта страшная сила, которая была сфабрикована американцами в Северной Африке, она может быть брошена в эти регионы, и там последует череда взрывов. И тогда взрывная волна этих взрывов, эти толпы обезумевших и несчастных народов хлынут, разделяясь на два потока. Один хлынет в Китай, в соседний Китай, а другой, конечно же, на север — в благодатные, пустующие, малолюдные пределы России. Эта угроза не фантастичная, она реальная. Недаром на совещаниях, открытых и закрытых, представители китайских и российских политиков обсуждают эту проблему.

И Россия, и Китай внимательно следят за этим регионом, и будут делать все для того, чтобы не допустить здесь взрывов этих чудовищных демографических бомб. Возможно ли найти противоядие против этих бомб? Возможно ли заключить соглашение о нераспространении этого нового, изобретенного американцами, оружия? Трудно сказать. Всего вам доброго.
.
berlin

Александр Проханов (видео-комментарий) // "Россия 24", 1 мая 2015 года

.


РОССИЯ ПРИРАСТАЕТ СИБИРЬЮ

программа РЕПЛИКА

– Я все время в странствиях, все время в дорогах. Пересекаю Уральский хребет туда и обратно, от моря до моря. Мне кажется, что я что-то могу упустить, что-то недослушать, что-то недоглядеть. Мне очень важно узнать, как меняется страна, куда смотрят людские глаза.

И вот я только что из Новосибирска. Громадный город. Город-цивилизация. Город, стоящий на великой реке, стоящий на великой дороге. Из Новосибирска можно дотянуться до полюса, можно дотянуться до океана. Новосибирск старается дотянуться до неба. Здесь существует грандиозный сгусток могучих заводов. На одном из заводов я наблюдал, как строятся эти восхитительные, лучшие в мире фронтовые бомбардировщики Су-34, шедевры искусства, знания, рационального и прекрасного. На другом заводе мне показывали громадные угрюмые, как гигантские карандаши, снаряды для установок залпового огня. На третьем заводе я смотрел, как из волшебных стекол создаются лазерные дальномеры, и этот луч безошибочно измеряет расстояние самолета или танка до мишени. А там заводы, которые производят уникальные лекарства, фармацевтические препараты.

Академик рассказывал мне теорию гиперзвука, который позволяет построить такие ракеты, такие летательные аппараты, которые не подвластны перехвату. А археологи, которые искали археологические находки в соседней алтайской степи, рассказывали мне, как они обнаружили саркофаг с алтайской принцессой. А геолог рассказывал мне, как в Заполярье в труднодоступных дебрях, тундрах обнаружили месторождение уникальных элементов, уникальных веществ, уникальных минералов, о которых мечтает мировая индустрия и которыми изобилует русский север.

Здесь, среди сосновых боров в Академгородке, сплав великих наук, великих научных школ, институты, научные центры. Сибирская мечта, новосибирская греза. Сюда в советское время были направлены огромные количества молодых энтузиастов, молодых ученых, молодых высоколобых открывателей. И они сложили десятки институтов, десятки научных школ. Здесь соединились знания физики, химии, молекулярной биологии, а также философии, эстетики, истории, антропологии. И предполагалось, что этот сгусток знаний, этот синтез должен обеспечить вспышку, вспышку, в которой родится абсолютно новое знание. И этим новым знанием будет обладать новый человек, человек, который стряхнет с себя ветхие одеяния предшествующих лет.

Я посетил удивительное место – инновационный центр, инкубатор, который был построен среди сосняков на природе в системе Академгородка. Новые здания, новые лаборатории, поразительной архитектуры сооружения, в которых, как соты, размещены небольшие, маленькие лаборатории и центры. В эти соты, в эти лаборатории и центры приходят молодые ученые, приходят молодые ученые энтузиасты, вчерашние студенты. Они приносят сюда, в этот инновационный центр, свои открытия, свои новые представления, создают крохотные фирмы, крохотные предпринимательские структуры. Им здесь, в этом центре, за условную плату, за баснословно небольшие деньги предоставляют помещение, приборы, мастерские, где они могут вытащить прибор, создать свою уникальную схему. Физики, химики, специалисты компьютерных технологий, программисты. Здесь они находят свое место, свое гнездовье. И их маленькие изобретения, их крохотные изделия внедряются в крупные корпорации, как российские, так и зарубежные. Здесь готовится следующее поколение наших российских ученых. Поразительные люди в Новосибирске. Поразительная активность. Поразительная пассионарность.

Я познакомился с кружком энтузиастов, состоящим из художников, краеведов, политиков, бывших разведчиков. И этот пестрый кружок друзей обнаружил на окраине Новосибирска в заброшенном, разоренном туберкулезном диспансере среди кустов, среди зарослей бюст Пушкина, удивительной красоты шедевр, созданный знаменитой Верой Штейн, которая была ученицей Родена. И этот Пушкин, изуродованный вандалами, облезлый, поникший, он был выхвачен из этих руин, выхвачен из этих зарослей, привезен в Новосибирск и усилиями этих энтузиастов отреставрирован.

Или вот, еще один удивительный новосибирский ревнитель. Алексей Юрьевич Джулай, очень успешный предприниматель, строитель, которые на огромных площадках вокруг Новосибирска строит десятки домов доступного жилья. У него есть тайная страсть, тайное пристрастие. Он построил на берегу Оби рыбный завод и разводит там осетров. И он каждую осень выпускает этих осетров в Обь. Он делает это бескорыстно, не за деньги, исповедуя только одно – благоговение перед природой, благоговение перед родной Обью, в которой когда-то было множество осетров, которые кишели по берегам, но потом, когда была построена Новосибирская ГЭС, эти нерестилища иссякли, и осетры, редкая рыба в Оби. И вот он выпускает этих осетров на волю, и само это выпускание рыб в реку обставляется как обряд, как древний обряд. Провожать осетров приходят дети. Они просят у природы прощение за тот урон, за тот ущерб, который люди в своих алчных неосторожных деяниях нанесли великой реке и великой матушке природе. И Новосибирск, в котором наука соседствует с искусствами, мистические прозрения, соединены с этим обожанием природы.

Новосибирск дышит, цветет, шумит, осваивает вертикаль, соединяющую небо и землю.
.
berlin

Александр Проханов // "Завтра", №17, 30 апреля 2015 года

.


ГОРОД-ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Я только что из Новосибирска. Великий город. Сгусток могучих заводов. На одном из них с восхищением наблюдал, как создаются лучшие в мире фронтовые бомбардировщики Су-34. На другом, подземном, видел, как собираются длинные, словно чудовищные карандаши, реактивные снаряды для установок залпового огня. На третьем, оптическом, изучал, как складываются наборы волшебных стёкол, и лазерный луч наводит на цель стремительную ракету.

В Академгородке, среди сосновых боров, создан мощный сплав наук, синтез научных институтов и школ, где собрались лучшие теоретики и фундаменталисты России. Одни учёные объясняли мне тайны гиперзвука, позволяющие создавать летательные аппараты, самолёты и ракеты, неподвластные перехватам. Другие учёные, археологи, рассказывали, как нашли в степях захоронение "Алтайской принцессы" — молодой знатной женщины, несущей тихую весть о древних народах. Третьи учёные, геологи, показывали карты Заполярья, открытые ими месторождения — элементы и руды, по которым тоскует мировая индустрия и которыми изобилует русский Север. Четвёртые, философы, делились теориями о грядущих путях России.

Новосибирск стоит на великой реке, на великой дороге, от него можно дотянуться до полюса, дотянуться до Тихого океана. Новосибирск стремится дотянуться до неба.
В советское время сюда явились тысячи молодых учёных: знатоки химии, физики, астрономии, ботаники, истории, этнографии. Множество направлений должны были питать друг друга, проникать одно в другое. Готовилась вспышка небывалого знания, новый взгляд на мир и на человечество. Предполагалось, что здесь, в Новосибирске, должен был появиться новый человек — свободный от бремени предшествующих страшных лет, чудовищной войны, гражданских расколов и трат, надрывных трудов и усилий. Этот новый человек сбросит свои ветхие ризы и положит начало новому народу, новому человечеству.

Это была мечта, о ней говорили, её воспевали, её носили под сердцем. Ей не суждено было сбыться — распалась великая страна, рухнула великая наука, остановилась великая индустрия. Люди отвернулись от неба и погрузились в изнурительные земные труды и заботы. Но в Новосибирске, в этих сосняках, в научных институтах и лабораториях мечта сохранилась, стартовая площадка сбереглась. Новосибирская мечта вновь стала брезжить. Я видел огромный технопарк-инкубатор, состоящий из вновь отстроенных корпусов, фантастических архитектурных сооружений, наполненный лабораториями, исследовательскими центрами. Сюда, в этот инкубатор, съезжаются со всей Сибири талантливые молодые люди, вчерашние студенты, которые в своём научном поиске нащупали авангардные открытия, создали уникальные изобретения. Эти студенческие группы организуют маленькие фирмы, и в "инкубаторе" им за ничтожную плату предоставляются помещения, приборы, мастерские, где они смогут изготовить свои опытные модели.

В этих мини-лабораториях, где угнездились малые фирмы, денно и нощно идёт плодотворная работа: создаются приборы, небольшие узлы, программы, которые затем встраиваются в деятельность крупных фирм или могучих предприятий. Этот инновационный центр похож на улей, в котором гудит множество деловитых рачительных пчёл, и в сотах скапливается мёд уникальных изобретений и открытий.

Здесь гордятся нанотехнологическим центром, в котором усилиями новаторов созданы волшебные технологии. Они превращают хрупкий пластик в изделия прочнее дамасской стали. А изолятор, если в него добавить ускользающе малое количество открытого элемента, этот изолятор превращается в прекрасный проводник.

В Новосибирске я встречался со множеством замечательных людей, подвижников. Удивительный кружок, в который входят художники, музейные работники, предприниматели и политики. Эти люди случайно обнаружили на окраине Новосибирска, в отдалённом заброшенном туберкулёзном диспансере, среди разросшихся кустов и деревьев, бюст Пушкина — настоящий шедевр, созданный известным скульптором Верой Штейн, ученицей Родена. Этот Пушкин — строгий, зоркий, задумчивый, глядящий в грядущее, прозревающий в этом грядущем таящиеся опасности и ослепительные взлёты. Ревнители привезли изуродованный, осквернённый вандалами памятник в город. На собственные средства отреставрировали его и теперь готовятся установить по соседству с художественным музеем, совершив в Год литературы дарение родному городу.

Эта находка напоминает чудесное обретение иконы и трактуется как знак близкого русского возрождения, ибо Пушкин в русской истории то сиял, как солнце в минуты народного торжества, то его вдруг забывали, сбрасывали с корабля современности, и он погружался в сумерки. Теперь, в день рождения поэта, Новосибирск вновь увидит Пушкина, и ему отдадут воинские почести, его окропят святой водой. На открытие приедут городские мужи, и ученик младшего класса прочитает перед памятником "Клеветникам России".

Я посетил владыку Тихона, могучего духовидца и ревнителя веры, вокруг которого собралось множество жарких и активных людей: предпринимателей, военных, разведчиков, педагогов, художников. Они сложились в православное братство и являют пример того, что современная церковь вышла за пределы церковной ограды и проникает в народную жизнь, как свет проникает в сумрачный камень. Это они остановили поползновение либеральных режиссёров-осквернителей поставить на сцене городского театра спектакль, хулящий православные ценности. Это они дают отпор либеральной "культуре осквернения", попыткам либералов превратить Новосибирск в столицу либеральной политики и культуры.

Замечательный сибиряк Алексей Юрьевич Джулай, успешный предприниматель, строящий на обширных площадках многоэтажное "доступное жильё", помимо своего главного доходного дела увлечён разведением осетров. На берегу Оби он создал свой собственный рыбный завод, где в колбах, в чанах, в прудах и бассейнах выращивает уникальных рыбин, которыми раньше изобиловала Обь. Но после строительства Новосибирской ГЭС осётр почти исчез. И теперь этот рыбовод каждый год выпускает осетровую молодь в реку. Делает это не за деньги, не за награды, а просто по наитию, по любви к этой великой студёной реке, к этим таинственным реликтовым существам. Поздней осенью, незадолго до снегов, тысячи осетров из прибрежного хозяйства уходят в реку. И люди превращают этот осетровый исход в своеобразный обряд. Прощаются с осетрами, дети поют песни, читают стихи, спускают на воду венки из осенних листьев, словно просят у природы прощения за тот урон, что принесли ей люди, восполняют эти траты.

Новосибирск живёт, громоздится, дышит, осваивает вертикаль, соединяющую небо и землю.
.