Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

berlin

Александр Проханов // «Завтра», №30, 29 июля 2020 года

Космос Русской мечты


Людям важно и интересно знать, как назначенец Москвы Дегтярёв ходит по улицам Хабаровска, ест мороженое, а ему кричат: "Пошёл вон!" Людям интересно знать, что в Екатеринбурге в дни поминовения царской семьи состоялось два крестных хода: один возглавлял местный митрополит, а другой — мятежный схимонах Сергий. Оба шли к Ганиной яме. И какой же из крестных ходов милее останкам царя? Людям важно и интересно знать, что у полпреда Трутнева обнаружены огромные особняки, целые дворцы, которые он строит тайно от населения, призывая народ к спокойствию. Народу не менее интересно знать, как дети Бари Алибасова отбивают квартиры у Лидии Федосеевой-Шукшиной, а та артачится и не уступает жильё. И наконец, крайне важно знать, что открыты пляжи Сочи, рестораны Калининграда, но при этом ужесточается карантинный режим, потому что повсюду отмечены вспышки коронавирусной инфекции.

Все эти последние сведения, а также многие другие очень важны народу, который продолжает переносить пандемию, не знает, кому верить. И на фоне его неурядиц, отсутствия денег, страха потерять родных вся эта информация делает человека испуганным, с каждым днём всё более утрачивающим человеческое. А те, кто оболванивают и дурачат народ, хохочут над ним и называют его скотским народом.

Но ведь наряду с упомянутыми событиями в стране происходит и кое-что другое. На космических заводах строится новая большая ракета. Это нелёгкий, сложный труд. Над созданием ракеты бьются конструкторы, инженеры, рабочие, и её разработка — огромное явление русской техносферы. В космических лабораториях строятся спутники, готовые лететь в дальний космос и там проводить исследования над чёрной материей, полагая открыть новые физические принципы иных миров. Архитекторы в своих студиях разрабатывают проекты лунных и марсианских городов, придумывают архитектуру зданий, стремятся создать в безвоздушном космическом пространстве жизнь, которая бы воспроизводила себя самою, жизнь без отходов, жизнь вечную, жизнь, самовоспроизводящую биологические и минеральные вещества. Почему об этом никто не говорит? Почему космос, который в советское время был авангардной мечтой народа, когда само слово "космос" и было великим советским будущим, куда были зашифрованы и коммунистическое общество, и новый человек, и абсолютно новые небывалые знания, почему сегодня "Роскосмос" превратился в закупоренный кокон? О нём почти не знает народ, и вспоминает только во время скандалов, когда судят расхитителей денег с космодрома "Восточный", или когда кто-то загадочный просверливает отвёрткой дырку в корпусе корабля.

Почему современный русский космос окуклился, утратил ореол мечты, перестал интересовать народ? И людям интереснее какой-нибудь автогонщик, чем космонавт, выходящий в открытый космос? Такого не должно быть. Русский космос по-прежнему остаётся космосом Русской Мечты. Русский космос с его космодромами, с его гигантскими ревущими, взлетающими ракетами, с его центром подготовки космонавтов, с его оранжереями, где зреют растения для будущих марсианских рощ, он возник из великой Русской Мечты о бессмертии. Он возник из учения Николая Фёдорова, из его пророчеств о будущем человечестве, которое станет жить в гармонии со звёздами, с цветами, с ещё нерождёнными младенцами и с умершими предками. Фёдоровский религиозно-философский космизм лежит в основе русского космоса. И Циолковский, ученик Фёдорова, разрабатывавший инженерную часть этой мистической космической программы, жил всё той же этой мечтой о бессмертном, неповреждённом человечестве.

Почему современные космисты забыли об этом? Почему они сосредоточили своё внимание только на техническом, инженерном, военном космосе? Почему им важно и интересно лишь размещение на орбите дальнобойных лазеров и платформ, с которых можно наносить непоправимый ущерб потенциальному противнику?

Русский человек грезил космосом, обожал космос. Таинственный зов вёл русского человека из вятских и рязанских деревень за Урал и дальше на Восток, за Байкал, до Тихого океана, за Тихий океан на Аляску, в Форт-Росс — за тридевять земель. Этот тайный зов вёл русского человека в космос — в эту восхитительную безбрежную беспредельность.

Когда читаешь ломоносовский стих "Открылась бездна, звезд полна, / Звездам числа нет, бездне дна", — чувствуешь, как этот великий русский стремился всем своим сердцем, всем своим сознанием туда, к звёздам, обнимал мироздание, помещал себя в это мироздание, и само мироздание помещал в себя.

Когда читаешь лермонтовское "Спит земля в сияньи голубом… / И звезда с звездою говорит", — понимаешь, что душа поэта побывала в космосе, видела из бесконечных космических далей и нашу землю, и наше божественное будущее.

Русская поэзия, русская словесность: Тютчев, Гумилёв, Заболоцкий — жили космосом, мечтали о космосе, знали о космосе порой больше, чем побывавшие там космонавты. Русский человек космичен. Русский народ космичен. Русский народ — это огромный космонавт. И, однажды стартовав на Земле, он движется в беспредельные дали, открывая в этих далях чудесные знания о благой жизни, о бессмертии, о вечной красоте, о вечной любви.

Космистом был Вернадский, веривший, что любое произнесённое на Земле слово, любое совершённое деяние не исчезает, а уходит в ноосферу. И эта ноосфера есть явление космическое — явление, где не исчезает ни слово, ни дело, ни единая покидающая Землю душа.

Русское сознание верит в чудо. Верит в то, что когда иссякают последние силы, когда нечем дышать, стоит поднять очи к небу, воззвать о чуде — и оно явится, и Россия будет спасена, и снова станет великой, великолепной. И народ, одолев невзгоды, снова вернётся к Победе.

В православии всё космично. Каждая молитва — это выход в открытый космос. Каждое упоминание о наших близких, об умерших — это соединение, это встреча с ними, это объятия и поцелуи с ними. Русский храм строят по чертежам космических инженеров. Храм Василия Блаженного в Москве — это дивный, сотворённый из камня образ русского рая.

Вернём народу мечту — мечту русского космоса, который возвышает человеческую душу, отрывает человека от бренных, ужасных, подчас отвратительных земных реалий, делает его возвышенней, открывает ему творчество, открывает ему путь к преображению Земли и себя самого.

"Ты посмотри, какая в мире тишь.
Ночь обложила небо звёздной данью.
В такие вот часы встаёшь и говоришь
Векам, истории и мирозданью..."
berlin

Александр Проханов // «Завтра», №25, 24 июня 2020 года

Ракетный маршал


Случай свёл меня с маршалом артиллерии Владимиром Фёдоровичем Толубко. Фронтовик, он отважно воевал, стоял у истоков ракетных войск и стал командующим ракетными войсками стратегического назначения. Он ценил мои репортажи о ядерных испытаниях, о новых ракетных комплексах и пригласил меня на космодром "Плесецк" — эту святая святых ракетных испытателей. Там не бывал ни один писатель, и вдруг мне открылась возможность вместе с маршалом побывать на этом загадочном северном космодроме.

Космодром "Плесецк" — это огромный ломоть тайги, прорезанный бетонными трассами, железнодорожными путями, высоковольтными линиями. Все они сходятся на стартплощадках, на стартовых столах, выложенных огнеупорными плитами. С этих столов взмывают ракеты, летят по баллистическим кривым тысячи километров и падают на Камчатке. Если испытания проходят благополучно, ракетчики говорят: "Ракета попала в кол". То есть попала точно.

Когда я оказался на космодроме "Плесецк", меня повели на старт, где готовилась к пуску обычная, проверенная временем ракета, наполненная водородом и кислородом. Топливо находилось в сжиженном состоянии и было охлаждено, так что стоящая на старте ракета вся была покрыта пушистой шубой. Солдаты-срочники, готовившие ракету к пуску, от руки начертали на этой шубе имя "Таня". Мне объяснили, что все ракеты такого класса уходит в небо, унося туда имя возлюбленной, невесты первого испытателя.

Толубко был приветливый, без маршальской надменности, с чувством юмора. Он повёл меня на смотровую вышку, где перед началом испытаний собрались создатели ракеты мобильного железнодорожного комплекса. Когда я вместе с маршалом вошёл, генеральный конструктор, главные конструкторы, инженеры, генералы, маститые управленцы посмотрели на меня недовольно и даже враждебно. И только присутствие маршала мешало им высказать своё негодование. Они полагали, что присутствие незнакомого человека испортит старт. Так моряки не пускают на свой корабль женщину, так военные лётчики запрещают себя фотографировать на фоне самолёта. Все они, включая ракетчиков, суеверны.

Вдалеке, за лесами светил огонь: это был освещён стартовый стол, на котором установлена ракета. Меня поразил вид этих маститых, именитых людей. Все они были одеты затрапезно, даже неряшливо: в несвежих костюмах, галстуки повязаны неправильно — одни тонкими, другие слишком толстыми узлами. Видно было, что они относятся с полным пренебрежением к своей внешности. Все они были поглощены делом, им просто нехватало времени для того, чтобы следить за своим внешним видом.

Начался обратный отсчёт: "Четыре, три, два, один — старт!" В тайге мощно полыхнуло громадное зарево, осветило окрестные леса. Из лесов медленно, на белой метле стала подыматься ракета — её сияющая белоснежная колонна. Ракета увеличила скорость, прянула, помчалась ввысь, пронзила облако и наполнила его великолепными радугами, превратившись затем в маленькую гаснущую звезду. А в облаке, выжженная улетевшей ракетой, осталась полынья, которая долго не зарастала.

Все испытатели напряжённо ждали, когда у ракеты произойдёт отсечка двигателя, когда она сбросит первую ступень, когда сбросит вторую ступень, выйдет на баллистическую кривую и уже без двигателя, без огня понесётся над гигантской страной к далёкому Тихому океану, чтобы упасть на полигон Камчатки. И когда вторая ступень ракеты упала над полярной тундрой, и было ясно, что пуск удался, что ракета идёт по намеченной баллистической кривой и достигнет заданной цели, все присутствующие: генеральный конструктор, главные конструкторы, испытатели, генералы, учёные, профессора, академики, — возликовали, стали обнимать друг друга, а потом вдруг все разом обратили на меня свои лица и кинулись ко мне. Они стали качать меня, славить, требовать у меня сувениры. Я передал свою авторучку, отдал часы, кто-то в суматохе открутил от моего пиджака пуговицу. Все считали, что я принёс им удачу, я — тот амулет, который вёл ракету к намеченной цели.

С тех пор я часто встречался с ракетами. Вместе с мобильными установками "Тополей" под звёздным небом Белоруссии я двигался через ночные пустынные поля к той точке, откуда предполагался пуск ракеты. Спускался в ракетные шахты и вдыхал запах каких-то смол, лаков, металлов, присадок — так пахла живая ракета, которая ждала грозного приказа и могла, улетев в небеса, спалить континент.

Я побывал на многих ракетных заводах. Вершиной моего ракетного опыта был старт "Энергии" и "Бурана", когда этот громадный, колоссальный белоснежный столб, к которому прилепилась восхитительная бабочка, этот белокрылый бражник, – когда они умчались на огненном облаке в небеса, прогрохотав так, что вся казахстанская степь долго не смолкала от гула. Через положенное время "Буран" вернулся на землю в сопровождении истребителей, коснулся земли, из-под его колёс вырвался дым, он промчался, а за ним трепетали два тормозных парашюта. Когда "Буран" остыл, когда качали и подбрасывали вверх создателей этого удивительного корабля, я подошёл, погладил его тёплую шерсть — термоизолирующие белые пластины, вдыхал его запах. И казалось, что я знаю, как пахнет космос.

Я никогда не забуду крепкого, плотного ракетного маршала Владимира Фёдоровича Толубко.
berlin

Александр Проханов // "Завтра", №34, 28 августа 2019 года

Остановить генератор тьмы!

В Магадане на пригородной сопке стоит гигантский монумент. Его создал скульптор Эрнст Неизвестный. Монумент называется "Маска скорби". Огромный, из чёрного бетона лик с глазами, полными каменных слёз, морщины, по которым текут реки непреходящего горя. Эти реки стекают по склонам сопки, орошают Магадан, погружают его в непроглядную мглу. "Маска скорби" является посмертной маской, надетой на город. Мученики, погибшие в пересылках, в карцерах и пропавшие на этапах, эти мученики, как тени, ходят по улицам Магадана, сидят за партами в школах, в университетах, участвуют в заседаниях правительств, пишут законы и свои печальные саги о нашем безысходном времени, о беде, которая никуда не исчезла, а живёт здесь, в этом городе.

Чтобы одолеть эту тьму, горожане решили поставить на центральной площади восхитительный белый храм с золотыми куполами. Храм посвящён новомученикам. Его золотые кресты, как антенны, направлены на соседнюю сопку и останавливают потоки каменных слёз, которые, как булыжники, катятся по склону в город. Новомученики, ставшие святыми, не жаждут возмездия, не требуют кары, не проклинают, а прощают и благословляют, превращают тьму в свет. Это вековечная доля России, которую именуют душой мира. Россия берёт на себя всю тьму, все муки земли и превращает их в свет.

Сегодня в России темно. Работает громадный генератор тьмы, он нагнетает тьму в нашу жизнь. Отовсюду неистовствуют пророки, яростные витии уверяют нас, что настали страшные времена, что Россия погибла, и пусть русские люди надевают на себя белые одежды и готовятся к скончанию мира. Эти каркающие вороны расселись по всем деревьям, по всем телеграфным столбам, по всем шпилям и крышам. Каркают нам беду, каркают скорую гибель. И от этой колдовской тьмы загораются и гибнут леса, выдавливаются из берегов озёра и реки, взрываются ракеты, и тонут подводные лодки. Безумец с автоматом врывается в школу и расстреливает детей. Кажется, что тьма неодолима, и надо смириться, наклонить свою выю и ждать, когда по ней ударит топор.

Но этого не случится. Посмертная маска, которую надели на живую Россию, будет сброшена. Из этих сомкнувшихся грозовых облаков, из непроглядных туч ударит не страшная, сжигающая нас молния, а хлынет свет. Тучи распахнутся, и случится великое озарение, о котором пророчат афонские монахи. Генератор тьмы заглохнет, вместо его надрывного погребального воя возникнет иная музыка — музыка русских сфер, музыка Русской Мечты. Мечта — это ослепительное русское чудо. В самые тёмные, кромешные времена она открывала в русском сознании сияющие дали. Об этих далях говорили русские духовидцы, русские художники, поэты и великие мыслители. Русская мечта раскроет свой восхитительный бутон, дивное соцветие со множеством лепестков. И каждый лепесток — это воплощение Русской Мечты: общество Русской Мечты, экономика Русской Мечты, армия Русской Мечты, культура Русской Мечты, наука Русской Мечты.

Наша наука притаилась в полузаброшенных лабораториях, в обнищавших учёных кабинетах, тлеет, и кажется, не способна рождать идеи, которыми когда-то Советский Союз был превращён в великую космическую державу. Но это иллюзия. Где-то в сумерках в этих маленьких, никому не известных лабораториях, в технопарках, далеко от Москвы, уже сделано великое научное открытие — исполнен завет русских волшебных сказок. Открыт закон, превращающий камень в хлеб, а воду — в душистое вино. Уже существует и работает русский Тесла, конструирующий русские летающие тарелки, черпающий нескончаемую энергию из бездонного океана Вселенной, добывающий эликсир долголетия, исцеляющий безнадёжно больных. Это открытие наполнит своим новым космическим содержанием проект "Арктика". Россия построит на полюсе двигатель, управляющий магнитными и гравитационными энергиями. Это открытие оплодотворит наш великий проект "Россия тихоокеанская", предложив тихоокеанским цивилизациям идею нового, богоподобного человечества.

Президент измотан нескончаемой борьбой с либералами, с их болезненными комариными укусами, погружён в мучительную геополитику, где каждый день творит всё новые угрозы, увеличивает и множит конфликты, и мир становится непонятным, необъяснимым, им управляет не высший разум и божественный промысел, а подлётное время. Пусть президент направит своих разведчиков на поиски затаённой лаборатории, найдёт чудесных изобретателей, которые утверждают, что есть скорости, превышающие скорость света. Есть выход в космос — где бесценные вселенские кладовые, к которым стремится мечта. Где нет разницы между цифрой и словом, нет разницы между прошлым и будущим. Где во всей красоте и величии сияет воплощённая Русская Мечта. Тогда президент будет победитель, а Путин Таврический станет Путин Космический.
berlin

Александр Проханов (теле-эфир) // "Россия 24", 4 августа 2019 года




В поисках русской мечты. Дорога в Аркаим. Документальный фильм Александра Проханова

В этом выпуске писатель Александр Проханов отправился на Урал. Несколько лет назад туда упал Челябинский метеорит. Его частицу сейчас изучают геофизики и астрономы, но больше всех осколок заинтересовал уфологов. У некоторых из них воображение разыгралось настолько, что они сам Урал называют огромным метеоритом.
berlin

Александр Проханов // "Завтра", №12, 27 марта 2019 года

Nursultan

На карте мира появился новый город — Нурсултан, который ещё недавно назывался Астана. По этому поводу в российской прессе много разных суждений. Либералы, ненавидящие авторитаризм, расценивают это как отвратительную азиатчину, как династическое ухищрение, которым Назарбаев продлевает до бесконечности своё пребывание во власти. Другие восхищаются мудростью Назарбаева, называя его великим правителем, который сумел создать новое государство, обеспечил в нём мир и спокойствие, направил по пути современной цивилизации.

А я? Когда услышал название "Нурсултан", что переживаю я, оглядываясь на свою огромную прожитую жизнь, на свои странствия по Казахстану?

Астана, которую переименовали в Нурсултан, прежде называлась Целиноград. Город русских казаков, столица целинного края. Опускаясь на самолёте в Целиноград, я оказывался на бесконечных целинных просторах, где русские люди в голых степях возводили поселения, ставили элеваторы, распахивали пашни. И красные самоходные комбайны, в которых сидели русские комбайнёры, двигались армадой, как корабли в золотом море пшеницы. На хлебных токах, благоухающих и прекрасных, загорелые молодые русские женщины веяли зерно, подбрасывая его в небо деревянными лопатами.

В Павлодаре, городе заводов и научных центров, я был на тракторном заводе, где только что пустили конвейер, и на этом конвейере работали неутомимые русские рабочие. С конвейера, сверкая гусеницами, в блеске стёкол сходили трактора, отправляясь на бескрайнюю целину.

В Семипалатинске, на ядерном полигоне, на этом уникальном сооружении, где руками русских военных были проложены бетонные трассы, возведены высоковольтные линии, построены городки и лаборатории, на семипалатинском полигоне я видел, как в чёрной горе взрывали ядерный заряд. Гора поднялась и осела, и гул полетел по земле гремучей волной. Мы обнялись с невысоким ликующим учёным, который оказался академиком Трутневым — творцом советской ядерной бомбы.

Я не раз бывал на Байконуре, присутствовал при запуске "Союзов" и "Протонов", был на этом незабвенном великолепном запуске, когда сияющая колонна ракеты "Энергия" в ревущем огне вознесла в небеса божественную бабочку "Бурана". И тот, облетев земной шар, сел на Байконур и остывал на взлётном поле, а вокруг него обнимались испытатели, конструкторы, военные. И я трогал тёплый корпус "Бурана", вдыхая его космическую гарь. Русские космисты праздновали на Байконуре свою великую победу.

Я был в Караганде, в городе цветущих клумб и розовых кустов. Спускался в чёрные шахты, где работали угольные комбайны и русские шахтёры толкали по рельсам вагонетки, полные угля.

Я был в Темиртау, на этой казахстанской Магнитке, среди пылающих плавильных печей, раскалённых слябов, от которых веяло жаром. Видел там мельком молодого директора комбината Нурсултана Назарбаева. Шахты и металлургические заводы были построены неутомимыми русскими руками.

В Экибастузе на угольном карьере шагающие экскаваторы добывали бурый экибастузский уголь. Переваливались с боку на бок на своих гигантских железных лапах, вытягивали длинную стрелу, на конце которой вращалось чёрное стальное солнце, врезаясь зубцами в угольный пласт. Русский экскаваторщик водил своей искрящейся фрезой, словно он брил землю фантастической электробритвой.

А Ермак с его Ермаковской ГРЭС, работающей на экибастузском угле? Я видел, как пускали очередной блок. И когда кончился монтаж генераторов, паровой турбины, тысячи сверкающих приборов, и диспетчер замкнул рубильник, по окрестной степи полыхнули дороги огней, и степь расцвела электрическими ночными садами. Перед зданием ГРЭС стоял памятник Ермаку, созданный русским скульптором. Памятник позднее был разрушен, и у города было отнято его гордое имя Ермак.

Я был на берегу Каспия в городе Шевченко — в городе будущего, как его тогда называли, Среди восхитительных, построенных из ракушечника домов, хрустальных кристаллов, драгоценных стеклянных призм, мы закладывали в каменную скалу ленточные заряды, взрывали их и в тёплые, ещё дымящиеся лунки сыпали чёрную, привезённую с материка землю, в которой шевелились ленивые розовые дождевые черви. Сажали в эти лунки яблони, протягивали к ним трубы и пускали воду. Мы пили эту студёную сладкую воду, пили её молодые деревца, окружённые в раскалённом воздухе нежным сиянием.

Я двигался по Устюрту — там, где когда-то проходили полки генерала Скобелева, направлявшиеся в Бухару и Хиву. Солдаты на солнцепёке падали, сражённые тепловыми ударами. Скобелев велел развернуть знамёна, ударить в барабаны и пройти версту строевым шагом, возвращая полкам волю к победе.

К Устюрту прокладывали железную дорогу. Я жил в вагончиках вместе с русскими строителями, которые колесили в этих вагончиках по всему Советскому Союзу от полярного круга до казахстанских степей. Помню, как тепловоз, украшенный флагами, остановился у местечка Барсакельмес, что значит "пойдёшь — не вернёшься". Это была железная дорога, проложенная по казахскому Устюрту русскими руками. Там же, на Устюрте, я оказался на Тенгизе, том самом, что теперь превращён в крупнейшее месторождение газа, и газ теперь по стальным трубопроводам двигается из Тенгиза на юг. В те дни на склоне высилась одна-единственная разведывательная буровая, и русские бурильщики опускали в толщу скалы алмазный электробур, добираясь до пластов сокровенного газа. Я спустился от буровой вниз по склону, где сверкал огромный бело-голубой солончак. Соль казалась гладкой, как лёд. Поверх неё был прозрачный, девственно чистый слой воды. Там было так прекрасно, так пусто и безлюдно, что я, молодой человек, не выдержал и стал танцевать один на этом льду, как танцуют фигуристы. Когда время моё истекло, и меня ждал наверху вертолёт, я кинулся по склону и, добежав до вертолёта, ахнул: я был весь белый от соли. Вода была соляным раствором, и когда она испарилась, я весь с головы до ног был в мельчайших соляных кристаллах.

На границе Казахстана и Китая в местечке Жаланашколь я видел атаку русских пограничников, выбивавших китайский отряд с советской территории. Помню, как над гробами убитых солдат рыдали их отцы и матери, и это была трагическая русская тризна.

Теперь, когда я читаю статьи и блоги с сообщениями о городе Нурсултан, написанным на латинице, я спрашиваю себя: как мне отнестись к этой новости? Ликовать вместе со всеми? Или осуждать Назарбаева за этот азиатский монархизм? Нет, я думаю о русских творцах, построивших в Казахстане цивилизацию, а потом совершивших массовый исход из этой азиатской республики. Теперь эти русские люди, ушедшие из Казахстана, работают в России: в больницах, на заводах, в космических лабораториях, вспоминают о своей молодости, о золотых хлебах, о раскалённых плавильных печах, о могучих машинах в Казахстане, который когда-то был их Родиной, а теперь забыл о них, стал страной Нурсултана. Я думаю об этом с угрюмой горечью. Не примирился и никогда не примирюсь с расчленением Советского Союза, который разделывали так, как будто это мясная туша. И если у меня отнимут Сибирь и проведут границу России по Уралу, мне тоже смириться, тоже восславить тех, кто совершил ампутацию Сибири? Никогда.

Никогда не забуду белоснежную колонну "Энергии" и мистическую бабочку "Бурана", который садился на бетон Байконура в сопровождении двух истребителей, и тормозные парашюты бурлили, гася его стремительный бег.
berlin

Александр Проханов // «Завтра», №49, 8 декабря 2016 года



Невзороф.Live

главы из нового романа

Глава 18. Работа по плечу

Александр Глебович Невзороф был богатырь и искал себе работу по плечу. Он решил расширить Волгу, чтобы в неё могли заходить океанские теплоходы, и иностранные туристы увидели, наконец, город Чебоксары. Но работа по расширению Волги показалась ему малоинтересной. Александр Глебович Невзороф решил заняться отысканием в небе новых планет. Он купил телескоп и стал искать новые планеты. Но все планеты были старые. Ему удалось найти только некоторое количество космических пылинок, и он решил этим пылинкам дать имена своих друзей с "Эха Москвы". Одну космическую пылинку он назвал Ольгой Журавлёвой. Другую космическую пылинку он назвал Ольгой Бычковой. Третью пылинку назвал Лесей Рябцевой. Четвёртая пылинка была Наргиз Асадова. Ещё одна пылинка была Майя Пешкова. И совсем уж едва заметная пылинка была Алексеем Венедиктовым, который вращался вокруг своей оси, и у него было магнитное поле. Этим магнитным полем Алексей Венедиктов стал притягивать к себе остальные пылинки. Когда они подлетали к нему, он их поглощал, и возникал ком космической пыли, из которого потом возникала новая планета.

Этой новой планетой оказалась Хиллари Клинтон. У неё было небесное тело. К этому телу прилепился красный карлик, который был её мужем Биллом Клинтоном, но она его смахнула, и Билл Клинтон куда-то исчез. Зато у Хиллари Клинтон была Чёрная дыра. В этой Чёрной дыре пропадали целые галактики. Хиллари Клинтон пульсировала своей Чёрной дырой и поглощала одну галактику за другой, а сама от этого становилась всё более тучной и всё более небесной. Наконец, она устала вращаться по орбите вокруг Солнца и решила опуститься на Землю. Она упала на Землю в районе Нижней Тунгуски, и все решили, что это Тунгусский метеорит. Падение Тунгусского метеорита наблюдал Александр Глебович Невзороф и решил найти его. Он отправился на поиски Тунгусского метеорита. Александр Глебович увидел гастарбайтеров, которые мостили очередную московскую улицу гранитной плиткой, и спросил:

— Где Тунгусский метеорит?

Гастарбайтеры махнули ему куда-то вдаль и сказали:

— Метеорит там.

Александр Глебович Невзороф пошёл в том направлении и увидел одиночный пикет, в котором стоял писатель Акунин и требовал отпустить на свободу министра Улюкаева. Александр Глебович спросил у Акунина:

— Вы не знаете, где Тунгусский метеорит?

Акунин махнул куда-то вдаль и сказал:

— Метеорит там.

Александр Глебович Невзороф пошёл в том направлении и оказался на Лубянской площади перед зданием ФСБ. Дверь в здание ФСБ, которое недавно сжёг один знаменитый художник, теперь была отреставрирована. Невзороф открыл дверь и вошёл в здание. У входа стоял караульный, и Невзороф спросил его:

— Вы не знаете, где здесь Тунгусский метеорит?

Караульный вежливо объяснил Невзорофу, на каком этаже и в каком кабинете находится Тунгусский метеорит. Невзороф вошёл в указанный кабинет и увидел Тунгусский метеорит. Тунгусский метеорит сидел за столом и просматривал бумаги. На стене над его головой висел портрет Дзержинского.

— Что вам угодно? — спросил Невзорофа Тунгусский метеорит.

— Прибыл в ваше распоряжение, — ответил Невзороф.

— Тогда я поручаю вам ответственное задание: вы должны внедриться в банду террористов, которые хотят в Москве совершить террористический акт. Вот вам явки и адреса. Ваша легенда: вы мальчик из далёкой пакистанской деревни, и зовут вас Рашид.

Невзороф взял позывные, адреса и явки и внедрился банду.

Когда он пришёл на явочную квартиру, то увидел человека, похожего на музыканта Макаревича, который большим кухонным ножом резал морковку, зелёный лук, кабачок, кидал всё это на шипящую сковородку, поливал яйцом, кидал кусочки гусиного жира, удерживал некоторое время на пару и раскладывал по тарелкам. Александр Глебович Невзороф понял, что этот человек, выдающий себя за Андрея Макаревича, готовит взрывчатку. Потом он увидел нескольких женщин: Ольгу Бычкову, Ольгу Журавлёву, Лесю Рябцеву, Наргиз Асадову, Оксану Чиж и Майю Пешкову. Это были смертницы. Перед ними лежали пояса шахидов. Человек, похожий на Андрея Макаревича, наполнял эти пояса взрывчаткой. Руководитель ячейки, выдававший себя за Алексея Венедиктова, стал надевать пояса шахидов на смертниц. Он долго ощупывал их бёдра, живот, груди, и было видно, что смертницам это нравится.

Когда смертницы были готовы, предводитель Алексей Венедиктов показал им объект террористического акта — это был московский ресторан "Ваниль". Там собирались авторитеты криминального мира, некоторые из них являлись министрами или помощниками министров и работали в Минэкономразвития, Министерстве культуры, Министерстве обороны. И здесь, в ресторане "Ваниль", они собирались на свои совещания отрабатывать сложные схемы: как бы им обхитрить Следственный комитет. Когда всё было готово к взрыву, и взрыв этих авторитетов и заместителей министра неминуемо вызвал бы в обществе резонанс, вся компания сидела за столом и требовала себе морепродуктов. Александр Глебович Невзороф с изумлением увидел среди них и Тунгусский метеорит. Он не стал задавать много вопросов и решил, что это часть разработанной Тунгусским метеоритом операции.

Смертницы вошли в ресторан "Ваниль" и подсели к заместителю министра, но они не ожидали, что в ресторане появится собака-кинолог. Собаку звали Станислав. Она привыкла всё обнюхивать. Она подошла к смертницам и стала обнюхивать их ляжки, животы, груди, а потом стала засовывать нос им под юбки в пояса шахидов и что-то жевать: собака Станислав жевала котлеты, которыми были наполнены пояса шахидов — замечательные котлеты, изготовленные Андреем Макаревичем. Были произведены аресты. А Александр Глебович Невзороф удивился мудрости Тунгусского метеорита, который провёл всю операцию бескровно, потому что не хотел жертв. Александр Глебович решил было обратиться к Тунгусскому метеориту за вознаграждением, но оказалось, что Тунгусский метеорит — это Хиллари Клинтон, которая разъяла свою Чёрную дыру и вобрала в себя Александра Глебовича Невзорофа.

Александр Невзороф оказался в полной темноте. Но услышал, что здесь кто-то есть и тяжело дышит. Он включил фонарик и увидел, что в Чёрной дыре находятся Билл Клинтон и Моника Левински, а сама Чёрная дыра является Овальным кабинетом Белого дома. Моника Левински увидела Александра Глебовича Невзорофа и пожаловалась Клинтону на то, что здесь появились посторонние люди. В это время Моника Левински надевала себе на рот респиратор.

Билл Клинтон, помня свою старую дружбу с Александром Глебовичем Невзорофым по Йельскому университету, где Александр Глебович работал трубочистом, попросил того покинуть Овальную комнату. Обратный путь из Чёрной дыры Хиллари Клинтон был непростым и занял у Александра Глебовича Невзорофа несколько лет. Когда он, наконец, выбрался из Чёрной дыры, исхудалый, ослепший от темноты, то оказался на берегу Волги.

— Какое счастье! — сказал он. — Наконец, я нашёл себе работу по плечу.

С этими словами он воткнул в береговой песок детский совочек и стал лепить куличики.

продолжение
berlin

Александр Проханов // «Завтра», №43, 27 октября 2016 года



Невзороф.Live

главы из нового романа

Глава 12. Марсианский проект

Александр Невзороф имел обыкновение притаиться на дне стакана с водой и во время дебатов Хиллари Клинтон и Трампа, как только Хиллари подносила к губам стакан, сразу же перепрыгивал в неё и становился Хиллари Клинтон. И тут же начинал обвинять Трампа в сексуальных домогательствах к женщинам, у которых тот выпытывал, где у них находится аппендикс. Но когда стакан с водой подносил к устам Трамп, Невзороф перепрыгивал в Трампа и становился им. И тогда Трамп обвинял Хиллари в том, что она запиралась в тёмной комнате с начальником своего протокола и показывала ему подмышку. В конце дебатов Хиллари и Трамп поженились. И выходило так, что Невзороф женился на Невзорофе, и они образовали семью.

Во время дебатов на лоб Хиллари Клинтон села муха, и это была американская мечта. Когда Невзороф женился на Невзорофе, и Невзороф вышла замуж за Невзорофа, муха оставалась при них. А чтобы удобнее было общаться с новобрачными, Невзорофа-мужа стали называть Невзор, а Невзорофа-жену — Невзора. И тут Невзор решил полететь на Марс. Невзора говорила Невзору, что будет очень скучать по нему и смотреть за его полётом в телескоп. Невзороф-муж взял с собой на Марс Лесю Рябцеву, чтобы ставить там на ней эксперименты, а также муху, которая очень привязалась к своему хозяину и не хотела с ним расставаться.

Когда они прилетели на Марс, Невзор посадил Лесю Рябцеву в банку с формалином, чтобы все тлетворные бациллы, в ней находящиеся, умерли, и она бы не разнесла по Марсу эпидемии. И выпустил Лесю Рябцеву из банки только через три месяца. Когда он ступил на поверхность Марса, то обнаружил, что на Марсе есть жизнь, только не развитая, а в зачаточной форме. Навстречу ему из марсианских песков вышли марсиане. Это были Ольга Бычкова, Ольга Журавлева, Оксана Чиж, Марина Королёва, Наргиз Асадова, Нателла Болтянская, Майя Пешкова, и среди них был марсианин Алексей Венедиктов. Все они были голые, нестриженые и занимались тем, что рыли каналы. Невзор решил недоразвитым жителям Марса передать земную цивилизацию. Сначала он научил их мыться. Он показал, как это надо делать, на примере Ольги Журавлёвой, и все марсиане, подражая ему, стали мыться: мыли сначала себя, а потом друг друга. Они мыли друг друга в течение нескольких дней. Затем Невзор научил их одеваться. Он одел Ольгу Журавлёву, поднёс к ней зеркало, и та залюбовалась собой и стала кокетничать. Майя Пешкова хотела подражать Ольге Журавлёвой, но пока у неё не было одежды, и она прикрылась корытом. Алексей Венедиктов не сразу понял, как нужно натягивать на себя брюки, и вначале стал надевать брюки с головы. Штанины оказались короткими, и из них торчали руки Алексея Венедиктова, а сам он сквозь прорезь наблюдал, как одеваются другие марсиане.

Потом Невзор решил научить их говорить. Он подошёл к Оксане Чиж и велел: "Скажи "а". Оксана Чиж сказала "а", и это так ей понравилось, что она говорила "а" с утра до вечера в течение нескольких дней, и все марсиане вслед за ней тоже повторяли "а". В конце концов они разучили все гласные и дружно, глядя на Алексея Венедиктова, произносили "ы". С согласными было труднее. Они долго разучивали звук "б" и обращались друг к другу на "б".

Потом Невзор решил их подстричь. Все марсианки охотно на это согласились, и были пострижены наголо, и только Алексей Венедиктов заартачился и не стал стричься. Тогда Невзор рассердился и обратился к нему сначала на "б", а потом на "х". Когда обучение марсиан было закончено, к ним прилетела муха, которую Невзор захватил с собою на Марс. Эта муха, которая была американской мечтой, садилась поочерёдно на каждого из марсиан. И после этого все они стали западниками. У мухи родилась дочь, но заболела воспалением лёгких и умерла. Её похоронили в марсианском песке на берегу канала и назвали этот канал её именем. Дочь мухи звали Виолетта.

К этому моменту Леся Рябцева вполне освоилась на Марсе и стала быстро размножаться. Она размножалась так быстро, что скоро заполонила собой весь Марс, и коренным марсианам негде стало жить. Тогда Невзор погрузил их всех на космический корабль, не забыв захватить с собой и муху, и вернулся на землю. Какова же была радость Невзоры, когда она обняла своего Невзора! Как им хорошо было в их маленькой уютной квартирке! Однако в эту квартирку Невзор вынужден был поселить всех привезённых с Марса обитателей, и Невзора сказала мужу, что невозможно прокормить всю эту прорву, и он должен с ними что-нибудь сделать. Тогда Невзор организовал из них радиостанцию "Эхо Москвы". Радиостанция пользовалась огромным успехом благодаря тому, что все дикторы и дикторши оригинально, с марсианским акцентом произносили гласные и согласные звуки. Особенно смешно у них получалось произносить букву "р". Они рассказывали по радио о том, что на Марсе были вынуждены рыть каналы. И тогда их стали считать жертвами сталинского режима и всех приняли в общество "Мемориал". Французский президент в знак сочувствия и сострадания прислал Алексею Венедиктову орден Почётного легиона, на обратной стороне которого было выведено по-французски: "И имя вам — легион". Алексей Венедиктов никогда не видел орденов Почётного легиона. Он подумал, что ему прислали в подарок пряник, и съел его.

Жена-Невзороф и муж-Невзороф вздохнули с облегчением, стали спокойно жить и благоденствовать. Ночами они смотрели в телескоп на Марс и заметили, что Марс утратил свою красную окраску, потому что Леся Рябцева расплодилась в таком количестве, что покрыла собой всю поверхность Марса, и тот стал серым. Муха, побывавшая с Невзорофым на Марсе, прожила вместе с ними ещё несколько лет, а потом скончалась и была похоронена на Арлингтонском кладбище. И теперь мать и дочь мухи, разделённые открытым космосом, покоились каждая в своей могиле.

продолжение
berlin

Михаил Кильдяшов // "Завтра", №33, 18 августа 2016 года

zavtra_2016_33.jpg

НЕУВЯДАЕМАЯ РОЗА

О романе Александра Проханова "Кочующая роза" (М.: Молодая гвардия, 1983 г.; М.: Московский рабочий, 1988 г.)

Литературный процесс схож с процессом производственным. Это тоже поиск формы и выбор материала. Формы — прочной, вмещающей разнородные смыслы, выдерживающей давление и температуру времени. Материала — подлинного, без примесей фальши, добытого под толщами противоречий и сомнений, отделённого от всего второстепенного и сиюминутного.

Сплав времени и слова вливается в форму. Она накаляется, расширяется, из последних сил сдерживает поток. Писатель укрепляет, увеличивает форму, усложняет её конструкцию. Рассказ и повесть уже малы, не охватывают всего опыта и переживаний. Требуется иная композиция, иной сюжет, иные отношения с действительностью. Так появляется роман.

Далеко не каждый прозаик — рассказчик, очеркист, новеллист — способен стать романистом. И не потому, что ему не хватает жизненного опыта, таланта или терпения, а потому, что в таком творческом сознании реальность не готова сдетонировать. Роман — это всегда большой взрыв, распад жизни на атомы. И из этой расщеплённой Вселенной в романе рождается новая Вселенная, в ней возникает особый центр притяжения — образ, символ, идея.

Именно поэтому Александр Проханов — безусловный романист, даже в своих ранних повестях и рассказах. Прохановский роман — это сеть с крупными ячеями, поставленная на реке жизни. Это пашня, на которой малое зерно вырастает в обильный колос. Это соборный колокол, отлитый по никому не ведомому секрету. Это златоверхий сказочный град, возникший со дна озера.

Жизнь Проханова всеми своими силами стремилась к первому роману, одаривала автора "небывалым знанием и опытом". Журналистские блокноты с будущими очерками и тетради с набросками глав спаялись воедино, родили многогранный кристалл, стали "абсолютным контактом с новизной". Годы, люди, испытания стягивались в романе, как разрозненные материки к единому праконтиненту. Действительность бросила вызов писателю, и писатель принял его, посмотрел в глаза настоящему, которое "от нас всегда ускользает, размывается великим прошлым или великим будущим".

Collapse )
berlin

Александр Проханов // «Завтра», №17, 25 апреля 2012 года


ЗАВОД ПО ПРОИЗВОДСТВУ БУДУЩЕГО

В подмосковных Химках, среди супермаркетов, похожих на огромные пузыри, призрачно сверкающих развлекательных центров, рынков, торговых рядов, среди людской толчеи, неутомимых бесконечных автомобильных потоков таится чудо. Окружённое оградами, бетонными стенами корпусов, замурованное в толщу закопчённых построек, оно не видимо для посторонних глаз. Войдёшь и ахнешь: вот он, ракетный двигатель из драгоценных сияющих сплавов. Сопла, как огромные чаши. Как воздетые кубки, в которых мерещатся раскалённая бесцветная плазма, грохот огня, непомерная мощь движения. Множество прихотливо изогнутых труб, сочленений, стальные мускулы, перевитые змеистыми трубопроводами. Это сверхсовременное изделие, шедевр ракетной техники, напоминает античную скульптуру Лаокоон, где могучие змеи обвивают литые тела — воплощение красоты и мощи, мучительных усилий и беспощадных воздействий.

Collapse )





Я ПОБЫВАЛ В ЦЕНТРЕ МИРА

Беседа главного редактора газеты «Завтра» с исполнительным директором ОАО «НПО Энергомаш им. академика В.П.Глушко»

[Александр Проханов:]
― Владимир Львович, на директорском посту вы заняты множеством сиюминутных забот, хлопот, рутинных дел. И при этом вы — носитель стратегического мышления, смотрите в будущее, направляете в это будущее свой завод. Что вас больше всего сейчас занимает и заботит? Из чего состоят ваши хлопоты, и в чём заключается ваша стратегия?

[Владимир Солнцев:]
― Поддержание жизни завода, обеспечение его функционирования съедает массу времени, Александр Андреевич. Потому что хозяйство, которое я получил в управление, весьма запущено. Приходится класть асфальт, восстанавливать рухнувшие изгороди, ремонтировать аварийные цеха, бороться с утечками тепла и электроэнергии. Иные специалисты, глядя на обветшалые цеха, на изношенные коммуникации, говорят: легче всё это снести и на пустом месте построить новое современное предприятие. Конечно, это из области фантазии, никто завод сносить не будет. Но вернуть ему первозданный облик, создать среду, которая по своему качеству не будет уступать изделию, производимому в данной среде — это колоссальная задача.

Вам, может быть, покажется странным, но когда я пришёл на завод, всё своё внимание уделял не космическим двигателям, а отправился в котельную, где из восьми когда-то работавших котлов осталось только два, поэтому в цехах, где делают эти двигатели, у людей изо рта шёл пар: ведь температура в помещении была всего плюс 10 градусов по Цельсию. И когда мы купили новый котёл, для нас это был праздник, словно мы освоили новый космический двигатель.

Крыши, асфальт, забор, проходная, станки, технологии — это огромный ком проблем, многие из которых могут показаться мелкими и незначительными, но, не решив их, невозможно создавать космические аппараты двадцать первого века. Огромное необустроенное хозяйство забирает львиную долю твоей энергии, и ты работаешь с этим ежеминутно, рутинно, как врачи работают с больным, перенесшим тяжёлую болезнь.

Если говорить о стратегии, то это стратегия отношения к людям: к рабочим, инженерам, учёным. Это уникальные творцы, подвижники, создающие первоклассную технику. И они заслуживают того, чтобы жить в достатке, комфорте, в атмосфере понимания и благоприятствования. Люди — каждый в отдельности и всем коллективом — должны эволюционировать, развиваться, совершенствоваться, как должна эволюционировать и наша продукция. Человек, развиваясь, неизбежно станет развивать и совершенствовать изделие рук своих.

Отдельная стратегия — это забота о молодых кадрах, о молодом пополнении. Постоянно спрашиваешь себя: а кто нам наследует? Кому мы передадим эти драгоценные изделия, потрясающие знания — бесценное богатство, которое мы получили от наших предшественников, наших отцов? В чьи руки мы передадим эти космические аппараты? Чьи умы будут создавать новое поколение космической техники? Поэтому наша стратегия связана с космосом будущего: с космосом двадцатого, тридцатого, сорокового года.

Для молодёжи, которая приходит на завод, мы организовали конкурс, который может показаться фантастическим: на создание двигателя 2100 года. Эта запредельная задача развивает в человеке фантазию, мечту, футурологическое сознание, воплощённое в инженерных идеях и чертежах.

Космос необъятен, и возможности его освоения беспредельны. Наши аппараты освоили земные орбиты. Мы создали постоянно обитаемую МКС. Но дальше Луна, Марс, Венера, Сатурн, другие галактики. Мы сегодня должны думать, какие двигатели помчат ракеты в эти галактики, на каких носителях будет осуществляться дальнейший штурм человеком космоса. Вот в этом стратегическая задача: новый асфальт у заводской проходной и двигатели для проникновения в иные галактики.

Collapse )

.
berlin

??? // "День литературы", №2, февраль 2012 года


Александр Проханов

РЕЛИГИЯ РУССКОГО ЧУДА

За свою многовековую историю русский вопрос теперь, пожалуй, впервые не может быть редуцирован до национального вопроса, самоидентификации, диалога культур, глобализации и толерантности. Русский вопрос сегодня — это вопрос имперский, домостроительный, космический, ответу на который посвящен новый роман Александра Проханова «Русский».

Главный герой романа — арт-дизайнер Сергей Молошников (Серж), «земную жизнь пройдя до половины», оказывается тесним в родном городе враждебными силами, которые  выталкивают его, как инородное тело, из космоса русской жизни. Пространство сжимается, лишая света и воздуха и оставляя Сержу клочок горящей земли, где он пытается обрести точку опоры. Но призрачная точка опоры становится подрывной точкой, потому что действительность превращается в неудержимый карнавал в бахтинском его понимании: «Карнавал не знает разделения на исполнителей и зрителей… Карнавал не созерцают, — в нём живут, и живут все, потому что по идее своей он всенароден… Во время карнавала можно жить только по его законам, то есть по законам карнавальной свободы. Карнавал носит вселенский характер, это особое состояние всего мира, его возрождение и обновление, которому все причастны».

Среди кривых и разбитых зеркал, где витальные танцы сменяются танцами смерти, невозможно различить лица и маски: «Всё, что блестело вокруг, переливалось, мерцало, пленяло глаз, — всё это было тонкой кожицей, под которой скрывалась отвратительная ненасытная личинка, полная смердящих соков».

Collapse )

.