?

Log in

No account? Create an account
апрель 2011

ru_prokhanov


Александр Проханов, писатель и журналист

сообщество читателей и слушателей


Entries by category: история

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №45, 13 ноября 2019 года
berlin
jewsejka
Царствие Небесное, где ты?

[Александр Проханов:]
— Сергей Ервандович, я смотрю твои спектакли. Первый, который я увидел, — это "Изнь", потом, с довольно большим перерывом, — "Крот". И совсем недавно, несколько дней назад, посмотрел твоего "Пастыря". У меня такое ощущение, что в этих спектаклях ты прибегаешь к небывалому для наших времён и для нашей эстетики приёму, когда ты включаешь энергии: в актёрах, в себе самом, в зрительном зале, — и с помощью этих энергий прорываешься сквозь коросту времени, сквозь мёртвые, холодные материи, сквозь засохшую пемзу квазиистории. Ты стремишься добраться, проникнуть к чему-то подлинному, глубокому — туда, где эта лава ещё текучая и пылающая. Ты хочешь туда погрузить свою руку, ты там, в этой лаве, нащупываешь таинственный кабель, находящийся под чудовищным — какие-то миллиарды вольт! — электрическим напряжением, и хватаешь этот кабель. Я хочу тебя спросить: вот если моё ощущение — верное, и тебе, в конце концов, удаётся ухватить этот обнажённый кабель, то как ты чувствуешь ответ? Ты чувствуешь удар?

[Сергей Кургинян:]
— Да.

[Александр Проханов:]
— Потому что ты, по сути, занимаешься смертельным делом без изоляции. Ведь те, кто с помощью "кошек" лазает на столбы электрические, они рискуют гораздо меньше, чем ты.

[Сергей Кургинян:]
— Ну, ты задел здесь самый стержень моей жизни. В театр я влюбился где-нибудь в 1967 году, в 1966-м даже, и всегда воспринимал его как таинство. То есть как прикосновение к этим энергиям. И ориентиром для меня была даже не классическая античная трагедия, а Элевсинские мистерии — вот эти длинные толпы людей, идущих, чтобы лицезреть что-то таинственное.

Безусловно, театр древнее других видов искусства, потому что он коренится в шаманских обрядах, в других ритуальных действах. И я всё время понимал, что заниматься-то надо только этим. Вот как начал я театром заниматься, так я этим и занялся. Я учился… В советское время и за границу-то не надо было ездить для этого: где-нибудь в Полесье были женщины, которые танцевали специальные обрядовые танцы, прося дождя, в Якутии можно было встретиться с шаманами… Я помню, как мне сказал один человек в рваном халате, сидящий на берегу горной реки: "Подбери любой булыжник, вот какой хочешь, гальку с реки — и принеси мне". Я принёс. Он вот так поставил руку — и галька распалась пополам.

То есть я всё время понимал, что есть какие-то огромные энергии, которые питают человеческую жизнь. И что если до этих энергий не докопаться, то любой изначально накалённый проект начнёт со временем обрастать коростами, и эти коросты его задушат.

А я, одновременно со своими паратеатральными поисками, конечно, хотел заниматься Красным проектом и почему-то верил, что буду обновителем коммунистической идеологии. У меня это совпало внутренне. И я просто всю жизнь искал, как человек подключается к энергиям, что происходит, когда он подключается, что такое символы, чем они отличаются от обычных художественных средств. Я читал по этому поводу всё, что мог, взаимодействовал, с кем мог, проводил постоянные эксперименты. Психологическая литература всегда лежала у меня на столе рядом с литературой философской и собственно художественной.

В мировом театре были те, кто вёл поиски в этом направлении. Был такой Ежи Гротовский, польский режиссёр, Питер Брук какое-то время с этим заигрывал, были Эудженио Барба и другие. И мы с ними через "железный занавес" как-то перестукивались, почти незримо.

Театр, который я создавал, претендовал на новую мистериальность. В сущности, основное, чем я хотел в своей жизни заниматься — резервными человеческими возможностями, сближением левого и правого полушарий.

Мои занятия политикой начались тогда, когда я понял, что у меня отняли страну. Я с этим смириться не могу. Я буду сражаться за то, чтобы забрать обратно отнятое. И я не хочу в эти новые клеточки вписываться. Но если бы было по-другому, я бы занимался резервными возможностями человека, правым и левым полушариями мозга, мистерией, таинством, символами, параллельными процессами в мышлении, глубинными эмоциями, пиковыми состояниями — вот тем, что делала трансперсональная психология. Я хотел бы этому посвятить жизнь.

Всё это меня всегда безумно волновало и спутывалось с какими-то странностями моей собственной жизни. Я никогда не забуду, как закрывали мой спектакль "Батум" по пьесе Булгакова о молодом Сталине, который я поставил в 1992 году в доронинском МХАТе: сжигали билеты, сдирали афиши… Лицо Дорониной меня тогда глубоко впечатлило — это надо было видеть. Она была чем-то испугана настолько, что находилась в погранично-обезумевшем состоянии. Что там могло случиться?

И вот я заново вернулся к теме Сталина, но только на сей раз сам написал пьесу под названием "Пастырь". От старого спектакля я оставил две булгаковские мысли: что была какая-то цыганка, которая убедила юного Сталина уйти из семинарии, и что Сталин поднимал тост за людей, которые хотят вернуть украденное солнце. Мне показалось, что Булгаков тут что-то угадал.

Что происходит, когда ты ставишь пьесу? Ты не можешь других людей интегрировать в пограничные состояния, если сам в них не интегрирован. Значит, ты туда ныряешь…

[Александр Проханов:]
— Ты докапываешься до этого кабеля не для того, чтобы испытать удар…

[Сергей Кургинян:]
— Нет.

[Александр Проханов:]
— И твои состояния — они не самоцель?

[Сергей Кургинян:]
— Нет.

[Александр Проханов:]
— Это инструментарий.

[Сергей Кургинян:]
— Конечно.

Read more...Collapse )

Александр Проханов // "Завтра", №44, 6 ноября 2019 года
berlin
jewsejka
Сталин. Колдовство воскрешения

Я побывал на спектакле-мистерии "Пастырь" в театре "На досках" режиссёра, поэта и философа Сергея Ервандовича Кургиняна. Это новый грандиозный театр. Это не театр Станиславского, где режиссёры и актёры стремились достичь иллюзорной подлинности. И не театр Мейерхольда, где возникала стереометрия жеста, скорее, геометрия, чем символизм. Это ближе всего, по-видимому, к античному театру, к элевсинским таинствам, где происходят непрерывные магические всплески, непрерывное магическое действо.

Я словно присутствовал на загадочном богослужении, среди символов таинственной кургиняновской религии, в которой есть место небу и преисподней, смерти и воскрешению, есть место чудодейственному волшебству, с помощью которого можно преодолеть смерть, можно возжечь погасшие звёзды.

Сергей Кургинян в своих спектаклях проникает сквозь отверделую плоть, сквозь коросту истории. Он своими перстами, разгребая запёкшиеся слои исторической лавы, дотягивается до горячей огненной жилы, через которую передаётся историческое время, исторический смысл. Ему удаётся нащупать в этой тверди обнажённый кабель, по которому движется грандиозная история, грандиозная историческая синусоида. Он хватается за этот кабель, его бьёт электричество, сжигает, но он не отпускает этот кабель и творит свою мистическую религию, свою мистическую красоту.

Этот спектакль — о Сталине. Спектакль о том, как появилось такое явление, как Сталин. Не о том, как появились сталинские сапоги, усы, трубка, запах табака, его медлительная походка, нет. А о том, как появилось это явление. В спектакле показана пуповина, через которую Сталин и сталинизм впитывали и всасывали те космические силы, космические токи, которые были способны повернуть земное вращение и распрямить согнувшуюся земную ось.

Мы присутствовали в особой лаборатории. Это нерукотворная реторта, куда режиссёры и актёры вбрасывали множество всевозможных растворов, элементов, веществ, каждый из которых создавал свой шум, свой взрыв, свой аромат, свой огонь. В этой лаборатории творилось воскрешение из мёртвых — это любимая тема русских космистов, мировых мистиков. И любимая тема Сергея Ервандовича Кургиняна.

И помимо бесчисленного количества жестов, звуков, кликов, окриков и стенаний, в спектакле присутствовали три орудия.

Это помело — то, на котором носится ведьма, но и то, о котором пророк сказал: "Я — время, сметающее народы".

Это крест, который был одновременно и кинжалом. Это было оружие возмездия и жертвоприношения, оно вонзалось в умирающую плоть, чтобы та воскресла преображённая.

Там был рог. Но не рог изобилия, а рог, через который несётся божественный звук, трубный глас божий. Это та иерихонская труба, от которой разрушаются крепостные стены, обрушиваются обветшалые храмы, превращаются в прах цивилизации.

Лабораторию, которую показал там Сергей Кургигнян, следует тщательно охранять, оберегать, потому что в ней открыто множество кодов. Эти коды являются оружием. А в современном мире происходит схватка кодов и схватка лабораторий. И я убеждён, что когда мы смотрели этот спектакль, где-то, может быть, по другую сторону океана или в европейских Альпах, работала другая, подобная лаборатория, где Сталин умерщвлялся, где Сталину не давали воскреснуть, где на каждый кургиняновский код находили антикод.

Эти кургиняновские коды можно свести в таблицу, в какую Менделеев свёл химические элементы. И с помощью этих кодов можно воскрешать Сталина, воскрешать Советский Союз, воскрешать энергию Победы 1945 года.

Спектакль исполнен в чёрно-белых тонах. Актёры в чёрно-белых одеяниях, на чёрном фоне плескались их руки, белели их лица. Но когда наступила последняя, завершающая сцена, я, заколдованный спектаклем, вдруг увидел, что эти чёрные одеяния превратились в ослепительно изумрудные, в огненно-алые, в белоснежные, бриллиантово сверкающие. И в этом огненно-радужном преображении совершилось чудо воскрешения: воскрес вождь.

Александр Проханов // "Завтра", №41, 16 октября 2019 года
berlin
jewsejka
Победа Русской мечты

Семь лет назад Сергей Шойгу возглавил Министерство обороны. За эти семь лет возникла могучая Российская армия. У неё самые лучшие в мире танки, самые быстрокрылые самолёты, самые мощные боевые лазеры, самые отважные боевые солдаты. Министру Шойгу поклон от всего народа.

Главной силой российской армии является её идеология — идеология священной русской Победы. В чём её суть?

Победа была вершиной советской эры, воплощением божественных энергий Красного царства. Победа сберегла это царство в его земном и небесном образе. Коммунизм, который являлся прообразом Небесного Царства, в результате Победы был сбережён. Были разгромлены и отторгнуты силы, мешавшие построению этого рая на земле. Священный характер Победы угадывался в самом начале Отечественной войны, которая назвалась Священной войной. Священная война предполагала священную Победу. Даже в советское время Победа глубинно воспринималась как религиозный, мистический праздник. Искажение образа Победы, изъятие его из констант советской эры обесценивало эту эру, подводило её к концу. В период горбачёвской перестройки, когда уничтожались все константы, на которых держалось советское государство, Победа подвергалась особым нападкам. Этот символ оскверняли, очерняли, искажали, стремились вырвать из советской истории, как вырывают сердце из умирающего тела.

Однако Победу, осквернённую, осмеянную, обугленную, не удалось уничтожить, и она перенеслась из советского царства в новое государство Российское. Так полковое знамя разгромленного полка раненый командир обматывает вокруг своего истерзанного пулями и осколками тела, переносит через линию фронта, и там, в глубоком тылу, это знамя вновь развёртывается, и под ним формируются новые полки. И Победа, перенесённая Русской мечтой в новое время, стала сущностной идеологией созидаемого государства Российского. Красное знамя Победы, ставшее государственным символом современной России, тому свидетельство.

В новое время, когда повсеместно были восстановлены поруганные алтари, и церковь заняла в мировоззрении русского народа своё новое почётное место, Победа 1945-го года стала трактоваться как религиозный праздник.

Сегодня Победа воспринимается как христианская мистерия. Демонические силы ада напали на Россию, оберегающую райские смыслы — и вся Отечественная война трактуется как сражение ада и рая, как одоление адских сил райскими смыслами, и советская реальность, таким образом, наполняется райскими смыслами. Если фашистские орды, фашистские армии выступают как демоны, как отпавшие ангелы тьмы, то советские войска, советские армии, красноармейцы выступают как ангелы, как носители вселенского райского света. А ад невозможно одолеть одним батальоном, его невозможно одолеть, даже принеся в жертву 25 миллионов самоотверженных ангелов. Попрание ада достигается усилием самого Господа. Господь во время Отечественной войны был среди сражающихся красных дивизий. Он ходил в контратаку с красноармейцами под Москвой, бился на берегах Волги под Сталинградом, горел в танках на Курской дуге вместе с танкистами. Стенал от ожогов в лазаретах, изнывал под пытками в застенках гестапо. Он, Господь, вместе с советскими пехотинцами держался за древко того алого знамени Победы, что было водружено над Рейхстагом.

Отягчённый трёхлинейкой,
всю тебя, Земля родная,
Бог в солдатской телогрейке
исходил, благословляя.


Святость Победы распространяется на всех, кто содействовал этой Победе. На мальчиков, что стояли на табуретках у токарных станков под открытым небом на Урале и точили корпуса для снарядов. На женщин, что впрягались в плуги и пахали землю, добывая хлеб Победы. Эта святость лежит на всех солдатах: и тех, кто дошёл до Берлина, и тех, кто погиб на дальних и ближних подступах к Победе. Эта святость лежит на командирах отделений, на командирах взводов и рот, на командирах батальонов, полков, корпусов и армий, на командующих фронтами. Эта святость лежит на генералиссимусе Иосифе Виссарионовиче Сталине. Когда-нибудь, пусть не завтра, но позже, весь пантеон сталинских красных героев, в котором сияют имена 28-ми гвардейцев-панфиловцев, Талалихина, Гастелло, молодогвардейцев, Лизы Чайкиной, генерала Карбышева, все эти красные герои облекутся в пурпур и злато христианских великомучеников, отдавших жизнь «за други своя», отдавших жизнь за Россию, отдавших жизнь за сбережение Царствия Небесного. Это герои Русской Мечты, великие и победоносные мечтатели.

Патриарх Никон построил в Подмосковье Новый Иерусалим, перенеся в подмосковные рощи, на пригорки и речки топонимику Святой земли. В этой русской Палестине есть Фавор, Крестный путь, Иордан, Генисаретское озеро, Гефсиманский сад. В XVII веке патриарх Никон готовил место, куда во время своего второго пришествия явится Христос. Он готовил под Москвой чудо сошествия с небес Христа. И это чудо состоялось в 1941-м году. Народная вера утверждает, что в студёные дни 1941-го года под Москвой свершилось чудо: сам Бог сошёл с небес и встал в ряды Красной армии, остановив её отступление. И враг был остановлен именно здесь, под Истрой, у Нового Иерусалима. Именно здесь, у Нового Иерусалима, Господь сошёл, наконец, с Небес, и состоялось второе пришествие, когда Господь возглавил красное воинство и привёл его в Берлин.

Победа — это тот Ковчег, на котором Русская Мечта переплыла чёрное, беспросветное море 90-х годов и высадилась на берегу нового государства Российского. Победа — это та ладья, на которой из советской эры в новую эру переплыл генералиссимус Сталин. Мистический, религиозный характер Победы подтверждается каждый раз 9 мая во время ослепительных, величественных парадов российских войск, которые проходят в окружении золотых кремлёвских глав, рядом с погребениями героев и мучеников, и по своей красоте и мощи напоминают огромное церковное действо. И «Бессмертный полк», который вслед за парадом вступает на брусчатку Красной площади, являет собой Пасхальное шествие, когда живые несут над головами образы своих великих воевавших предков. Эти образы, как иконы, как хоругви, наполняют шествие «Бессмертного полка» пасхальным смыслом, верой в возможность воскрешения из мёртвых. «Бессмертный полк» возглавляет Русская Мечта, побеждающая смерть, обещающая человечеству грядущее просветление и бессмертие.

Александр Проханов «Пятый Сталин» (2019)
berlin
jewsejka
Александр Проханов


Александр Проханов «Пятый Сталин» // Москва: «Вече», 2019, твёрдый переплёт, 208 стр., иллюстрации, тираж: 500 экз., ISBN: 978-5-4484-1179-3

Александр Проханов // "Завтра", №35, 4 сентября 2019 года
berlin
jewsejka



Коды Русской истории

В сознании русских людей присутствуют коды, которые, как драгоценные клады, были добыты народом на всём протяжении его исторического пути. Эти коды позволяют народу преодолевать великие трудности, превращать поражение в победу, возрождать из праха падающее государство Российское. Этими кодами владели великие русские правители: князья, цари и вожди, — используя их для создания великого царства между трёх океанов. Хотя в этом были задействованы батальоны, дипломатические ухищрения, казна. Эти русские правители соединяли видимые инструменты с невидимыми кодами и достигали грандиозных исторических результатов. Последним, кто владел этими тайными кодами, был Иосиф Виссарионович Сталин. Благодаря этим кодам он провёл стремительную и жестокую модернизацию страны. Благодаря этим кодам он выиграл величайшую в истории войну. Благодаря этим кодам измученный, израненный народ в считанные годы восстановил разорённое государство.

Последующие советские правители забыли эти коды, государство существовало стихийно, по инерции, доживая свои последние десятилетия. И там, где была цветущая идеология, осталась сухая бессмысленная шелуха.

Но эти заповедные русские коды изучал стратегический противник. Огромное количество американских и европейских советологов и русологов в исследовательских центрах изучали русские летописи, песни, русскую литературу, мысли великих русских философов и провидцев. Они извлекали эти коды и учились их уничтожать в процессе холодной войны. Горбачёвская перестройка — это чудовищная бойня, в которой противник, оснащённый знанием, убивал драгоценные константы, живущие в русском сознании, константы, на которых держалось государство. Когда последний код, последний постулат были разгромлены и раздавлены, советское государство пало.

Сегодняшнее государство Российское чудом возникло из чёрной дыры истории вопреки могучему победителю. Русское государство ныне слабо владеет этими кодами, действует рефлекторно, сражаясь с противником, наносит удары в пустоту. Чего не скажешь об умном, оснащённом враге, который является всё тем же вековечным русским недругом, не меняющим свою сущность от столетия к столетию. Нынешний противник, оснащённый опытом разрушения СССР, обладает мощным инструментарием, позволяющим блокировать развитие Российского государства. Он наносит удары в самые чувствительные и незащищённые места, управляет энергиями, разрушающими Российское государство. Эта невидимая для неподготовленного сознания брань едва обнаруживается в доктринах безопасности, в экономическом курсе, в конструировании многонационального государства имперского типа. Эта схватка отчётливо наблюдается во внегосударственной, общественной сфере. Наиболее яркие, прозорливые художники, общественные деятели, публицисты в своих выступлениях и делах демонстрируют эту схватку.

Блистательный лидер "Ночных волков" Хирург устраивает грандиозные байк-шоу, собирает на них сотни тысяч молодых людей, которые зачарованно взирают на огненные грохочущие мистерии, самозабвенно скандируя: "Россия! Россия! Севастополь! Севастополь! Сталинград! Сталинград!". Хирург создал несколько потрясающих мистерий, таких как "Пятая империя" — рассказ о появлении нынешнего государства Российского. "Русский реактор" — о том, как Крым разбудил русское сознание и вновь превратил русский народ в пассионарный субъект истории. "Русское чудо" — о том, как вопреки исторической логике каждый раз из пепла восставало государство Российское. "Русская мечта" — о той загадочной и восхитительной силе, что ведёт народ через все тернии к божественным высотам. "Вавилон и Ковчег спасения" — о том, как рушится современная Европа, и Россия принимает к себе гибнущие европейские ценности, сберегая их до будущих времён.

Хирург умудряется высокую метафизику облечь в грохот мотоциклетных моторов, в полыхание лазерных вспышек, в могучий тяжёлый рок. Это делает Хирурга художником абсолютно нового народного типа.

Ему противостоит Александр Невзоров — блестящий метафорист, тотальный нигилист, виртуозный словесник. Он, как и Хирург, владеет этими русскими кодами и направляет свою энергию на их истребление. Его жизненный путь — это сканирование основных явлений потаённых русских энергий. Он пел в церковном хоре и знает не понаслышке внутреннюю жизнь храма, знает православные ценности. Он сражался с Собчаком и с его сварливой, высокомерной супругой, называя её "дамой в тюрбане", он знает подоплёку либеральных воззрений. Он был апологетом советских ценностей, защищая в своих незабвенных "600­х секундах" падающий Советский Союз. Работая с Березовским, создавая с олигархом ельцинскую идеологию нового патриотизма, он великолепно изучил великую русскую традицию. Сегодня, работая на "Эхе Москвы", еженедельно в своих "Невзоровских средах" он сжигает из огнемёта эти волшебные русские коды.

Если говорить о сегодняшних противоречиях в русском самосознании — это не противоречия официального государства и протестантов Навального. Это не политические битвы вокруг выборов, будь то выборы в Государственную думу или Мосгордуму. Эта схватка отчётливо видна в сражении Хирурга с Невзоровым. Хирург в своих потрясающих байк-­шоу выпускает в грохочущее небо русских ангелов на мотоциклах "Ямаха". Невзоров сбивает этих ангелов на взлёте, вонзая в них огненные стрелы своего сарказма. Ангелы с опалёнными крыльями устремляются к земле. Но их подхватывает Хирург и вновь запускает в русское небо.

Пусть государственные мужи современной России внимательно исследуют эту схватку. Тогда они поймут, почему многие их начинания, многие титанические усилия не достигают цели. Почему исчезли, как дым, созданные администрацией патриотические движения "Наши" и "Молодая гвардия". Почему затуманилось солнце Крыма. Почему Иосиф Сталин и через сто лет — всё такой же желанный вождь России.

Кремлёвские мужи, умейте читать потаённые коды России!

Александр Проханов // "Завтра", №34, 28 августа 2019 года
berlin
jewsejka
Филистимляне

невзоровские бреды

Александр Глебович Невзоров был Ричард Львиное Сердце, но только маленький. Он жил под мышкой у Евгении Марковны Альбац, и оттуда совершал набеги. Добычу, добытую в набегах, он доставлял под мышку Евгении Марковны Альбац и делился этой добычей со своим другом Станиславом Александровичем Белковским. Белковский был король Артур и жил под другой подмышкой Евгении Марковны Альбац. Два друга скучали один без другого и часто ходили в гости. Из одной подмышки в другую можно было добраться двумя путями. Первый путь был дальним, но более безопасным. Он проходил через две большие горы, по которым Александр Глебович Невзоров и Станислав Александрович Белковский спускались по серпантину. Они встречались в расселине между двух больших гор, что было небезопасно, потому что Евгения Марковна Альбац глубоко вздыхала, от чего её груди сжимались, и двум смельчакам грозила опасность. Второй путь был короче, но тоже опасен. Он пролегал по спине Евгении Марковны Альбац, и когда Евгения Марковна Альбац начинала двигать лопатками и чесаться спиной о дверной косяк, не все путники, идущие по её спине, благополучно добирались до места.

Однажды, когда Александр Глебович Невзоров и Станислав Александрович Белковский решили встретиться там, где обычно встречались, а именно — между двух грудей Евгении Марковны Альбац, они обнаружили, что в их излюбленном месте проходит Петербургский экономический форум. Они оба приняли участие в форуме и были награждены двумя пандами. Каждый из них унёс свою панду под мышку Евгении Марковны Альбац и стал жить с пандой. Однако обе панды выросли и выдавили Александра Глебовича Невзорова и Станислава Александровича Белковского из подмышек Евгении Марковны Альбац. И два друга, лишённые крова, обнялись и пошли искать новое место для жительства.

Они долго шли по безлюдной дороге, очень устали, проголодались и набрели на захудалый постоялый двор, который назывался "Гельвеция". Хозяин "Гельвеции", угрюмый, небрежно одетый мещанин сначала не хотел пускать их на постой, но оба друга умоляли его, ссылаясь на близкое знакомство с Евгенией Марковной Альбац. Наконец, хозяин "Гельвеции", имя которого было Юнис, пустил их на постоялый двор, сказав, что у него есть одна не занятая комната, и что в этой комнате проживает отшельник, изгоняющий из людей бесов. Сейчас отшельник отсутствует, ибо отправился по соседним сёлам совершать требы и изгонять бесов. Усталые путники обрадовались, заселились в комнату, улеглись вдвоём на жёсткую постель, причём улеглись валетом. Ночью неожиданно явился отшельник, имя которого было Михаил Иосифович Веллер. Он очень устал, ибо изгнал по окрестным деревням очень много бесов. И, увидев, что его комната занята, очень рассердился, схватил дубину и начал охаживать двух незнакомцев, выгоняя из них бесов. Из Александра Глебовича Невзорова вышел бес. Им оказался Станислав Александрович Белковский. Из Станислава Александровича Белковского тоже вышел бес и оказался Александром Глебовичем Невзоровым. Два беса давно знали друг друга и поэтому решили пожениться. Отшельник повенчал их и удалился, приговаривая: "Вы — две тупые скотины".

А Александр Глебович Невзоров и Станислав Александрович Белковский в браке были счастливы. И у них родилось множество детей. Дети рождались непрерывно, потому что Александр Глебович Невзоров и Станислав Александрович Белковский оказались мушками-дрозофилами, которые что ни час, то приносили потомство. Мушек дрозофил родилось бессчётное множество, и все они полетели на свою историческую Родину — то есть под мышки Евгении Марковны Альбац. Евгения Марковна Альбац изумилась появлению этого многочисленного и бесцеремонного племени. Она спросила мушек дрозофилов: "Чей вы народ? И не являетесь ли вы богоизбранным народом?" Мушки дрозофилы ответили ей, что нет, не являемся. И тогда Евгения Марковна Альбац поняла, что это филистимляне.

Александр Проханов // "Завтра", №32, 14 августа 2019 года
berlin
jewsejka
Не лупите, и не лупимы будете

Я не могу смотреть, как тяжеловесные омоновцы в стальных шлемах колотят дубинками молодых людей на Тверской у здания мэрии. Мне отвратительно видеть, как шестеро здоровенных мужиков тащат за руки, за ноги, дёргают за волосы молодую женщину, заволакивая её в автозак. Мне тяжко слышать, как силовики, используя дурацкие поводы, врываются ночью в квартиры, ведут аресты на улицах, выхватывают подозреваемых из автомобилей и тащат в участки. Всё это не по мне, и всё это вызывает у меня тяжкие воспоминания.

Я вспоминаю, как в 1992 году я с демонстрантами, состоящими из ветеранов войны и русских писателей, у Белорусского вокзала подвергся атаке ОМОНа. Мы все, желая избежать ударов, сели на асфальт, закрыв головы руками. А между нами ходили омоновцы и били дубинами по головам стариков-ветеранов и русских художников. Я помню, как на Тверской во время демонстрации я шёл в рядах моих соратников, а навстречу нам надвигалась чёрная стальная когорта вооружённых, со щитами, солдат, похожих на псов-рыцарей. Помню, как у Останкино нашу демонстрацию теснил ОМОН, и я задыхался в толпе. Люди вокруг меня, спасаясь от ударов, лезли на фонарные столбы. Во время осады Дома Советов среди мокрого снега и дождя я залез на фургон и старался в мегафон подержать народ. Но успел воскликнуть только одно: "Народ, держись!" И меня стянули за ноги вниз, где шёл грозный, в белых шлемах ОМОН, размахивая дубинами.

Я помню толпу у Останкино, по которой били крупнокалиберные пулемёты, и я слышал, как чмокнула пуля, попав в живую плоть. Наутро танки расстреляли Дом Советов, убивали баррикадников, а на стадионе "Асмарал" внутренние войска и милиция пытали и убивали захваченных в плен защитников Дома Советов.

Всё это тяжко вспомнить. Но я вспоминаю, кто были те, кто отдавал приказы стрелять и лупить дубинами. Из кого состояла та власть, которая пришла в Россию после девяносто первого года? Она состояла из тех же сегодняшних либералов. Там были Ельцин, Гайдар, Явлинский, Чубайс, Немцов. Это они руководили страной и отдавали приказ внутренним войскам и милиции разгонять протестующих. Это они, захватив власть, создали чудовищную касту олигархов, уничтоживших великую советскую цивилизацию, захвативших всю народную собственность, растливших чиновников, превративших взятки в инструмент управления экономикой, политикой и культурой. Это они устроили бойню в великой стране меж трёх океанов, соизмеримую разве что с мировой войной. Это они осуществили гитлеровские планы "Ост" и "Барбаросса", планы, которым не дала воплотиться Красная Армия, а в полной мере осуществили Ельцин и Гайдар.

Сегодня, когда на митингах я слышу страстные призывы жить не по лжи, бороться за человеческое достоинство, противопоставлять дубинкам высокие смыслы и возвышенные чувства, я вспоминаю тех интеллигентов, что в ночь перед расстрелом Дома Советов, вдохновляя расстрельщиков, говорили о нас: "Добейте гадину".

На митингах прозвучали призывы начать люстрацию. Люстрацию кого? Коммунистов? Их не допускать к управлению страной? Но ведь после девяносто первого года все, кто называл себя демократами и либералами, были коммунисты-расстриги. Коммунистами-расстригами были Ельцин и Гайдар. Ими были комитетчики, которые всей своей когортой с Лубянки перебежали в банки и крупные корпорации. Ими были красные директора, такие как Черномырдин и Вяхирев, которые украли у народа нефть и газ, сталь, алюминий и алмазы. Коммунистом был Бобков, который, уйдя из Комитета, основал Еврейский конгресс.

Когда я слышу все эти призывы к высоким чувствам и честным выборам, я ощущаю в этих пылких и страстных словах глубинный изъян, тёмную червоточину, притаившуюся неправду. Прежде чем призывать к чистоте и свободе, сегодняшние либералы должны вспомнить о событиях 1991 года, раскаяться в этих событиях, повести отсчёт событий с того времени, когда они, либералы, утратили власть в России, уступив её другим силам, другим политическим сословиям. Начать с 1991 года, разрушившего великую гармонию народов — великий Советский Союз. Ибо от той черты августа 1991 года ведутся события, позволяющие нам понять сегодняшнюю ужасную войну на Украине, непрерывную бойню в Киргизии, натовские танки в окрестностях Пскова.

У меня нет рецептов, с помощью которых можно утвердить в сегодняшней России гражданский мир. Я ничего не могу сказать о так называемых честных выборах, о свободной конкуренции кандидатов в депутаты, о независимых судах и правовом государстве. Я ничего не могу сказать об этом сегодня, пока не дана оценка событиям 1991 года. И когда я смотрю на бушующие толпы, на клинья ОМОНа, разрезающего неуёмную толпу, слышу удары дубинок по головам молодых людей, я не испытываю злорадства. Но не вы ли, либералы, били нас смертным боем? И я повторяю: "Не лупите, и не лупимы будете".

Александр Проханов // "Изборский клуб", 27 июня 2019 года
berlin
jewsejka
Александр Проханов: Грузия забыла, что она сама — маленькая империя

События в Грузии сейчас чаще всего оценивают с политической, экономической и даже военной точек зрения, но русофобия, которую демонстрируют грузинские власти на протяжении последних лет, втянула в эту опасную игру и простых грузин. Уже выросло новое поколение, которое воспитано на этом разрушающем чувстве. И, конечно, росту подобных настроений во многом способствовала война в августе 2008 года, развязанная, к слову, тогдашним президентом Грузии Михаилом Саакашвили. Все это поднимает еще один, очень важный вопрос — пройдена ли та грань, после которой возврат к добрососедским отношениям невозможен? Об этом мы спросили председателя Изборского клуба, главного редактора газеты «Завтра», писателя Александра Андреевича Проханова.

Россия в свое время спасла Грузию от иноземного ига, уничтожения и взяла ее под свое крыло, под свой скипетр. Потом создавалась Российская империя, и Грузия была в составе империи. Грузия получила от России не просто свободу, она получила возможность собственную маленькую, автономную грузинскую культуру транслировать через этот имперский ретранслятор в мир. В итоге, помимо Шота Руставели, появилась могучая грузинская советская поэзия, появился грузинский кинематограф, грузинские художники. Грузинская культура в советское время расцветала. В конце концов, Грузия подарила Советскому Союзу Сталина — великого преобразователя красной империи.

И единомоментно, в недрах Советского Союза, в близких к Андропову кругах комитета госбезопасности, возникла идея рассечения, расчленения Советского Союза. И Советский Союз был разрублен топором на многие части, и одной из частей, отвалившихся от гигантской империи, была Грузия. Я повторяю, разрушала все это тайная концепция, которая гнездилась в андроповском сознании, внутри госбезопасности. Недаром среди конкретных разрушителей Советского Союза был Шеварнадзе, добившийся очень высоких позиций в советской элите. К тому же он был комитетчик, одно время он был главой КГБ Грузии. И он один из первых осуществлял этот процесс распада Советского Союза и автономизации, в данном случаи, Грузии.

Любой выход из такого вот имперского котла должен иметь идеологию, и идеологией для многих республик был антирусизм, русофобия, и Грузия тоже культивировала это качество.

Да, там были такие слои, которые изначально считали Россию поработительницей, они были маленькие, крохотные, они существовали в интеллигенции, но, когда власть перешла к Гамсахурдии, такому русофобу, не совсем даже вменяемому человеку, истероидному, он ввел в грузинскую идеологию, уже после выхода Грузии из состава СССР, вот эту действующую русофобию. Это культивировалось, и власть грузинская с тех пор не переставала быть русофобской. Не бывает так, что власти между собой враждуют, а народы дружат. Это утопия. Если власти начинают между собой враждовать, они вовлекают в это и народы. Тому пример Украина.

Повторяю, в Грузии сменяющиеся власти становились все более и более русофобскими. Чего стоит Саакашвили, проводивший доктрину русофобии. Но когда Грузия встала в афронт, антимосковский, антирусский, она почему-то забыла, что она сама маленькая империя. Грузия — это маленькая империя. В ней существовали Абхазия, Южная Осетия, Аджария, в ней были анклавы, где жили армяне. Да и сама Грузия была поделена на Сванетию, Мегрелию… много чего там было. И советский распад, который она инициировала, перенесся и на саму Грузию. И Грузия стала распадаться.

Грузия пыталась этот распад удержать силой, как и Россия, которая, когда стала распадаться, тоже использовала силу, очень мощную и страшную силу, давила чеченский сепаратизм, и это была гражданская война, это была огромная кровь. То же самое произошло и с Грузией. Но в Грузии Южная Осетия и Абхазия стали искать защиту у России, и Россия эту защиту дала, потому что сама Грузия была ей враждебна. Там уже были структуры НАТО, там уже был контингент американцев. Она превращалась в антироссийский форпост.

То, что сейчас там происходит — это продолжение этого процесса. И не нужно предаваться иллюзиям. Жалеть по этому поводу бессмысленно. Жалеть надо было в 1991 году, надо было признать, что 91-й год был причиной гигантской трагедии, когда распалась дружба народов, когда распался единый советский народ. Множество народов, населявших Советский Союз, складывались своим потенциалом, возможностями, умом, своими гениальными людьми — тогда Советский Союз был великой державой, а после распада мы скатились на мировую периферию.

Конечно, это горе. Это беда. Я сам родился в Грузии, в Тбилиси, но сейчас не могу туда въехать. Я нахожусь там под запретом, и мне от этого горько.

Александр Проханов // "Завтра", №25, 26 июня 2019 года
berlin
jewsejka
Зюганов — герой длинной воли

Геннадию Андреевичу Зюганову — 75. Своим служением Родине он совершил исторический подвиг. Когда компартия Советского Союза, ведомая Горбачёвым в пропасть, раскалывалась, рассыпалась, расплывалась, когда из неё убегали люди, жгли партбилеты, присягали новому центру власти, Зюганов оставался твёрдым коммунистом, сражался внутри партии с коммунистическими расстригами, сберегая не только свою честь, но и честь компартии, чтобы никто не смел назвать её партией отступников.

Когда случился распад Советского Союза и разгром КПСС, Зюганов перенёс партию через страшный разлом девяносто первого года. Так выводят из окружения разгромленные полки, сберегая полковое знамя и не сдавшийся личный состав. Зюганов в девяностые годы спасал компартию, заключая сложные компромиссы с беспощадной ельцинской властью. Собирал разрозненный контингент, уклонялся от множества ударов и провокаций, нашёл для партии средства существования, помещения для райкомов и обкомов, завоевал место в Государственной думе.

Зюганов сберёг компартию не просто как экзотический рудимент. Он сберёг партию как вместилище драгоценного красного ядра, и это ядро сохранило себя в ожидании лучших времён. Так сберегается и хранится малая горсть элитного зерна, чтобы потом, упав в плодородную пашню, приносить урожаи. Зюганов сохранял священный алый огонь — огонь «пятилеток», Победы, человеческого братства, дружбы народов великого небывалого государства, в котором люди впервые в человеческой истории решили построить рай на земле. Эта дерзновенная попытка завершилась крахом в 1991 году. Но она никуда не ушла. Компартия Зюганова сохранила в своих недрах великий красный проект, который в новых условиях возродится в виде левого проекта России.

Зюганов выдерживал чудовищное давление, клевету, подрывные операции, спасал компартию от прямых ударов ельцинизма. Он боролся с внутренними раздорами, когда нетерпеливые честолюбцы разрушали партию изнутри. Глубинный такт, терпение, поддержка партийцев помогали Зюганову ликвидировать и преодолевать эти внутренние заговоры. Ельцинское государство создавало множество ложных патриотических организаций с крикливыми беспардонными лидерами, которые стремились заманить в свои сети изнурённых и усталых людей. Зюганов отбивал эти коварные атаки. И сегодня он — лидер проверенной целостной организации, живущей ценностями справедливости и вселенского братства.

Дорогой Геннадий Андреевич, помнишь, как ты пришёл ко мне в редакцию, и мы сидели, составляя с тобой текст знаменитого «Слова к народу», которое вместе с нами подписали видные советские патриоты, обвиняя Горбачёва в предательстве и предупреждая о грозящем крахе?

Помнишь, когда случилась беда, когда пал Советский Союз, и компартия была под запретом, у неё не было ни своей газеты, ни помещений, ни опытного актива, мы собирались с тобой на заседаниях «теневого правительства», не давая угаснуть советской аналитике, подвергая критике убийственные решения Гайдара, предлагая измученному народу свои рекомендации и рецепты?

Помнишь, как мы шли рядом на великих шествиях по весенней Москве в дни победных праздников? Громадная весенняя толпа от Октябрьской площади двигалась к Каменному мосту и дальше, мимо Манежа, к «Театральной». Люди несли букеты весенних цветов, портреты Ленина, Сталина, иконы Богородицы, хоругви с ликом Спасителя, звучали ростовские звоны, «Варшавянка», «Священная война».

Помнишь, как на заседаниях «Фронта национального спасения» мы собирали воедино коммунистов и беспартийных, верующих и атеистов, русских и все населявшие Советский Союз народы? «Фронт национального спасения» шаг за шагом завоёвывал большинство в Верховном Совете, который бросил вызов Ельцину, а в дни ельцинского переворота возглавил народное восстание.

Помнишь, когда в Москве уже был комендантский час, повсюду шныряли омоновцы в масках, арестовывая патриотов, мы на твоих стареньких «Жигулях» уходили от «наружки», колесили по Москве, озабоченные одним: не дать патриотам впасть в уныние, не дать согнуться под тяжестью поражения.

Помнишь, как мы создавали Народно-патриотический союз, столь необходимый в те годы, как и в нынешние дни, когда по-прежнему Родина в беде, и необходимы совместные усилия всех патриотов?

Компартия — это убежище для русских, которые сегодня несут огромное бремя, подвергаются чудовищному давлению. Благодаря твоим усилиям и твоему разумению партия присутствует во Всемирном русском соборе, где величавые владыки соседствуют с коммунистами. Ты — герой длинной воли, никогда не падал духом, служил и служишь примером стоицизма, честности, благородства. Какая радость, что сегодня, в твои 75, вместе со всеми твоими друзьями, сторонниками я могу пожать твою руку и сказать: «Да здравствует Россия! Да здравствует Советский Союз! Да здравствует Сталин! Да здравствует неизбежная русская Победа!»

Александр Проханов // "Завтра", №19, 15 мая 2019 года
berlin
jewsejka
«Волки» русской мечты

Молодой мужчина садится на мотоцикл, сжимает бёдрами грохочущую раскалённую машину — ослепительную "Ямаху" — и мчится сломя голову по миру. Он один, он горд, он лучше всех, он — кентавр. Он превосходит своей силой и мощью унылых пешеходов и тех слабаков, что скрываются в железных коробах автомобилей. Он лавирует, мчится, он бесконечен.

Появляется второй, ему подобный. Их двое, и они летят в своих рыцарских шлемах, а за их спинами, обнимая мотоциклистов, сидят красавицы. Они переглядываются, показывают руками друг другу знаки и мчатся то ли в поля, то ли в бесконечность.

Потом их десять, двадцать, сто. Они уже — грохочущая стая, которая покидает свои урочища и носится по миру без цели, без осмысленной задачи, без корысти, а просто, чтобы нестись, чтобы изрыгать грохот, чтобы быть быстрее, лучше, прекраснее всех. Они — группа, они — отряд, они — воинство. И, как всякий отряд, они находят лидера, находят вожака. Он должен быть самый сильный, самый красивый, самый умный, самый отважный. Он должен помогать в беде, он должен вытаскивать их из ям, он должен, если они налетят на фонарный столб, вынимать из их тел осколки, накладывать швы. У них есть лидер, у них есть предводитель.

Если у них есть лидер и предводитель, если у них есть братство, у них должен быть устав, должен быть кодекс, должен быть гимн. Они складываются в нечто обособленное, возвышенное и рыцарское. Появляется рыцарский Орден. У этого Ордена есть своя идея, своя эмблематика, своя форма, свои знаки, свои, им одним понятные, символы, им одним известная идеология.

Откуда взять идеологию? Она уже есть, она пришла из-за океана. Там уже носятся безумные байкеры, увешанные цепями, с черепами на своих кожаных куртках, с весёлой руганью, выведенной на их тужурках. Это "Ангелы ада", это дети преисподней, это вихри, вырвавшиеся в этот пошлый и скучный мир из смертной тьмы. Сначала такая идеология воспринимается этим отрядом как инъекция, впрыскивается шприцем. Но русские байкеры, облачившись в мундиры с черепами и символами, мчатся среди русских березняков и перелесков, мимо русских колоколен, проносятся сквозь русские городки, минуют стоящие на постаментах танки Т-34, врываются в города-герои. И эта витающая вокруг них красота, мистика русской истории, русской судьбы, русской боли и русского величия постепенно вытесняют из их среды заморское, чужеродное. И вот вместо раскрашенных, размалёванных, написанных фосфорными красками девиц появляется Богородица. Вместо чудовищных танцующих клоунов и уродцев появляется генералиссимус Сталин. Сами русские байкеры становятся волками Русской весны, их ведёт предводитель Хирург.

Крым, который мучился, печалился под гнётом Киева, старался вырваться из-под этого гнёта, — Крым ликовал, увидев на севастопольских улицах ревущих мотоциклистов с развевающимся красным знаменем. И севастопольские байк-шоу собирали тысячные молодёжные толпы, которые скандировали: "Крым — наш! Крым — наш! Да здравствует Россия!"

А их байк-шоу в Сталинграде, когда они мчались мимо Мамаева кургана, неся огромные портреты генералиссимуса? И весь город выходил встречать их овациями и скандировал: "Сталин! Сталинград! Сталин! Сталинград!"

Явление "Ночных волков" — это мистическое знамение нашего времени. Постепенно, шаг за шагом, от лихих рейдов, от грохочущих маршей Хирург вёл своё воинство к великим свершениям. Он — художник, поэт, изобретатель, мечтатель — создал удивительные представления и мистерии, в которых эти грохочущие моторы, эти ликующие и рискующие жизнью светоносные мотоциклисты создавали великие метафоры, что он черпал из русской истории.

Его байк-шоу "Пятая империя", где он славил возникновение нового русского государства — государства, которое принимает в своё лоно, в своё сердце все предшествующие великие русские империи… Его байк-шоу "Русский реактор", где он говорит о том, как из застывшей мёртвой руины усопших цивилизаций начинает разгораться новая русская идея, новый русский символизм и русская сила, толкающая русскую историю дальше — вперёд и в бесконечность… Его байк-шоу "Русское чудо", когда из чёрной мёртвой страшной громады, оставшейся от рухнувшего истлевшего мира, вдруг излетают огни, светочи, и всё начинает сверкать и блистать, и вместо чёрной уродины вдруг возникает ослепительный бриллиант русской Победы и русского чуда…

И сквозь бриллиантовый свет несутся эти восхитительные ангелы, эти птицы на грохочущих моторах. И Хирург, как великий демиург, правит этой русской мистерией.

И вот его "Русская мечта". Русская мечта — это стремление русского человека к бесконечности: к бесконечной правде, к бесконечной красоте, к бессмертию. И это выражается абсолютно новым восхитительным языком не театральных подмостков, не камерных сцен, а громадных, превышающих любые стадионы, мистерий, где собираются многотысячные толпы, зачарованно глядя на эту светомузыку, слушая эти оглушительные грохоты русских сфер и русской музыки. И Хирург среди всех волшебных превращений и претворений — как божество, освещён прожекторами русского величия и русской мечты.

Явление "Ночных волков", явление Хирурга, явление этих мистерий — поразительное чудо наших дней. Оно подобно "Бессмертному полку". Это два близких друг другу откровения. Эти волны возникли из глубин нашей народной жизни. Они не были инициированы властью, они ничем не напоминают мелкотравчатые однодневки разного рода организаций, которые возникают по воле хитрецов и потом тут же исчезают. Это могучая волна, могучая лава народной проснувшейся жизни. И если "Бессмертный полк" — это пасхальное шествие, которое воскрешает всех наших павших — мучеников, убитых, не даёт нам их забыть, это шествие, которое возглавляют герои былых времён, то байкеры Хирурга — это огненная мистерия, мистерия сегодняшних и завтрашних дней, которая порождает в русских сердцах ощущение победы, ощущение бесконечности и незыблемости.

Слава тебе, Хирург! Стой в перекрестии аметистовых прожекторов. Мы любуемся тобой, мы смотрим на тебя. Лети на своём грохочущем крылатом мотоцикле!

Александр Проханов // "Завтра", №18, 9 мая 2018 года
berlin
jewsejka
Роза Победы

Я — дитя Победы. Смутно, неясно помню, как бомбили наш эшелон под Канашом. И дети, женщины выбегали из горящих вагонов. Помню, как в Чебоксарах в эвакуации проснулся ночью и видел стоящих в дверях маму и незнакомого высокого мужчину. На нём были обмотки, тяжёлые башмаки и шинель. Я испугался и лишь потом понял, что это — мой отец. Быть может, это было их последнее свидание перед тем, как он уходил на фронт. С тех пор, как пришёл треугольничек, извещавший о гибели отца под Сталинградом, мамины глаза при упоминании об отце все шестьдесят пять лет её вдовства дрожали и наполнялись слезами.

Помню Новый год в эвакуации. Мама, желая сделать мне подарок, сама выточила из деревяшки пистолет, сшила из клеёнки кобуру и подарила мне. И я был вооружён в то время, когда отец уже лежал бездыханным в сталинградской степи.

После войны на трофейной выставке в Парке культуры и отдыха, куда привела меня мама, я видел страшный немецкий "Тигр" — пятнистый, с жуткой башней. И в её бортовине зияла оплавленная стальная дыра от русского снаряда. Я помню своё странное детское чувство, до сих пор не исчезнувшее: у моей страны есть пушка, которая отомстила за моего отца и убила немецкий танк. Мои детские рисунки были — сплошь взрывы, падающие в огне самолёты, горящие танки.

Когда я ребёнком, шагая на праздничной демонстрации по Красной площади, увидел Сталина, в моём детском воображении навсегда, на всю мою жизнь сложился божественный миф о вожде-победителе. И этот миф уже невозможно развеять.

Семнадцать войн, на которых мне довелось побывать, где так или иначе сражалась моя страна, быть может, были бессознательным желанием довоевать вместо отца ту огромную великую войну, в которой мне не пришлось участвовать.

Я помню, как мальчиком, узнав о Победе, прыгал на маминой кровати, на которой она лежала немощная и больная. А вечером, в толпах на Красной площади, я видел райские цветы, распускавшиеся в небе. И среди этих райских цветов в ночной синеве, поднятый на аэростатах, парил портрет вождя в перекрестии прожекторов.

Для меня Победа с самого детства была чем-то мистическим, огромным, как русская необъятная сказка, обнимавшая всю русскую жизнь с самого её зарождения. Позднее, когда наши доморощенные ненавистники при попустительстве власти умерщвляли Советский Союз, осуществляя здесь, в России, гитлеровский план "Барбаросса", уничтожая пространства, заводы, народные души, — я сражался за Советский Союз, я сражался за Победу. Нет, не один. Вместе со мной были взводы, роты, батальоны, полки, армии — защитники СССР. Нас громили, у нас отнимали территории, убивали наших командиров, но мы, отступая, несли с собой знамя Победы. Окровавленное, простреленное, иссечённое осквернителями, оно вместе с нашими разгромленными полками отступило в тыл истории и там сохранилось. Потом, когда враг утомился и иссяк, мы стали строить новое государство, мы развернули это знамя и под ним собирали новую Россию, строили новые полки, выпускали новые самолёты, погружали в пучину великие подводные лодки.

Сегодня Победа — это не просто военный или геостратегический праздник. Это праздник религиозный, пасхальный. Мы празднуем Победу, как празднуют Пасху, как празднуют Царствие Небесное и идею бессмертия. Нам кажется, что Победа была всегда — до появления России, до появления русского народа. Сначала Господь создал Победу, а потом из неё вышла Россия.

Философы древности искали, из какой божественной сущности произошёл мир, где та единственная мировая незыблемость, из которой проистекли все бесчисленные проявления жизни. Одни искали этого Бога в воде, другие — в огне, третьи — в движении. Они не знали, что Бог — это Победа.

Победа — это восхитительная божественная роза, которая расцвела в саду русской государственности. Вокруг этой розы движутся века, строятся города и храмы, летают космические корабли, слагаются оперы и романы, творится таинственная и необъяснимая русская мечта.

Президент Путин в час своей инаугурации, положив длань на толстую кожаную книгу, присягнул на цветке Победы.

Беседа Александра Проханова с Сергеем Кургиняном // "Завтра", №17, 27 апреля 2017 года
berlin
jewsejka

Молния — Ленин

Беседа главного редактора газеты "Завтра" с лидером движения "Суть времени" Сергеем Кургиняном.

продолжение, начало здесь

[Александр Проханов:]
— А интересно, сохранились какие-нибудь, хотя бы малые, свидетельства того, как Ленин сам себя ощущал? Потому что у него же не было автобиографии. Были его биографы, но они были все мелкотравчатые. Вот посмотрим, если Ленин — гегельянец, а если гегельянец — это теоретик духа в истории…

[Сергей Кургинян:]
— Да.

[Александр Проханов:]
— …а если духом в истории России конца XIX — начала XX века была революция, то, значит, Революция сделала Ленина, а не Ленин сделал революцию.

[Сергей Кургинян:]
— Конечно.

[Александр Проханов:]
— Значит, Революция искала, в кого бы вселиться…

[Сергей Кургинян:]
— Конечно.

[Александр Проханов:]
— Она рыскала. Рыскала, выбирала многих людей, в кого-то она вселялась на секунду, в кого-то на месяц, а в Ленина она вселилась тотально, она свила в Ленине своё гнездо.

[Сергей Кургинян:]
— Она делала ставку, как птица или женщина. Такая, блоковская: "и медленно пройдя меж пьяными". Она думала: "А в кого мне залезть, от кого мне родить? От этого, от этого, от этого?".

[Александр Проханов:]
— И она вселилась в него. Причём она вселилась в него в своей сумасшедшей полноте, потому что, мне кажется, русская революция как раз и подняла со дна русской истории все остатки, которые в ней были. Те, о которых мы говорили: там были и сказки, и пугачёвщина, и старообрядцы…

[Сергей Кургинян:]
— Хлысты…

Read more...Collapse )

Александр Проханов // «Завтра», №6, 9 февраля 2017 года
berlin
jewsejka
От автора. События, приведённые в публикуемом тексте, являются вымыслом и не имеют ничего общего с действительностью. У персонажей, фигурирующих в повествовании, нет реальных прототипов. Совпадение имён тех, кто фигурирует в тексте, с реально существующими персонами является результатом эстетических ухищрений и ни в коей степени не должно побуждать читателя искать в героях романа реальных людей.



Невзороф.Live

главы из нового романа

Глава 27. Слюна

У Александра Глебовича Невзорофа кончилась слюна, и это привело к мировому сырьевому кризису, потому что в слюне Александра Глебовича было много полезных ископаемых. Снизилась угледобыча, пошла на убыль добыча нефти и газа, встали урановые рудники и золотоносные прииски. Индекс Доу-Джонса покатился вниз, а золотовалютные запасы многих стран иссякли.

Собрался Петербургский экономический форум, и Герман Греф предложил повысить учётные ставки. Набиуллина обещала сохранить плавающим курс рубля. Силуанов заявил, что спад неминуем, но инфляцию можно сохранить на прежнем уровне. Кудрин сказал, что нужно понизить жизненный уровень, что приведёт к повышению продолжительности жизни. Однако спасительных решений не последовало.

Тогда на форуме выступила Наргиз Асадова, которая родилась в Аравийской пустыне, и глаза у неё были жёлтого песчаного цвета. Она предложила пересадить Александру Глебовичу Невзорофу железы верблюда и этим раз и навсегда решить проблему слюны. Все согласились. Она привела из Аравийской пустыни верблюда. Александра Глебовича уложили на операционный стол, пересадили ему слюнные железы верблюда, и первое, что Александр Глебович Невзороф сделал, когда вышел из наркоза, — плюнул в лицо хирурга. Плевок привёл к сотрясению мозга врача, и того увезли в институт Склифосовского.

Александр Глебович Невзороф явился на радиостанцию "Эхо Москвы". Ему навстречу выскочила Ольга Бычкова, и он в неё плюнул, да так, что Ольгу Бычкову смыло и унесло в ливневую канализацию, в Москву-реку, в Волгу и дальше в Атлантический океан. Потом Александру Глебовичу навстречу попался Дондурей. Он и на него плюнул так, что Дондурей отлетел, застрял между ног Юрия Кобаладзе и стал кричать оттуда, что это наследие советского прошлого.

Поздороваться с Александром Глебовичем Невзорофым вышел Алексей Венедиктов, но страшный плевок опрокинул его навзничь, и Венедиктов просил не добивать его, потому что его дед был работником СМЕРШа. Александр Глебович плевал во всех работников "Эха Москвы", и никто не оказывал сопротивления. И только Леся Рябцева стала плевать ему в ответ. Они долго плевали друг в друга, стоя в коридоре "Эха Москвы", покуда Александр Глебович Невзороф метким плевком не сшиб Лесю Рябцеву с ног, и она отлетела, успев при этом сделать селфи. На селфи она плавала среди пузырей и говорила всем, что она в джакузи.

Александр Глебович пошёл в Дворянское собрание. Навстречу ему вышел князь с камердинерской лентой и любезным голосом произнёс: "Милостивый государь, я имел честь быть знакомым с вашим батюшкой, когда тот возвращался с турецкой войны в чине генерал-аншефа". Невзороф плюнул в князя, и того больше никто не видел.

Затем Александр Глебович Невзороф расплевался со всеми, с кем только мог: с работниками мэрии, с депутатами Государственной думы, с членами Совета Федерации, с президиумом Академии наук, с генералами Генштаба, с иерархами Церкви, с гастарбайтерами, с могильщиками московских кладбищ, с ворами в законе грузинского происхождения, с режиссёром Константином Райкиным, который стал байкером и носился по московским улицам на красный свет, с вдовой Солженицына Натальей Солженицыной, которая уже открыла в Москве несколько памятников русским святым и полководцам и теперь писала воспоминания о том, как во сне к ней явился князь Владимир Красное Солнышко и попросил сварить ему чашечку кофе.

Способностью Александра Глебовича Невзорофа плеваться заинтересовался Генштаб. На полигоне Капустин Яр Александр Глебович плевками сбил четыре крылатые ракеты, а сам остался невредим. Генералы попросили Александра Глебовича Невзорофа плюнуть через океан. Тот плюнул и причинил Америке невероятные разрушения, после чего американцы решили вернуться в договор ПРО и заключили с Россией Киотский договор.

А между тем в городке Абелин штата Калифорния жил известный бактериолог русского происхождения Марк Розенталь. Он открыл бактерию, которая побудила Александра Исаевича Солженицына написать его знаменитую работу "200 лет вместе". После чего в роще Вермонта завелись белки, а гражданская жена Сильвио Берлускони выдвинула гипотезу происхождения Марса из костей поросёнка, съеденного на корпоративном вечере полиции города Осло, где к тому времени не осталось свободной валюты. И все стремились переехать в предместье на берег Рио-Гранде, где стали чаще попадаться муравьеды, жившие до сей поры на четвёртом этаже отеля "Хилтон" в русской деревне Мымрино. Мымрино было отличным местом. Здесь проводили чемпионаты по парному катанию, проходили фестивали шотландской музыки, которая напоминала звуки волынок. Однако в Мымрино не могло быть волынок, ибо на пользование ими был наложен строгий запрет.

Между тем Ольга Бычкова, которую снесло в океан, доплыла до необитаемого острова и вышла на берег. Она сушила свои влажные одежды и волосы, полагая, что на острове она совершенно одна. И не знала, что там проживает огромного роста негр, спасшийся, как и Ольга Бычкова, во время бури. Негр из-за утёса наблюдал, как Ольга Бычкова сушит свои прекрасные волосы, и думал: "Эге, в этом мире нет ничего случайного…".

Князь, который после встречи с Александром Глебовичем Невзорофым исчез из Дворянского собрания, объявился в джунглях Уругвая, где возглавил повстанцев, боровшихся за суверенитет Антарктиды. Князь имел русскую смекалку и начал войну с английским морским флотом с помощью айсбергов, которые он откалывал от ледников Антарктиды, буксирами выводил в Бенгальское течение и ждал, когда на айсберг натолкнётся очередной английский корабль.
Дондурей быстро оправился от плевка, ибо ему было не привыкать. И вместе с Константином Райкиным отправился ловить скумбрию, которую в засоленном виде любил есть Константин Ремчуков, приглашая к столу оборотней из "Дейли Ньюс".

Герман Греф решил проблему углеводородов, построив трубопровод Ямал—Находка. Он соединил трубопровод с Александром Глебовичем Невзорофым, и тот непрерывно плевал в трубопровод, так что в Приморье участились наводнения, а растущая экономика Восточной Азии была обеспечена углеводородами.

Тем временем было замечено, что слюнные железы, пересаженные в организм Александра Глебовича Невзорофа, начинают расти и приводят к регенерации и трансформации всего организма: у Александра Глебовича стал расти горб. Наргиз Асадова, ощупав Александра Глебовича Невзорофа с ног до головы, пришла к выводу, что тот превращается в верблюда. Однако её предположение оказалось неверным. Он превратился не в верблюда, а в Аравийскую пустыню, где ветер гнал чёрные комья колючек — тех самых, из которых в древности изготовляли терновые венцы для праведников.

продолжение

Александр Проханов // «Завтра», №35, 1 сентября 2016 года
berlin
jewsejka
pic_8640663a.jpg

Невзороф.Live

главы из нового романа

Глава 3. Над пучиной

Имперская идея овладела Невзорофым. Желая воздвигнуть твердыню русской империи в Новом Свете, Невзороф решил повторить одиночное плавание Фёдора Конюхова через Атлантический океан. Он отправился к великому звездочёту и предсказателю Глобе и спросил, быть ли ему, Невзорофу, императором всея Руси и обретёт ли он царскую казну, золото царской империи. Глоба долго смотрел в телескоп, дожидаясь, когда другие предсказатели: Белковский, Павловский, Радзиховский, — сойдут с небес и откроют путь к звёздам. Рассмотрев небесные светила, Глоба сказал Невзорофу: "Ты будешь императором, и золото будет твоё, когда Уран встанет напротив Юпитера, Юпитер приблизится к Сатурну, Сатурн войдёт во взаимодействие с Марсом, и всё это закроется большой волосатой сущностью, о которой поётся в русских срамных частушках".

Предсказания Глобы произвели большое впечатление на Невзорофа, и с этой минуты он просил называть себя Александром Глобычем. Для странствия за океан он избрал ботик Петра Первого, родоначальника могучего российского флота. Ботик рассох и продырявился во многих местах, но любезный хозяин гостиницы "Гельвеция" (ныне "Овсяный двор") законопатил дырки и щели в лодке деликатесами из своего ресторана. То были грибы, светящиеся в ночи, сыр "Камамбер" и диетические котлетки из моркови. Ботик был готов к плаванью, и провожать Невзорофа на пирс явились его друзья. Пришла монахиня Нектария, в миру Ксения Ларина, которая предложила Невзорофу стать его надувным плотиком. Явилась писательница Татьяна Толстая, которая подарила Невзорофу кохэварку и баночку Коха. Явился Шнур и спел Александру Глобычу прощальную песню "В своём плавании не бойся никаких мужских половых органов, а также большой волосатой сущности, которой пугал тебя Глоба".

Пришёл Виталий Дымарский и принёс последний номер журнала "Дилетант", напечатанный на свиной коже: мореплаватель может съесть его, если на борту иссякнут прочие продукты питания. Пришёл провожать Невзорофа Сергей Борисович Иванов, который нёс на себе какой-то тяжёлый квадратный предмет, завёрнутый в белую холстину. Он просил Невзорофа беречь рыбные ресурсы Карибского моря, а на одном из островов установить памятную доску Маннергейма. Развернув холстину, он передал Невзорофу доску, которую тот, надкусив и убедившись, что она сделана из прессованного жмыха, бережно уложил на дно ботика.

Последней пришла Юлия Латынина и преподнесла Невзорофу хомячка с просьбой его препарировать и узнать, есть ли у того душа. От хомячка и Юлии Латыниной исходил запах дорогих духов.

Плавание по Балтийскому морю было сплошным удовольствием. Мореход научился у политолога Белковского правильно произносить букву "р". Учился у Павловского, говоря всё, ничего не сказать. Особенно ему был близок Радзиховский, который, подобно лошади, медленно и добросовестно пережёвывал интеллектуальную солому. Злоключения начались сразу же за проливом Скадеррак. Налетела страшная буря и помчала утлый чёлн в неизвестном направлении. Желая определить азимут, Невзороф развернул свою "антенну веры", направляя её то в одну, то в другую сторону, но внезапный удар молнии загнал антенну обратно внутрь.

Шторм стих так же внезапно, как и начался. Надёжный ботик плыл теперь среди ясной и чистой лазури. Рядом с ботиком, пленительно улыбаясь, плыла писательница Татьяна Толстая. Её розовая грудь восхитительно просвечивала сквозь лазурь воды. Невзороф пытался спросить её: "Откуда ты, прекрасная дева?" Но Татьяна Толстая загадочно улыбнулась, нырнула, показав Невзорофу свой чешуйчатый русалочий хвост.

По курсу ботика появилась Дуня Смирнова. Она была в заячьем тулупе, и большим деревянным гребнем расчёсывала рыжие блёклые волосы на чьей-то пустой голове. Голова и Дуня на глазах уменьшались, постепенно превращаясь в две крохотные светоносные точки размером с молекулу, пока обе не исчезли в пучине.

Невзороф заметил плывущее невдалеке стадо гренландских китов, и среди них обворожительную Марину Королёву. Киты пускали фонтаны, пускала их и Марина Королёва, состязаясь с китами в пышности и красоте фонтанов. Продукты на борту ботика кончились, и, чтобы не умереть от голода, Невзороф стал выгрызать из днища деликатесы Юниса: светящиеся фирменные грибы, диетические котлетки, пломбир с клубникой. Из открывшихся скважин ударила вода, и мореплаватель долго боролся за плавучесть ботика, накладывая на прорехи липкие и мокрые страницы "Дилетанта".

Муки голода были ужасны, и Невзороф решил заняться рыбной ловлей. Он насадил на крючок маленького подвижного червячка, который по мере того, как жало продвигалось сквозь его розовое прозрачное тельце, неустанно повторял: "Не волнуйтесь, я вам всё объясню". Невзороф забросил удочку, однако червячка никто не клевал. Видимо, морские рыбы сочли его несъедобным.

Чтобы не умереть от голода пришлось съесть хомячка.

Ночью из пучины поднялась на поверхность светящаяся голубоватая рыба.

У Невзорофа давно не было собеседника. Вместо журнала "Собеседник" ему подсунули "Дилетант". И он обратился к рыбе: "Знаешь ли ты, о, рыба, что это я написал "Слово к народу", а также "Слово о полку Игореве", "Слово о законе и благодати", "слово не воробей", "слово и дело" и слово из трёх букв, которое употребляет в своих песнях Шнур, а также главу "Великий инквизитор" из романа Достоевского "Братья Карамазовы"? Знаешь ли ты, о, глупая рыба, что я — последний квадрат империи?"

Рыба долго молчала, а потом произнесла: "О, добрый мореплаватель, когда-то я была Юрием Кобаладзе, но коварный Гусман превратил меня в морское существо. И я, прежде так любивший сациви, хинкали, чахохбили, теперь вынужден питаться одной морской капустой". И, тяжко вздохнув, рыба ушла в глубину.

Однако из глубин, похожая на морское видение, поднялась Наталья Ивановна Басовская. Она рассказала Невзорофу страшную историю о Марии Тюдор — Кровавой, которая на самом деле была Юлия Латынина. И на счету её было множество загубленных тейпов. На утренней заре он увидел, как из пены, подобно нереиде, нарождается Ольга Журавлёва. И по мере того, как с её прекрасных плеч спадала белоснежная пена, она превращалась в Майю Пешкову. А та — в Розу Люксембург. И все они вновь превратились в пену, в солнечные океанские брызги. Если Наталья Ивановна Басовская выплыла из глубин на поверхность моря, то напротив, плывущие в волнах Набиуллина, Силуянов, Улюкаев и Герман Греф тянули на дно чьё-то огромное, измученное, измождённое тело.

Многим опасностям подвергался Невзороф во время своего странствия. Однажды на него напали страшные бородатые мужики из газеты "Завтра". Все они плыли "саженками" и кричали в адрес мореплавателя бранные слова. Среди них были замечены лысый омоновец и пузатый писатель. Худо пришлось бы Невзорофу, если бы он не догадался и не кинул им памятную доску, посвящённую Маннергейму. Мужики из "Завтра" стали терзать несчастного маршала, и тень Сергея Борисовича Иванова промелькнула над океаном.

Над Невзорофым мелькнула и туманная тень его былого друга Бориса, чьё отчество связано с библейским преданием, а фамилия напоминает русские банные веники. Тень, проплывая над Невзорофым, печально улыбнулась ему и сказала: "Спасибо тебе за шарфик".

Вот в океане возник маленький прелестный остров. На нём размещалась ферма Маши Слоним, которая теперь разводила не гусей, а океанских мидий. Она обкладывала себя мидиями, которые остужали её пылающее юное тело. Невзороф причалил свой утлый чёлн к чудесному острову, и обворожительная Маша Слоним, улыбаясь, повела его в дивный чертог и уложила на брачное ложе. Однако на это ложе взошла не она сама, а прислала вместо себя Евгению Альбац, которая стала выпытывать у Невзорофа, не является ли он агентом КГБ, и где он спрятал золото царской империи, а также золото партии. Невзороф долго отпирался. Но ласки были столь изощрённы, что он раскололся: признался, что является Юрием Андроповым, а золото партии находится в Москве в подвальных помещениях детской библиотеки имени Ивана Грозного. Обе дамы нагрузили ботик Невзорофа мидиями, устрицами и креветками, похожими на креолок, и долго махали ему вслед зелёным флагом Хезболлы.

На берегу Гудзона Невзорофа встречали Алексей Венедиктов, Леся Рябцева и Виталий Дымарский. Леся Рябцева отгоняла от Венедиктова назойливых афро-американцев, которые требовали у него акции Газпрома. Виталий Дымарский величественно восседал на кресле, которое случайно захватил с собой из ресторана "Гельвеция". Юнис деликатно предлагал Дымарскому вернуть кресло, но тот натравливал на него собачек Шувалова. Невзорофа приветствовали, как русского царя. Трамп обещал ему вернуть России Аляску. А Хиллари Клинтон поцеловала его в нос и сказала: "Мой пупсик".

Путешествие на Родину через океан было будничным и неопасным, если не считать нападение на ботик пиратов Карибского моря, которые ограбили Невзорофа и отобрали золотой запас царской империи. Ботик пристал к берегу Мойки у Конногвардейских конюшен. Его встречала монахиня Нектария, в миру Ксения Ларина. В ожидании своего любимого она поседела и стала белой, как Сольвейг. Новостей не было. Если не считать за новость случившуюся с Юнисом неприятность: в его гостиницу "Гельвеция" поселилась воздушно-десантная рота, ела, пила и не желала платить за номера.

Невзороф обнял за талию монахиню Нектарию, и они, пройдя мимо Конногвардейских конюшен, скрылись в переулке, о чём тут же написала "Фонтанка.ру", назвав почему-то монахиню Нектариию монахиней Невзорией.

продолжение

Александр Проханов // «Завтра», №35, 1 сентября 2016 года
berlin
jewsejka
pic_8640663a.jpg

Невзороф.Live

главы из нового романа

Глава 2. Пик Невзорофа

Александр Глебович Невзороф завершил своё феерическое выступление на "Эхе Москвы", где дал определение Российской империи как пустоты, наполненной непроезжими дорогами, cказав, что чем больше становилась империя, тем непролазнее были дороги. Ещё он сделал блистательное умозаключение о том, как родилась теория относительности Эйнштейна. Он поведал, что Эйнштейн создавал свою теорию относительности, думая о России. Русская пустота, полагал Эйнштейн, переходит в русское безвременье, а русское время переходит в бесконечную русскую пустоту. Невзороф утверждал, что русский язык рождался из скрипа падающих деревьев, брачного крика совы и воплей истязаемого на дыбе мученика. Что русский мат есть перевод с татаро-монгольского слов известной песни "Я люблю тебя, Россия, дорогая моя Русь".

Окончив своё выступление, он собирался было покинуть студию "Эха Москвы", размещённую в гостинице "Гельвеция", которая с некоторых пор стала называться "Овсяный двор". И вдруг у выхода из гостиницы его перехватил гонец. У гонца было измождённое лицо землистого цвета, и Невзороф понял, что гонец, добираясь до него, загнал не одного коня, в том числе и знаменитую лошадь Вронского Фру-фру.

Известие, которое получил от гонца Невзороф, было ошеломляющим. Оказывается, именно он, Невзороф, является наследником русского престола. По достоверным сведениям гонца, великий князь Михаил Александрович не пал мученической смертью в окрестностях Перми, а продлил свои годы до середины ХХ века и под другим именем умер в Свято-Волочаевском монастыре, открыв своё происхождение настоятелю. В своём завещании великий князь передал право на российский престол Александру Невзорофу, чьё рождение было предсказано халдейскими звездочётами. С тяжёлым сердцем принял Невзороф на себя эту ношу, громадную, как глыба. И с тех пор стал называться Александр Глыбыч.

Теперь, когда он взял на себя бразды правления Российской империей, ему следовало подтвердить своё венценосное право. Империя нуждалась в расширении и утверждении, и он решил отправиться на её окраины. Его путь пролегал в Гималаи, к безымянной вершине, которую надлежало наречь Пиком Невзорофа. Глыбыч решил двигаться маршрутами известного путешественника Фёдора Конюхова. "Конюхов" — лошадиная фамилия, и с ней связаны представления о вкусном овсе и душистом клевере.

На проводах Невзорофа было людно. Ольга Бычкова отрезала у Невзорофа локон, а ему подарила серебряную ладанку со своей ресницей. Виталий Дымарский вызвался раздобыть для Невзорофа ездовых собак, которые оказались собачками Шувалова и не отзывались на возгласы Дымарского "цоб-цобе". Пришла проститься с Невзорофым монахиня Нектария, в миру Ксения Ларина.

Среди провожавших были замечены главный редактор "Эха Москвы" Алексей Венедиктов и его дама сердца Леся Рябцева, которая погружала свою нежную руку в шевелюру Алексея Алексеевича в поисках там уха. В конце концов, ухо было найдено. И Леся Рябцева извлекала оттуда акции Газпрома и прятала их у себя на груди.

Явился Шнур, который вернулся из Милана, где был на гастролях. В театре Ла Скала он собрал на своих выступлениях весь цвет европейских меломанов и натолкал им в рот такое количество половых органов, что евроманы в течение месяца принимали отхаркивающее.

Явились известный блогер Шендерович, носивший в правом ботинке ломтик плавленого сырка, и барышня Красовский, который переживал свою первую — восемьдесят четвёртую по счёту — любовь. Барышня Красовский тоже любила оперное пение, особенно оперу Пуччини "Севильский цирюльник" и арию, в которой многократно повторялось: "Пидаро здесь, пидаро там".

Невзорофа провожали под колокола и рыдания. По пути он сделал привал на ферме Маши Слоним. Маша ходила по двору в шлёпанцах и кормила гусей. Гуси приближались к Маше и общипывали голубоватый мох, которым порой обрастали её ноги. Невзороф провёл с Машей Слоним несколько упоительных дней. Но империя требовала подвига, и он продолжил свой путь.

На этом пути его подстерегли напасти. На него несколько раз налетали разбойники из газеты "Завтра". Это были страшные бородатые мужики в рубахах навыпуск. От них пахло луком и лежалой селёдкой. Они размахивали кистенями и набрасывались на Невзорофа, пытаясь отобрать у него серебряную ладанку, в которой тот хранил ресничку, подаренную ему глазастой обаятельной Ольгой Бычковой. Невзорофа спасла его подземная покровительница богиня Астарта, она же Юлия Латынина.

Недалеко от вершины, где дул морозный ветер, он набрёл на джакузи, полное льда. Из ледяной глыбы была видна очаровательная голая ножка вмороженной в лёд Леси Рябцевой. Александр Глыбыч собрался было ледорубом выкалывать Лесю Рябцеву, но подумал, что в этом виде она лучше сохранится.

Подходя к вершине, он услышал странные звуки, напоминавшие скрип падающих деревьев, брачный крик совы и вопли истязаемого на дыбе мученика. Кто-то на татаро-монгольском языке пел песню "Я люблю тебя, Россия, дорогая моя Русь". Этим певцом оказался Алексей Венедиктов. Прелестная Леся Рябцева погружала свою дивную руку в волосы Алексея, нащупывая там ухо. На этот раз она извлекла бриллиантовые часы, подаренные Венедиктову Песковым, и Венедиктов смотрел на них так внимательно, словно хотел угадать, через сколько минут наступит конец света.

Невзороф был поражён, удручён: его опередили, отняли победу. Пик носил имя Леси Рябцевой. В гневе Невзороф извлёк из своих красных австрийских панталон антенну веры, пытаясь снести этим устройством двух негодников, отнявших у него блистательную победу. Однако то ли из-за холода, то ли из-за низкого давления, какое обычно бывает на вершинах высоких гор, антенна веры не выдвигалась.

Спуск с Гималаев был столь же продолжительным, как и подъём. Невзороф покинул гостиницу "Овсяный двор" в пору крещенских морозов, а вернулся, когда уже была весна. С крыши Зимнего дворца капало. Это были капли Вассермана. Сам же Вассерман восседал на кровле Зимнего дворца в характерном галифе с кожаной кобурой, в которую то и дело засовывал деревянный кольт. Вассерман был девственник от рождения. Рядом с ним Александр Глыбыч увидел Лесю Рябцеву, искусительницу и кокетку. Леся Рябцева погружала свою руку в галифе Вассермана, пытаясь обнаружить там то, что делало Вассермана девственником. Её поиски ничего не дали. В её ладошке оказалось семя льна, то самое семя, от которого не рождаются дети. Встреча Невзорофа и Вассермана ничем не напоминала встречу барышни Красовского с Элтоном Джоном

Обнимая за талию монахиню Нектарию, Невзороф удалился в сторону конногвардейских конюшен.

продолжение