Алексей Евсеев (jewsejka) wrote in ru_prokhanov,
Алексей Евсеев
jewsejka
ru_prokhanov

Category:

Н.Мар и Александр Проханов // «Литературная газета», 12 марта 1969 года




ПОДВИГ НА ОСТРОВЕ ДАМАНСКОМ


Священны твои границы, Родина!
Гневно клеймим маоистских бандитов.


1

Мы на высоком, снежном берегу реки Уссури, на пограничной заставе Нижне-Михайловка.

Уссури ― ослепительно белая, туго выгнутая подкова, покрытая льдом и снегами. На нашей стороне сопки в неопавших дубах, катятся, волна за волной, до дальнего мыса. А на той стороне ― низина, рыжие травы, кусты… Там ― Китай! С пограничной вышки в окуляры дальномерной трубы видны сухие кроны деревьев, фанза под красной черепицей, дым… Между этими берегами лежит советская земля ― остров Даманский, тот небольшой остров, протяжённостью в два километра, где снег сейчас распорот минами, усыпан стреляными гильзами, полит кровью.

Десять дней назад, 2 марта, как уже сообщалось в печати, здесь, на острове Даманском, немногочисленный отряд советских пограничников принял неравный ой со специально подготовленным для диверсий китайским батальоном, подло, под покровом ночи нарушившим советскую границу. Банда нарушителей была поддержана с китайского берега противотанковой батареей, тяжёлыми миномётами, гранатомётами…

Маоистские бандиты были разгромлены и изгнаны с советской земли. Но 29 советских солдат и 2 офицера пали смертью храбрых в бою за Родину.

.

2

Офицер-пограничник ведёт нас к груде брошенного китайцами снаряжения. Вот жестяные фляги с остатками ханжи ― они пили её всю ночь перед провокацией. Вот потёртые циновки ― на них лежали китайцы после того, как ночью, по-воровски пробрались на остров и затаились. Вот телефонный кабель, телефоны в рыжих пластмассовых футлярах, по которым с острова на огневые позиции орудий и миномётов передавалась команда открыть огонь по советским пограничникам. И от всего этого ― одуряющий, тошнотворный запах пролитой ханжи.

Нам показали каски наших павших бойцов, новые зелёные каски, простреленные, с лепестками вырванного металла. На ремешках запеклась кровь. Видно, что пуля шла сверху вниз: стреляли в раненых, лежавших на снегу пограничников с самого близкого расстояния.

Майор медицинской службы Вячеслав Иванович Витко сделал нам следующее заявление:

― Специальной медицинской экспертизой установлено, что 19 наших пограничников, получивших сначала не смертельные ранения в ногу, руку, плечо, были затем зверски, подло добиты. Об этом неопровержимо свидетельствуют резаные, штыковые и огнестрельные раны. Стреляли с расстояния одного-двух метров. Так маоистские бандиты добили выстрелом в упор раненого старшего лейтенанта Стрельникова. Об этих злодеяниях военные врачи ― лейтенанты медицинской службы Б.Потавенко, Н.Костюченко и я составили акт. 19 раненых советских пограничников были бы живы, если бы убийцы не добивали их ножами, штыками, пулями.



3

Вертолёты один за другим опускались у сопки. Из них, из подъезжавших автомашин выходили матери и отцы павших бойцов и бежали по снежному склону, залитому ослепительно ярким солнцем, туда, где слышались то затихающие, то нарастающие звуки похоронного марша…

Туго натянутая палатка. Почётный караул с автоматами. В глаза бьёт красный цвет: обитые кумачом гробы стоят в ряд. И в них застывшие, прекрасные, несмотря на страшные раны, лица наших солдат.

Вбегают матери. Припадают к одному, к другому. Не тот, не тот… Вон он! И падает замертво на сыновнее тело, целует его раны, хватает его руки, безутешно рыдает. А рядом ― другая, третья… Мы стоим тут же и, не в силах удержать слёзы, слушаем, записываем всё, как это было здесь сказано, как это вырвалось из материнского сердца.

― Сыночек мой, надежда моя… Да что они, изверги, с тобой сделали… Да они всего тебя иссекли, искололи… Писал ты мне, что у тебя чуб растёт, а они всю твою голову разбили…

…Молодая вдова ухватилась за кол палатки: смотрит-смотрит на того, в гробу, забинтованного…

…Плачет седой отец, утирают слезы воины, стоящие в почётном карауле. Репортёр что-то пишет в блокноте, рыдая…

Выносили их на плечах и ставили осторожно под солнцем. Алый кумач и зелёная линия пограничных фуражек. Они лежали, юные, окружённые плотной толпой. Небо над ними высокое, и облака в нём плывут весенние. И в этих белых летящих облаках словно жил ещё отзвук недавнего победного боя. А там, на острове, горит их кровь…

Лежат павшие солдаты, и с ними прощаются рабочие из Имана, крестьяне из окрестных сёл, друзья, товарищи по пограничной службе, офицеры, генералы… Дымки от ружейного салюта потекли над рекой. Широкая братская могила, родная земля принимает их. Первые горсти бьют по крышкам гробов. И Уссури, белая, светлая, распахнула над этой священной могилой крылья своих рукавов.



4

Военный госпиталь. Здесь лежат раненые герои острова Даманский. Двадцатилетние парни, но уже опалённые огнём первого в своей жизни жестокого боя. Здесь же, вместе с ними, их боевой командир, старший лейтенант Виталий Дмитриевич Бубенин. Ему тридцать лет. Он родился в Николаевске-на-Амуре, в семье партийного работника. Окончив техническое училище, работал слесарем. Затем ― армия, пограничное училище и, наконец,― застава. Он служил замполитом заставе Нижне-Михайловка, у старшего лейтенанта Ивана Ивановича Стрельникова. Одногодки, молодые офицеры, они подружились. Потом Бубенина назначили начальником соседней заставы. Бубенин в бою сражался геройски, увлекая всех бойцов.

Он говорит о том, что осталось в памяти и в сердце на всю жизнь.

Старший лейтенант Виталий Бубенин:

― Ровно в одиннадцать часов второго марта к нам позвонил дежурный с заставы моего друга, старшего лейтенанта Стрельникова. На Даманском бой уже был в разгаре. По тревоге мы отправились туда. Выскочили на остров, и здесь нас с трёх сторон встретили китайские пушки, миномёты, гранатомёты. Плотность огня была большой. Меня ранило. На минуту потерял сознание… Когда китайцы подбили бронетранспортёр ― мы перешли в другую машину. И снова ― в обход острова… И скажу вам по чести, дрались ребята за родную советскую землю, как львы. Все до единого, жизни не жалея. Я как командир могу ими только гордиться.

Рядовой Михаил Путилов:

― Во время боя видим ― по снегу ползут двое наших раненых. Мы сразу к ним. Стали их подбирать, а в наш броне транспортёр китайцы бьют из пушек. Пробили «корму» ― ранило нас. И командира тоже. Но и мы им как следует дали… Лежу у дерева, раненый, и вижу, как с острова китайцы уносят убитых и раненых, бегут на свою сторону…

Рядовой Геннадий Серебров:

― Мне пулями перебило правую руку и ногу. Я лежал и видел, как они зверствовали над моими ранеными товарищами ― Шушариным и Егуповым. Добили их, сволочи…

Мы беседовали и с полковником Д.В.Леоновым, боевым командиром пограничников.

― К нам прибывают служить молодые ребята. Надевает такой юноша солдатскую шинель, а ты думаешь: получится ли из него настоящий воин, боевой защитник Родины? В схватке на острове Даманском наши были истинными героями. И ничего в этом удивительного нет. Ведь парня воспитывали отец с матерью, школа, комсомол, Советская власть, наша партия. Замечательная русская женщина ― Агния Андреевна Стрельникова десятерых детей вырастила. Старейший лейтенант Стрельников был талантливым командиром. Девятого мая, в День Победы, ему бы исполнилось тридцать лет… Стрельников шел на остров с бойцами вразумить нарушителей границы, потребовать очистить нашу советскую землю, как бывало уже не раз прежде. А они?!. Они расстреляли Стрельникова в упор.

Друг Стрельникова ― старший лейтенант Бубенин, который сейчас находится в госпитале, особенно отличился в бою. Я подъехал к месту сражения и вижу ― наши друзья, здешние рыбаки Авдеевы, на руках несут раненого Бубенина. Лицо его залито кровью. Положили мы старшего лейтенанта под дерево. Приказываю врачу немедленно его эвакуировать.

― Не пойду, товарищ полковник,― возразил Бубенин.— Там, в огне, мои солдаты, и мне положено быть с ними до конца.

Он встал, а ноги не держат: видно, много крови потерял… Вместе с врачом мы всё-таки уложили его в машину и отправили в госпиталь. Что же ещё сказать?.. На острове Даманском сражались настоящие герои, верные солдаты нашего социалистического Отечества!



5

Когда угас мартовский ясный день, родные и близкие, боевые товарищи павших собрались на тризну. Встаёт отец старшего лейтенанта Стрельникова ― Иван Матвеевич. В Отечественную он был солдатом, получил 12 ранений.

― Только сейчас мы схоронили наших детей,― сказал он.— У меня есть ещё сыновья, и каждый из них поступил бы так же, как Иван. Больше я ничего не могу сказать.

Поднялся отец пограничника Никитина:

― Все мы, отцы, прошли Отечественную войну… Сегодня мы потеряли сыновей, но народ их не забудет. Я проклинаю Мао и его сообщников, это их рук чёрное дело.

Говорит отец сержанта Николая Дергача ― Тимофей Никитич.

― Мне завтра исполняется пятьдесят лет. Вот как дело обернулось… Единственного моего сына Мао убил… Коле было только двадцать лет, только жить начинал… Сейчас по мирному времени я ― совхозный работник. А в Отечественную я был артиллеристом. И, между прочим, в сорок пятом году в Китай со своим полком пришёл, чтобы прогнать японцев с китайской земли. Что же это получается? Квантунскую армию японских империалистов мы разгромили, чтобы помочь китайскому народу. После 1949 года заводы, фабрики помогали Китаю строить. А Мао коммунистов настоящих у себя казнит и на нашу советскую землю зарится… Видно, плохи его дела, не верит ему китайский народ, и поэтому он ищет спасение в чёрном разбое.



* * *


…Мы покидали границу вечером. Солнце заканчивало свой путь, вызолотив пуржистые леса, белые сопки, притихшую Уссури и припавший к её груди наш остров Даманский.

Вот-вот в небе вспыхнут первые звёзды. Они будут сиять над братской могилой. Пройдёт немного времени ― здесь поднимется обелиск. И он, как вечный часовой станет охранять сон героев Даманского.
.
Tags: советская периодика, тексты Проханова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments