?

Log in

No account? Create an account
апрель 2011

ru_prokhanov


Александр Проханов, писатель и журналист

сообщество читателей и слушателей


Александр Проханов // "Завтра", №20, 22 мая 2019 года
berlin
jewsejka
Безукоризненный мастер

16 мая в московском "Доме художников" (ул. Вавилова, 65А) открылась выставка Заслуженного художника России Геннадия Васильевича Животова, на которой представлены его лучшие работы, с конца 70-х годов ХХ века вплоть до нынешних дней.

Я хочу сказать несколько слов о графике Геннадия Васильевича Животова. Его живопись прошла мимо меня — Геннадий Васильевич создавал её в своей мастерской, иногда открывая ёё нам во время вернисажей. Но его графика творилась на наших глазах, на моих глазах. И это — чудесное явление. В чём чудо его? Конечно, в изысканности, в фантазии. Это удивительное мастерство, это, казалось бы, предельная политизация. Но это не всё.

Ведь каждый рисунок, который Геннадий Васильевич приносит в нашу газету и который каждую среду видит весь мир, — это утончённая метафора, где он, как художник, захватывает момент сиюминутной истории. Это ловушка для времени. Животов выставляет её — и туда залетает историческое мгновение. Ловушка захлопывается, он несёт её в газету, и газета этот момент запечатлевает. И это происходит не раз и не два, и не сто — это происходит еженедельно на протяжении четверти века. Это непрерывная охота на время.

В итоге получается гигантская метафора, в которую захвачено время. Время поймано, время зафиксировано, и это — та концепция времени, которая видна Геннадию Васильевичу, она ему любезна. Он это время стиснул, отсёк от него ненужные элементы, он его создал, это — время Животова.

В этом смысле Геннадий Васильевич является магом, управляющим историей, управляющим временем. Всё его искусство — оно само по себе нереалистично. Оно метафорично. Оно образно. Оно условно. Но всё его искусство — это волшебство, это магические усилия, которые он предпринимает постоянно и непрерывно. Он управляет историей.

Но не просто управляет — ведь есть и другие "волхвы", и другие "маги", враждебные Животову, которые по ту сторону нашей исторической мембраны создают свою версию, свою метафору истории. Животов сражается с ними. И идёт потрясающее сражение этих магических технологий, которые каждую неделю сталкиваются, искрят, там происходят невидимые миру драмы, маги сокрушают друг друга, и кто-то падает, рассечённый; потом он опять встаёт и продолжает битву. Идёт непрерывная борьба. Не политическая? Конечно же, политическая. Не идеологическая? Конечно же, идеологическая. Но, прежде всего, здесь идёт война метафизическая, метафизическая брань, и победа в этой войне, в этой брани — за Животовым, потому что в те чудовищные времена, когда мы начинали вместе работать, когда наша великая страна была повержена, когда, казалось, люди рассыпаются и стремятся скрыться от этого чудовищного взрыва, чтобы уцелеть, — после этого произошли колоссальные перемены.

Сохранилось государство Российское. Да, все олигархи тут, они по-прежнему терзают нашу Родину, выгрызая из неё самые сладкие куски: нефть, алмазы, лес. Но они уже не в силах уничтожить саму нашу страну. У России появилась армия, у России восстановились технологии, Россия строит блестящие самолёты и подводные лодки, у России появились храмы, возник новый патриотический уклад, который, казалось, был полностью разрушен в 90-е годы, когда всё рассыпалось, все разбежались, и царствовало одно только демоническое тление либералов.

А сейчас мы видим мощное патриотическое движение, насыщенное людьми, образами, идеями. Есть великий Хирург — лидер мотоклуба "Ночные волки", с его фантасмагорическими начинаниями. Он поднялся из недр нашего общества и создаёт потрясающие мистерии то в Москве, то в Сталинграде, то в Севастополе. Этот патриотический уклад появился в результате нашей многолетней борьбы, в результате метафизических войн, в которых Геннадий Васильевич участвовал. И эти наши победы — это его победы.

Мы редко говорим друг другу добрые слова — некогда: у нас — постоянная борьба, постоянная рутина. И когда Геннадий Васильевич Животов приходит на планёрки газеты "Завтра" со своим очередным шедевром, когда открывается дверь, и в ней появляется наш дорогой друг, который проходит, как будто не касаясь земли, мимо нас и садится на диван, вокруг него начинает светиться воздух. Он слушает наши политические споры. В это время трудно говорить о том, как мы любим его, восхищаемся его творчеством.

Дорогой Гена! Я тебя люблю, я тебя поздравляю! Храни тебя Господь!

Александр Проханов // "Завтра", №20, 22 мая 2019 года
berlin
jewsejka
Он начинает петь свои стихи

Беседа главного редактора газеты «Завтра» Александра Проханова с директором Дагестанского музея изобразительных искусств имени П.С.Гамзатовой Салихат Гамзатовой.

[Александр Проханов:]
— Салихат Расуловна, спасибо, что принимаете меня в доме вашего отца, почитаемого поэта, великого Расула Гамзатова. Я не наблюдал его в быту, а видел в обществе — он был его душой. Когда он появлялся, то напоминал цветок или бутон, он распускался, как только входил. И всё вокруг него начинало цвести и шуметь, начинало кружить и вертеться. А дома он был, возможно, немножко утомлённый, задумчивый. Мне кажется, что Расул дома и на людях — это два разных человека.

[Салихат Гамзатова:]
— Большой разницы, Александр Андреевич, я не видела. Конечно, он с людьми всегда оживал, был открыт, приветлив, в гостях был более весёлым, как и все люди. Дома он мог не бояться выглядеть уставшим, был сосредоточен, когда творчеством занимался. Но насколько отзывчивым и добрым был вне дома, такой же был и дома.

Дом наш был хлебосольный. У нас была няня, и когда родители возвращались из какой-то творческой поездки, она всегда говорила: «Ну, открывается ресторан…» Потому что всегда в доме были гости, и мне казалось естественным, когда дома всё время люди… Даже если был болен, плохо себя чувствовал, всё равно, когда люди приходили, он выходил к гостям. И какой бы он усталый ни был, если гость сидел, то и он сидел с ним, слушал, не мог уйти.

[Александр Проханов:]
— Мне кажется, это восточная традиция: обожание гостя, его обожествление.

[Салихат Гамзатова:]
— Да, это кавказская традиция. От нашего дедушки гостеприимство шло — он очень был радушный человек.

[Александр Проханов:]
— И всё-таки «мой дом — моя крепость»… Мои близкие и друзья, когда уходят с собраний, торжищ, гуляний, замыкаются в своём доме, кабинете, отрезают себя от мира: нужна тишина для того, чтобы работать.

[Салихат Гамзатова:]
— Папа очень много работал: и ночью, и днём. У него в последние годы бессонница была, и он по ночам тоже работал. После смерти мамы я к нему переехала. Порой он днём засыпал, а люди приходили. И я говорила: «Он спит». К тому же, иногда это просто кто-то заходил — так, без договорённости. Иногда я поднималась к нему, но видела, что он работает, и чтобы он работу не прерывал, предлагала: «Папа, хочешь, я скажу, что ты спишь?» Но папа говорил: «Нет, не говори так!» Он всегда спускался к гостю. Меня это удивляло, потому что я считала, что поэта, когда он работает, прерывать нельзя.

[Александр Проханов:]
— Я не был близко знаком с Расулом Гамзатовым, лишь несколько раз пересекался с ним в ЦДЛ. Дом литераторов — это как ковчег, там все были. Но после нашей беды, 1991 года, когда я стал издавать газету, он мне написал письмо. Я почувствовал из этого послания, что он очень переживает из-за гибели страны. Ведь у него был период огромного триумфа. Тот счастливец, кому при жизни отдавали почести и простые люди, и высшие чины государства. Расул пережил этот триумф, и он пережил печаль, связанную с крушением страны. В дом он приносил свою печаль?

Read more...Collapse )

Александр Проханов // "Завтра", №20, 22 мая 2019 года
berlin
jewsejka
«И в алом от зари притворе свою обедню отслужу…»

Я, москвич, — за храм Святой Екатерины в Екатеринбурге. Я за то, чтобы в центре великого града поднялся светоносный собор. Чтобы Святая Екатерина, покровительница Урала, покровительница этих могучих заводов и громадных рудников, металлоплавильных печей и бесчисленных рабочих посёлков, атомных электростанций и ракетных дивизий, простёрла над Уралом свой спасительный небесный покров, сберегла Урал от напастей, которые случились здесь и усеяли его костями мучеников, полями брани, где русские схлестнулись с русскими, и гремели топоры Гражданской войны. Я — за этот светоносный храм.

Но не мне решать, не моё окончательное слово. Это слово уральцев — тех, кому жить рядом с храмом. И я соглашаюсь с православным екатеринбургским людом, с владыкой Кириллом и с моим другом Максимом Миняйло, настоятелем Храма-на-Крови. Соглашаюсь с патриотическими уральскими предпринимателями Андреем Козицыным и Игорем Алтушкиным.

Но я страшно разволновался и огорчился, узнав, что над строительством храма собираются тучи, разрастается распря, возникает жестокая брань. Собираются протестующие толпы и препятствуют строителям, схватываются в кулачных боях ещё вчера мирные граждане. Распаляется гражданская ненависть. Не хочу этой распри, страшусь её. Я видел её в Москве в 1991 году. Видел в ужасном 1993-м. Приблизился к ней в 2011-м, когда вскипала Болотная площадь, и протестующие стремились в Кремль, готовясь к пролитию крови. Тогда все ждали этой кровавой сакральной жертвы, после которой власть была бы сокрушённой, окровавленной и униженной, покинула бы Кремль, уступив своё место тем, кто однажды в 1991-м захватил кремлёвские палаты. Не хочу, чтобы храм Святой Екатерины в Екатеринбурге стал ещё одним храмом "на крови". Не хочу, чтобы возник повод либеральным вождям и боевым отрядам пролить кровь на площадях Екатеринбурга, там, где уже однажды пролилась кровь — убиенного царя Николая.

Поэтому я вздохнул с облегчением, узнав, что Путину удалось хотя бы на время развести враждующие рати, удалось отрезвить пылающие гневом головы. Слово Путина оказалось отрезвляющим и остановило бойню. "Блаженны миротворцы".

Когда строили "Ельцин-центр" в Екатеринбурге, не опрашивали народ, не устраивали референдумов, не берегли окрестные скверы и деревца. "Ельцин-центр" — это громадный "храм", где поставлен алтарь чудовищному разрушителю красной империи. "Храм", где поклоняются идолу, капище, куда стекаются ельцинопоклонники, где проходят чёрные богослужения.

Негоже противопоставлять церковь Святой Екатерины "Ельцин-центру". "Ельцин-центр" — это огромный завод, где работают чёрные машины, вырабатывающие тьму. Вокруг "Ельцин-центра" засыхают деревья, у женщин случаются выкидыши, рождаются кошки с двумя головами. Из "Ельцин-центра" выползают неведомые энтомологам жуки, которые перегрызают стальные фермы мостов, и те рушатся в реки.

Храм Святой Екатерины — это храм Русской Мечты, поставленный на великом холме нашей национальной истории. Храм, который своими крестами коснётся небесной лазури. Фаворский свет польётся по этим крестам, куполам, столпам в наши семьи, заводы и гарнизоны, наполнит нас светом, превратит в свет и самую кромешную тьму.

Власть оказалась мудрой, осторожной, предусмотрительной. Урал — это загадочное место в России, таинственная земля, к которой нужно постоянно присматриваться, относиться с величайшей осторожностью и бережливостью. Ибо Урал — то место в России, где меняются исторические эпохи, исчезают царства. Урал — то место, где ушла в небытие романовская империя, где Ипатьевский дом и Ганина Яма поглотили великую русскую эру с её победами, царями, симфониями. Всё это кануло в чёрную дыру Ганиной Ямы, рухнуло в расстрельном подвале Ипатьевского дома.

На Урале родился Ельцин, который сначала разрушил Ипатьевский дом, совершив второе — символическое — убийство царя. А потом разрушил Советский Союз — небывалую красную эру, а вместе с ней погубил непревзойдённую культуру, индустрию и божественную Победу. Урал только кажется каменным, жёстким, иногда жестоким. Урал — мягкий, пластичный, пульсирующий, как незаросший "родничок" на темечке младенца.

В уральском селе Усть-Утка, что на реке Чусовой, мне говорили, что на Урале в скором времени начнётся новая русская эра, и Россия поднимется к вершинам мирового торжества. К Уралу нужно присматриваться не только политологам и политикам, но и мистикам и провидцам, которые первые ощутят зарю этой новой русской эры. Прекращение распри в Екатеринбурге, которая разгорелась вокруг божественного собора, — это добрый знак. Знак того, что народ не забыл горькие уроки давнего и недавнего прошлого. Знак того, что власть в России, которая подчас кажется недалёкой и бессмысленной, обладает тактом, прозорливостью, умением найти слова для разговора с народом.

Хочу дожить до дней, когда приеду в Екатеринбург, приду в собор Святой Екатерины и в нём помолюсь за благополучие Родины.

Александр Проханов // "Завтра", №19, 15 мая 2019 года
berlin
jewsejka
«Волки» русской мечты

Молодой мужчина садится на мотоцикл, сжимает бёдрами грохочущую раскалённую машину — ослепительную "Ямаху" — и мчится сломя голову по миру. Он один, он горд, он лучше всех, он — кентавр. Он превосходит своей силой и мощью унылых пешеходов и тех слабаков, что скрываются в железных коробах автомобилей. Он лавирует, мчится, он бесконечен.

Появляется второй, ему подобный. Их двое, и они летят в своих рыцарских шлемах, а за их спинами, обнимая мотоциклистов, сидят красавицы. Они переглядываются, показывают руками друг другу знаки и мчатся то ли в поля, то ли в бесконечность.

Потом их десять, двадцать, сто. Они уже — грохочущая стая, которая покидает свои урочища и носится по миру без цели, без осмысленной задачи, без корысти, а просто, чтобы нестись, чтобы изрыгать грохот, чтобы быть быстрее, лучше, прекраснее всех. Они — группа, они — отряд, они — воинство. И, как всякий отряд, они находят лидера, находят вожака. Он должен быть самый сильный, самый красивый, самый умный, самый отважный. Он должен помогать в беде, он должен вытаскивать их из ям, он должен, если они налетят на фонарный столб, вынимать из их тел осколки, накладывать швы. У них есть лидер, у них есть предводитель.

Если у них есть лидер и предводитель, если у них есть братство, у них должен быть устав, должен быть кодекс, должен быть гимн. Они складываются в нечто обособленное, возвышенное и рыцарское. Появляется рыцарский Орден. У этого Ордена есть своя идея, своя эмблематика, своя форма, свои знаки, свои, им одним понятные, символы, им одним известная идеология.

Откуда взять идеологию? Она уже есть, она пришла из-за океана. Там уже носятся безумные байкеры, увешанные цепями, с черепами на своих кожаных куртках, с весёлой руганью, выведенной на их тужурках. Это "Ангелы ада", это дети преисподней, это вихри, вырвавшиеся в этот пошлый и скучный мир из смертной тьмы. Сначала такая идеология воспринимается этим отрядом как инъекция, впрыскивается шприцем. Но русские байкеры, облачившись в мундиры с черепами и символами, мчатся среди русских березняков и перелесков, мимо русских колоколен, проносятся сквозь русские городки, минуют стоящие на постаментах танки Т-34, врываются в города-герои. И эта витающая вокруг них красота, мистика русской истории, русской судьбы, русской боли и русского величия постепенно вытесняют из их среды заморское, чужеродное. И вот вместо раскрашенных, размалёванных, написанных фосфорными красками девиц появляется Богородица. Вместо чудовищных танцующих клоунов и уродцев появляется генералиссимус Сталин. Сами русские байкеры становятся волками Русской весны, их ведёт предводитель Хирург.

Крым, который мучился, печалился под гнётом Киева, старался вырваться из-под этого гнёта, — Крым ликовал, увидев на севастопольских улицах ревущих мотоциклистов с развевающимся красным знаменем. И севастопольские байк-шоу собирали тысячные молодёжные толпы, которые скандировали: "Крым — наш! Крым — наш! Да здравствует Россия!"

А их байк-шоу в Сталинграде, когда они мчались мимо Мамаева кургана, неся огромные портреты генералиссимуса? И весь город выходил встречать их овациями и скандировал: "Сталин! Сталинград! Сталин! Сталинград!"

Явление "Ночных волков" — это мистическое знамение нашего времени. Постепенно, шаг за шагом, от лихих рейдов, от грохочущих маршей Хирург вёл своё воинство к великим свершениям. Он — художник, поэт, изобретатель, мечтатель — создал удивительные представления и мистерии, в которых эти грохочущие моторы, эти ликующие и рискующие жизнью светоносные мотоциклисты создавали великие метафоры, что он черпал из русской истории.

Его байк-шоу "Пятая империя", где он славил возникновение нового русского государства — государства, которое принимает в своё лоно, в своё сердце все предшествующие великие русские империи… Его байк-шоу "Русский реактор", где он говорит о том, как из застывшей мёртвой руины усопших цивилизаций начинает разгораться новая русская идея, новый русский символизм и русская сила, толкающая русскую историю дальше — вперёд и в бесконечность… Его байк-шоу "Русское чудо", когда из чёрной мёртвой страшной громады, оставшейся от рухнувшего истлевшего мира, вдруг излетают огни, светочи, и всё начинает сверкать и блистать, и вместо чёрной уродины вдруг возникает ослепительный бриллиант русской Победы и русского чуда…

И сквозь бриллиантовый свет несутся эти восхитительные ангелы, эти птицы на грохочущих моторах. И Хирург, как великий демиург, правит этой русской мистерией.

И вот его "Русская мечта". Русская мечта — это стремление русского человека к бесконечности: к бесконечной правде, к бесконечной красоте, к бессмертию. И это выражается абсолютно новым восхитительным языком не театральных подмостков, не камерных сцен, а громадных, превышающих любые стадионы, мистерий, где собираются многотысячные толпы, зачарованно глядя на эту светомузыку, слушая эти оглушительные грохоты русских сфер и русской музыки. И Хирург среди всех волшебных превращений и претворений — как божество, освещён прожекторами русского величия и русской мечты.

Явление "Ночных волков", явление Хирурга, явление этих мистерий — поразительное чудо наших дней. Оно подобно "Бессмертному полку". Это два близких друг другу откровения. Эти волны возникли из глубин нашей народной жизни. Они не были инициированы властью, они ничем не напоминают мелкотравчатые однодневки разного рода организаций, которые возникают по воле хитрецов и потом тут же исчезают. Это могучая волна, могучая лава народной проснувшейся жизни. И если "Бессмертный полк" — это пасхальное шествие, которое воскрешает всех наших павших — мучеников, убитых, не даёт нам их забыть, это шествие, которое возглавляют герои былых времён, то байкеры Хирурга — это огненная мистерия, мистерия сегодняшних и завтрашних дней, которая порождает в русских сердцах ощущение победы, ощущение бесконечности и незыблемости.

Слава тебе, Хирург! Стой в перекрестии аметистовых прожекторов. Мы любуемся тобой, мы смотрим на тебя. Лети на своём грохочущем крылатом мотоцикле!

Александр Проханов // "Завтра", №19, 15 мая 2019 года
berlin
jewsejka
Звезда Доренко

Погиб Сергей Доренко. Какое горе, какое несчастье и какая боль…

Он мчался на мотоцикле со скоростью, которую не выдержало его сердце. Иногда казалось, что он должен был умереть, потому что он всё время гнал, его жизнь – это жизнь огромных скоростей.

Это был русский гений. В своих порывах, в своей неудержимой категоричности, в своей смелости, в своей интеллектуальной и журналистской отваге. Его выступления на радио «Говорит Москва», начинавшиеся рыкающим приветствием «Здравствуй, великий город!», каждый раз знаменовались ужасным и восхитительным взрывом эмоций. Казалось, что Доренко говорит, но его сердце разрывается и вот-вот должно лопнуть.

Это был блестящий человек. Жизнелюб, бонвиван, он любил хорошее вино, отличные мотоциклы, красивые города. И он был эстет. Его речь, его язык непревзойдённы. Он обладал таким словарным запасом, каким, может быть, обладает только толковый словарь Ушакова.

Многое из того, что его окружало, было ему ненавистно и омерзительно. Своё отвращение он выражал через уничтожающую иронию: у него был жестокий, истребляющий всякую пошлость и мерзость ум.

Он был отлучён от телевидения. Когда-то, когда на Первом канале царствовал Березовский, он нашёл Доренко, и Доренко сделал Первый канал одним из главных патриотических каналов. Но Доренко оказался неугоден: у него был слишком острый, слишком ослепительный и слишком злой язык. Его отлучили от канала и тем самым лишили среды, где он мог проявлять свою гениальность. Радиостанция «Говорит Москва» была ему тесна, он не помещался в этот жанр, в эту рамку, он рвался из неё...

Доренко — это звезда русской журналистики, которая, к сожалению, погасла. Как горько закрывать глаза русским гениям, таким, как Сергей Доренко.

Александр Проханов // "Завтра", №19, 15 мая 2019 года
berlin
jewsejka
Океан Тихий, Русский…

Беседа главного редактора газеты «Завтра» с командующим Тихоокеанским флотом, адмиралом Сергеем Авакянцем.

[Александр Проханов:]
— Сергей Иосифович, благодарю вас за предоставленную возможность взойти на борт крейсера «Варяг».

Ещё молодым человеком, начинающим писателем, я встречался с адмиралом Горшковым, главнокомандующим Военно-Морским Флотом Советского Союза. Помню, как он стоял в своём кабинете в штабе около огромного глобуса, крутил его, как будто земной шар пальцем крутил, и показывал расположение корабельных единиц, баз. Он направил меня на Тихоокеанский флот, и я принял участие в потрясающем учении, когда уничтожался авиационный ордер силами авианосца «Минск», который поднимал штурмовую авиацию, она била по мишеням. Потом работали ракеты «море — море», потом всплывала лодка и била ракетами по той же цели... Грандиозные учения! Я был ошеломлён — прежде всего, моим знакомством с флотом. А сейчас наш флот способен осуществлять такого рода учения?

[Сергей Авакянц:]
— Александр Андреевич, флот пережил очень тяжёлый период 90-х годов. Фактически в то время мы попросту выживали. Нелёгким было и начало 2000-х. Но за прошедшее десятилетие, особенно в последние шесть-семь лет, все вооружённые силы и военно-морской флот (в частности, Тихоокеанский флот) преобразились — я могу сказать это с чистой совестью. По количеству кораблей мы, конечно, уступаем советскому военно-морскому флоту, но по уровню подготовки личного состава, по качеству кораблей, по боевой готовности, по состоянию техники (сейчас в состав флота вливаются новые корабли, совершенно новая техника даже не сегодняшнего, а завтрашнего дня) на данный момент наш флот во многом уже не уступает советскому.

[Александр Проханов:]
— По совокупной мощности?

[Сергей Авакянц:]
— Да. И в скором времени, уже в ближайшие годы будет его превосходить по реальной огневой мощи, по боеготовности. В первую очередь по готовности выполнять задачи любой сложности и по уровню подготовки офицерского и личного состава. Не надо забывать, что у нас сейчас весь флот — профессиональный, все надводные корабли, все подводные лодки переведены на контрактную основу, то есть на флоте служат взрослые мужчины, подготовленные профессионалы.

Буквально в последние годы в вооружённых силах и, в частности, на Тихоокеанском флоте, проведён ряд масштабных учений. В прошлом году прошли масштабные манёвры «Восток- 2018», когда фактически весь флот вышел в океан и решал задачи сразу на нескольких операционных направлениях. Силы флота действовали от Северного Ледовитого океана (Чукотского моря) до Японского моря. То есть это учение сопоставимо с учениями советских времен, а во многом, по отдельным показателям, даже превосходят их.

[Александр Проханов:]
— Выход Советского Союза в Мировой океан был огромным событием: и стратегическим, и военным, и политическим. Потому что всё-таки советский флот держался в основном берегов. Сейчас мы не отступились от Мирового океана, мы — в океане?

Read more...Collapse )

Александр Проханов // "Завтра", №18, 8 мая 2019 года
berlin
jewsejka
На нашей улице — праздник

9 мая, как всегда, на Красной площади состоялся парад Победы. Сияло солнце, сверкало злато куполов, красная, как заря, пламенела кремлёвская стена. Куранты сближали свои стрелки, и над площадью катился золотой волшебный рокот. Из Спасских ворот выезжал лимузин, и в нём министр обороны осенял себя крестным знамением, как это делают богомольцы, приходя под стены монастыря или ступая на порог храма.

Парад начался, как великолепное богослужение. Стояли ряды военных. Облачённые в амуницию, с автоматами, крепкие, светлолицые, они приветствовали министра, подъезжавшего к ним в чёрном лакированном автомобиле.

Кончился осмотр войск, грянул оркестр. Гудящая, рокочущая, дышащая огнём медь выдувала военные марши. И "коробки" военных одна за другой ступали на брусчатку, начинали свой победный торжественный марш. И в момент, когда головные части приближались к Мавзолею, когда впереди проносили алое знамя Победы — то самое, что, овеянное дымными ветрами Берлина, пламенело над разгромленным куполом Рейхстага, когда сияли сабли почётного караула — и все взоры были устремлены на Мавзолей, этот гранитный, тёмно-малиновый кристалл с надписью "Ленин", вышел Иосиф Сталин. И войска приветствовали появление генералиссимуса. Он был один. В парадной белой форме, в фуражке. На его груди сверкал бриллиантом орден Победы. Лицо его было спокойным, просветлённым. Он смотрел на войска, которые шли мимо него, печатая шаг. Поравнявшись с трибуной Мавзолея, войска кричали "Ура!" своему генералиссимусу, своему победному вождю. Это были войска, прошедшие Сирию. На груди военных красовались ордена и медали, полученные за ту ближневосточную войну.

Шагали моряки, которые только что сошли с кораблей, побывавших на Средиземном море, на нашей средиземноморской эскадре, выполнявшей сложнейшие задания в этой акватории мира.

Проходили пограничники, которые отбивали атаки террористов, и на их мундирах пламенели награды и нашивки за ранения в боях. Все они шли, обращая свои восхищённые лица к вождю. А тот поднимал руку, приветствуя воинов. За войсками двинулись грозные колонны техники. Рокотали по брусчатке танки. В люках стояли танкисты, отдавая честь вождю.

Катились грандиозные гиперзвуковые ракеты. Двигались на мягких шинах бэтээры и разведывательные машины. Грохотали самоходные гаубицы и зенитно-ракетные комплексы. Командиры орудий с восхищением смотрели на генералиссимуса. А тот молча стоял на трибуне, глядя на проходящие мимо боевые машины.

Небо загудело от несметного количества самолётов. Летели громады, затмевая своими крыльями и фюзеляжами небеса. Сверхзвуковые стратеги "Белые лебеди", их сопровождали сверхновые истребители пятого поколения, лучшие истребители мира. Неслись эскадрильи штурмовиков, бомбардировщиков, овеянные славой Сирийской кампании. Вождь поднимал к небу глаза, смотрел, провожая самолёты взглядом, и прославленные лётчики видели из небес кристалл Мавзолея и стоящего на нём генералиссимуса.

Прогремел парад, прогрохотали барабанщики, пройдя стройным шагом по Красной площади. И на площадь вышли народные колонны "Бессмертного полка". Люди несли в руках портреты своих отцов, дедов, прадедов, воевавших на фронтах войны, павших под Сталинградом, Курском, Берлином. Они несли эти иконы с ликами их родных мимо Мавзолея. Сталин смотрел на них. И видел, как те, кто был изображён на портретах, превращались в живых людей, спускались на землю и шли вместе со своими детьми, внуками и правнуками. И Сталин смотрел, как мимо него проходили богатыри 1-го и 2-го Украинских фронтов, Белорусского фронта. Проходили грозные дивизии, отражавшие немцев под Москвой, переходившие в контратаки под Сталинградом, бившиеся на Курской дуге. Он смотрел на тех, кто его волей отправлялся к берегам Днепра, Дуная и Шпрее. На тех, кто осуществлял Десять сталинских ударов. И те, кто шёл, славили своего генералиссимуса, кричали ему победное "Слава!"

Когда многочасовое шествие "Бессмертного полка" подходило к концу, из рядов идущих по площади выбежала маленькая девочка. Она держала в руке золотой цветок одуванчика. Она взбежала по ступеням Мавзолея к вождю и передала Сталину золотой цветок. Он взял его, и они с девочкой стояли на Мавзолее и смотрели, как удаляются последние колонны "Бессмертного полка". И лётчики, которые пролетали над Красной площадью, видели крохотный золотой огонёк, загоревшийся на граните Мавзолея. А потом, когда они улетели за пределы Москвы, то увидели, что вся русская земля была золотая, вся она зацвела одуванчиками — этими цветами русского рая.

Александр Проханов // "Завтра", №17, 1 мая 2019 года
berlin
jewsejka
Мой Дагестан

О чём мечтает Дагестан, о чём мечтает дагестанский народ: аварец, лакец, даргинец, живущие в Дагестане русские, азербайджанцы, армяне? Как угадать мне эту таинственную сокровенную мечту, которая влечёт дагестанский народ в извилистом ущелье его исторической судьбы, переливая его волшебную таинственную мечту в русскую державную мечту, питает её и сама наполняется её могучим дыханием?

Я ищу эту мечту в цветущих виноградниках и садах, касаясь губами белых лепестков, вдыхая благоухание яблонь, заглядывая в глубину бездонных пропастей с хрупкими струйками водопадов, с недвижными облаками, присевшими на вершине Кавказских гор. Хочу услышать мечту, сидя в чайхане, разговаривая с простым людом, который зашёл сюда попить чаю, поиграть в нарды, посудачить о политике, жизни, о семейных делах. В научных лабораториях среди математических формул ищу эту мечту, желая угадать её таинственную формулу. Ищу дагестанскую мечту среди бесстрашных бойцов, побывавших под огнём террористов, получивших свои раны на горных дорогах и лесистых склонах. Любуюсь восхитительными танцами, отламываю от горячих караваев ломоть пшеничного хлеба, окуная его в солонку.

Дагестанская мечта — что она?.. Откройся мне в своём нежном волшебстве, в неукротимом могуществе…

Беседую с главой региона Владимиром Абдуалиевичем Васильевым. Седовласый, с офицерской выправкой, он подбирает деликатные слова и точные определения, говоря о сложнейшем мучительном процессе, который реализуется сегодня в дагестанском обществе. Процессе, именуемом очищением.

Россия озабочена скопившимися на окраинах городов мусорными кучами, свалками отходов, которые уродуют и губят природу, арктические льды, памятники архитектуры. Но мало одной борьбы с промышленными и бытовыми отходами. Наша общественная и социальная жизнь наполнена шлаками, вредоносным социальным хламом, отходами той социальной химии, в которой складывалось и продолжает складываться государство Российское. Борьба с этими общественными и социальными отходами является национальным проектом не менее важным, чем "Арктика" или "Дальний Восток". Здесь, в Дагестане, с приходом Васильева это очищение приобретает системный, многоаспектный характер. Само появление в Дагестане Васильева, опытного правоведа, борца с организованной преступностью, связано с прямым заданием президента Путина — провести эту работу в Дагестане системно, добыть системный опыт, который потом может быть транслирован в другие регионы России, где уже повсеместно началась эта грандиозная операция — очищение.

Read more...Collapse )

Александр Проханов // "Завтра", №17, 1 мая 2019 года
berlin
jewsejka
Андрей Малахов или Георгий Жуков?

Победа на президентских выборах Зеленского, этого яркого и смышлёного представителя шоу-бизнеса, заставляет иначе взглянуть на само явление шоу-бизнеса, перестать рассматривать его как средство развлечения, как дорогостоящую индустрию досуга. Взглянуть на него как на мощный инструмент сокрушения существующих авторитарных структур, перед которыми оказываются бессильными "оранжевые революции". На смену "оранжевым революциям" с их сакральными жертвами приходит шоу-бизнес с его кумирами, которые используют накопившееся в обществе социальное раздражение, неприязненное отношение к набившим оскомину авторитарным лидерам, унылым политикам, полагающимся на выборные технологии, фальсификацию и контроль над избирательным процессом. Все это ломается шоу-бизнесом — этой ослепительной, песенной, музыкальной, танцевальной игрой, смеховой культурой, изощрённым или грубым эротизмом, которые овладевают сознанием обывателя, а также протестующего, раздражённого интеллигента, ведёт их к урнам в том направлении, куда указывают продюсеры шоу-бизнеса.

Голливуд, Бродвей, Лас-Вегас — вот три могучих центра шоу-бизнеса, откуда в мир изливаются артистические технологии, стили, вечно меняющийся дизайн. Не ЦРУ, не транснациональные корпорации, не тайные агенты влияния, а продюсеры и кумиры шоу-бизнеса триумфально проходят все предвыборные препоны, занимают места в президентских креслах, в кабинетах мэров. Победа на Украине Зеленского — это триумф шоу-бизнеса в его новом, блестяще проявившем себя качестве. Шоу-бизнес — политическое оружие.

В те дни, когда на Украине Зеленский победоносно шёл к власти, затыкая за пояс беспомощного, разъяренного Порошенко, в эти дни в России проходили две мощнейшие кампании, которые словно аранжировали эту украинскую победу. Целую неделю Россия по всем каналам праздновала семидесятилетие Аллы Пугачёвой. Два её бессменных ассистента — Галкин и Киркоров — водили Пугачёву с экрана на экран, с одного телешоу на другое, где рассказывалось о любовниках примадонны, о её нежных чувствах ко множеству именитых людей, о её верхней и нижней одежде, о её прическах, стилистах, о суррогатном материнстве, о её яйцеклетках, о способностях сперматозоида проникать в самые древние склепы когда-то плодоносивших руин. И российский народ неотрывно смотрел передачи, глотал, захлёбывался от этого разноцветного, приторно-сладкого, ядовито пьянящего напитка.

Вслед за Пугачёвой Анастасия Волочкова и Ксения Собчак устраивали на телевидении свои женские дуэли. Показывали зрителям свои спальни, постели, свои колготки, снимали с себя эти колготки и демонстрировали ошеломлённому российскому зрителю свои ягодицы, голые животы, свои чуть прикрытые прозрачной тканью промежности, пикировались, объяснялись в любви, говорили о поэзии, о высоком стиле в танце и архитектуре. И снова — о любовниках, о сожителях. О Сулеймане Керимове, который был любовником Волочковой, а после того, как она изменила ему, возненавидел её и стал гнать, закрыв для неё Большой театр.

А чего стоит признание Ксении Собчак, недавно ушедшей от мужа и обретшей счастье в объятиях известного режиссера? Чего стоит её признание на людях о своём сладострастном романе с Умаром Джабраиловым, тем самым, что стрелял из пистолета в гостинице "Москва"? И снова неотрывное внимание миллионов. И гениальный продюсер Малахов, как дрессировщик, водил на шёлковом поводке этих двух восхитительных львиц, рождая такие потоки эмоций, такие вожделенные взоры телезрителей, такое пьянящее обожание, перед которыми меркнут все политические ток-шоу, которые лишь в малой части являются политическими. А главная их задача и роль в том, чтобы стравливать между собой политических интеллектуалов, превращая их в бешеных собак, что само по себе является поразительным зрелищем.

Российский шоу-бизнес уже вышел на политическую арену. Ксения Собчак со своими голыми ногами, весёлым цинизмом, ослепительной безнравственностью уже баллотировалась в президенты России. Её пригласили участвовать в президентских состязаниях, желая разукрасить и оживить унылую состязательность, в которой действуют блёклые и невыразительные политики с набором своих партийных утверждений, от чего вянут цветы в горшках. Она же, Ксения Собчак, снова идёт на выборы в Петербурге, где её, по-видимому, ожидает гораздо больший успех, ибо российское общество, и петербургское в частности, изнывает от тусклости и разнообразия, от лицемерия политиков и безысходности обыденной жизни. И в эту обыденность ворвется, как комета, Ксения Собчак, сидя на огненной метле. И публика, которая двадцать лет развращалась этой восхитительной ведьмой в её передаче "Дом-2", в этой звероферме, где люди превращаются в скотину, в её гламурных походах по прилавкам и страницам глянцевых журналов, эта публика отдаст Собчак свои голоса.

После победы Зеленского на Украине следует изменить свой взгляд на шоу-бизнес. На него надо смотреть так, как вулканологи смотрят на извержение вулканов, как истребители танков наблюдают появление у горизонта танковых колонн врага. Шоу-бизнес — оружие, против которого нет защиты. Цифровая реальность, которая до сих пор не осмыслена и рождает в одних эйфорию, а в других — апокалиптический ужас, эта цифровая реальность сливается с шоу-бизнесом, образуя ещё более мощный загадочный субстрат, в котором кроются футурология и политика XXI века.

Социальные инженеры в администрации президента, конструирующие то одну, то другую выборные кампании и привлекающие в эти кампании ярких представителей шоу-бизнеса, играют с огнём. Если Невзоров объединится с Ксенией Собчак, а Шнур объединится с Киркоровым, что может противопоставить им официальная сторона — лопату Беглова? Шоу-бизнес грядёт, сметая библиотеки, церкви, памятники великим воинам. Идет великая битва, беспощадная брань. Сражаются бесчисленные сонмища шоу-бизнеса — все эти певички, юмористы, матерящиеся хохмачи, блистательные клоуны, нарядные геи — и "Бессмертный полк" с портретами убитых героев минувшей великой войны. Кто победит в России: шоу-бизнес или "Бессмертный полк"? Малахов или маршал Жуков?

Александр Проханов // "Завтра", №17, 1 мая 2019 года
berlin
jewsejka
Россия — ковчег

Пасхальной ночью в русских православных церквях светло от свечей. Горят лампады, мерцают золотые иконостасы, светится серебро на плащаницах. Озарённые лица, поющие голоса, живые цветы у чудотворных икон. В полночь распахиваются Царские врата, из них к восхищённой пастве вылетают священники в золотых, голубых, пурпурных, изумрудно-зелёных, снежно-белых облачениях. С ликующими возгласами «Христос воскресе!» раскрывают объятия. И паства вторит им. Движутся вокруг церквей крестные ходы, гудят колокола, и люди целуют друг друга.

В эту пасхальную ночь русские церкви собрались на совет. Состоялась их великая пасхальная встреча. На встречу сошлись храм Христа Спасителя, Елоховский собор, храм Покрова на Нерли, церковь Спаса на Нередице, могучие соборы Дивеева и Боголюбова, храмы Псково-Печерского, Ферапонтова, Макарьевского и Кирилло-Белозерского монастырей. А также множество церквей провинциальных городков и селений, крохотные придорожные часовни, где чуть мерцали пасхальные лампадки. Русские церкви посылали свои молитвы, слова сострадания и братской любви в Париж к собору Парижской Богоматери, что сгорел на острове Сите и стоял омертвелый, наполненный гарью и тьмой.

Русские храмы скорбели об участи великого католического собора, об участи католической христианской Европы, которая отреклась от Христа. Одни католические соборы пустуют, в других совершаются кощунственные однополые свадьбы, в третьих содомиты устраивают свои бесовские пляски, стены четвёртых покрываются хулою и сквернословием. Европа отвернулась от Христа. Бесится, веселится, стяжает, выбирает мэрами и президентами геев и педофилов. Христос рыдает в опустелых католических храмах. И они в канун католической Пасхи сошлись на свой Вселенский сход. Там был Кёльнский собор, собор из Толедо, собор Святого Марка из Венеции, собор Святого Петра из Рима и собор Парижской Богоматери в своём бесподобном величии. Эти великолепные соборы сетовали на обезумевших европейцев, которые не внимали увещеваниям добрых пастырей, благоразумных епископов, не слушали и самого понтифика, рассылавшего из Ватикана горькие буллы.

Соборы решили прибегнуть к последнему средству, чтобы достучаться до сердец омертвевших духом европейцев. Собор Парижской Богоматери решил сжечь себя, чтобы этот шаг самосожжения ужаснул заснувших европейцев, прервал их страшный сон, вернул им веру — чтобы они вновь узрели Христа. Собор Парижской Богоматери простился со своими собратьями и поджёг себя. Накануне католической Пасхи он страшно горел, словно смоляной костёр, озаряя Париж. Тысячи парижских ворон, красных от огня, носились над собором, стеная и каркая.

И теперь российские церкви скорбели о сгоревшем соборе, скорбели о католических святынях Европы, об отринутых европейцами великих европейских соборах. Русские церкви звали их к себе, в Россию, где жив и славен Христос, где поднимаются из праха монастыри и престолы, обещали европейским собратьям свою православную любовь. Европейские соборы вняли братскому зову русских церквей и пошли своим громадным готическим шествием в Россию, где русские церкви гостеприимно отвели им лучшие места на опушках лесов, среди цветущих лугов, на берегах великих русских рек и озёр.

Кёльнский собор возвышался своим островерхим шпилем среди вологодских ёлок. Собор Святого Марка встал неподалёку от Дивеева, окружённый дубами и липами. Собор из Толедо нашёл себе место под Ярославлем, на Волге, окружённый колокольчиками и ромашками. Собор Святого Петра возвысился в Петербурге, неподалёку от Исаакия, и теперь над Северной столицей России золотились два громадных восхитительных купола. Собор Парижской Богоматери встал неподалёку от Ростова Великого, на берегу лазурного озера Неро. Ростовские звоны славили появление среди русских раздолий парижского собора. Русские мастера возвращали сгоревшему собору его былое величие, он стал таким, как прежде, каким его знали и любили парижане. Лишь химеры на кровле утратили своё зверское обличие и стали похожи на серафимов.

Так состоялось долгожданное примирение церквей, начало которому положил поцелуй патриарха Московского и всея Руси, облобызавшего ватиканского Папу. Католическая Европа была спасена среди русских шатров и колоколен, русских цветов и крашеных пасхальных яиц. Не так ли поступил старец Филофей, приняв в Москву, в Третий Рим, поруганные на Западе Христовы ценности? Не так ли поступил великий русский мистик патриарх Никон, перенеся под Москву на берега подмосковной речки Истры священный Иерусалим, сберегая его от рассерженных «сарацинов»?

Россия — это ковчег, который собирает в себя всю гибнущую жизнь, всю красоту и праведность мира, спасая их от вселенского потопа. «Христос воскресе!» — восклицаем мы, глядя на воскресшего Спасителя, окружённого лучами славы. Христос стоит на палубе русского ковчега, как статуя на носу корабля, и ведёт этот русский ковчег под звёздами, среди которых сияет негасимая голубая звезда — Вифлеемская, пасхальная, русская.

журнал ИЗБОРСКИЙ КЛУБ, №2(68), 2019 год
berlin
jewsejka


номер журнала в формате PDF

журнал ИЗБОРСКИЙ КЛУБ, №1(67), 2019 год
berlin
jewsejka


номер журнала в формате PDF

Александр Проханов // "Завтра", №16, 24 апреля 2019 года
berlin
jewsejka
Ногою твёрдой стать в Приморье

Беседа главного редактора газеты «Завтра» Александра Проханова с губернаторо Приморского края Олегом Кожемяко.

[Александр Проханов:]
— Олег Николаевич, рад возможности побывать на вашей земле, такой дорогой каждому россиянину. Я поставил перед собой довольно амбициозную задачу, связанную с формулированием российской идеологии, в которой мы все так нуждаемся. И вот двигаюсь по городам и весям, и в каждом регионе стремлюсь выявить его глубинную сущность, его сокровенную тайну, сокровенную мысль. Стремлюсь показать, как, исходя из своей истории, из своего ландшафта, из типологии людей, которые здесь живут, из драм и бед, которые переживал регион, из побед, которые он одерживал, — как из всего этого регион формирует своё миросознание, выводит идеологическую формулу. То есть я занят, по существу, поиском региональных идеологий. Приехал в Приморье, побывал на заводе "Звезда", на острове Русский, в порту Находка. И у меня уже накопилось столько впечатлений! Грандиозный регион!

Вы сами, Олег Николаевич, — человек дальневосточный. А что вы ощутили, когда пришли в регион губернатором?

[Олег Кожемяко:]
— Как вы знаете, Александр Андреевич, я родился в этом регионе, провёл детство, юность, студенческие годы, взрослая жизнь здесь началась. Отсюда я шагнул в политику: был депутатом Законодательного собрания края, в 2002 году представлял Приморский край в Совете Федерации.

Здесь мои родители жили, родился мой сын, здесь он живёт и работает. Для меня Приморский край — земля близкая, родная, она является моей по всей своей сути. Я здесь живу и очень комфортно себя чувствую.

[Александр Проханов:]
— Россия огромна, состоит из разных регионов, все они непростые, у нас вообще нет простых регионов. Но всё-таки в Центральной России регионы достаточно умеренные. А ваш регион — очень бурный, он включён в один из трёх геостратегических проектов сегодняшней России: "Арктика", Южный (Крымский) и Дальневосточный. И проект Дальнего Востока — это громадная и до конца, может быть, не прорисованная модель русской экспансии в Тихоокеанский регион. Что из себя представляет этот геостратегический проект — "Дальний Восток"?

[Олег Кожемяко:]
— Дальнему Востоку нельзя не уделять особого внимания. И такое повышенное внимание было всегда: в царское время, когда сюда прочно ступила нога России, был основан город Владивосток. Россия активно внедрялась в регион в начале XX века — при Витте и Столыпине… Грандиозной была эпоха освоения большого Дальнего Востока в период 60—70-х годов прошлого века, когда была принята программа по социальному, экономическому и военно-промышленному развитию Дальнего Востока. И, конечно, новый вектор развития придал нашему краю президент Владимир Владимирович Путин, который уделяет огромное внимание Дальнему Востоку, видит в этом стратегическое преимущество России на Востоке. Ведь нельзя не учитывать тот фактор, что в Азиатско-Тихоокеанском регионе сосредоточено 50% населения Земли, создаётся 60% мирового валового продукта. Поэтому, конечно, не пользоваться возможностями, преимуществами, что даёт Дальний Восток в мировых масштабах, в плане влияния России на те или иные экономические, социальные процессы, невозможно. И не учитывать потенциал Приморья, где есть незамерзающий порт, железная дорога, попросту нельзя. Государство вкладывает значительные денежные средства в развитие Дальнего Востока, видит здесь огромные перспективы, потенциал, нереализованные возможности, которые предстоит реализовать. На Дальнем Востоке есть природные ресурсы, которые нужно перерабатывать и поставлять в готовом виде на рынок — как мировой, так и внутренний. Нам есть что предложить и миру, и нашим согражданам. Здесь — неосвоенные территории, которые можно и нужно заселять. Здесь открыты возможности интеграции Азиатско-Тихоокеанского региона через Дальний Восток и в Россию, и в Европу.

На этом участке, эдаком восточном форпосте, как раз и будут происходить все те процессы, которые значительным образом повлияют и на экономику страны, и на её стратегическое международное положение. Мы понимаем суть поставленных перед нами задач и вместе с правительством, вместе со всеми людьми, которые здесь живут, реализуем их и будем реализовывать и в дальнейшем.

Read more...Collapse )

Александр Проханов // "Завтра", №16, 24 апреля 2019 года
berlin
jewsejka
Смех и пепел

Ещё накануне украинских выборов во время дебатов на стадионе в Киеве было очевидно, что победит Зеленский. Порошенко выступал сыто, откормленно. Он объелся мяса — того, растерзанного снарядами на Донбассе, и того, что обугленное лежало на улице Грушевского в дни Майдана.

Зеленский выглядел голодным, он выступал натощак. Он был поджарый, в глазах его горел огонь гастрономических желаний. Он рвался к мясу. И мясо, заполнившее трибуны стадиона, ревело, свистело, радуясь тому, что скоро будет съедено.

Как случилось, что победители Майдана, натолкав своих людей повсюду — в политические верхи, в экономику, промышленность, в газеты и на телевидение, в культуру, в дипломатические ведомства, в партии, в армию, как случилось, что все эти тягнибоки и яроши, климкины и аваковы, коломойские и порошенки, заграбастав себе всю Украину, закатав её в многослойный гудрон, допустили, чтобы сквозь этот гудрон пробился Зеленский? Он пробился не как травинка в крохотную щель. Не как упрямый гриб сквозь лопнувшую коросту асфальта. Он появился сквозь гигантскую пробоину, которая образовалась в украинской элите, что безраздельно контролировала власть на Украине с 2014 года.

Как наши российские политологи, изнемогая на политических шоу, состязаясь с чубатыми или лысыми «западэнцами», как они могли проворонить явление Зеленского?

Может быть, русская разведка присылала из Киева в Кремль аналитические справки о скором триумфе Зеленского? Может быть, русская дипломатия после позора Черномырдина и Зурабова очнулась и призывала Москву присмотреться к эстрадному хохмачу, к его бегающим глазкам и острым зубкам? Нет, интеллект российских разведчиков и политологов сплоховал. Их слух был восприимчив к скрежету гусениц на Донбассе, к шёпоту тайных осведомителей и агентов, но он не был восприимчив к смеху. Смех не воспринимался ими как оружие, не воспринимался как страшная сила, способная разрушать империи, уничтожать репутации, свергать вождей и монархов, превращать святыни в горы мусора, принуждать народ плясать чечётку на костях мучеников. С огромным опозданием, за день до финальных выборов, они поняли, что смех и шоу-бизнес стали владыками мира. «Владыкой мира будет смех» — это один из самых главных и драгоценных уроков победы Зеленского.

Шоу-бизнес с его отвратительным бесстыдством, с его порочными королями и королевами подбирается к Кремлю. На русское общественное мнение обрушиваются ударные волны смеха, разбивая вдребезги черепа обезумевших обывателей. Они уже больше не могут без смеха, «подсели» на смех. У них начинается ломка, если их отлучают от вечно хохочущего «Эха Москвы», от «Камеди клаб» с его непрерывным гоготом, от Петросяна с его смешками и ужимками, от Урганта, который вдыхает кислород, а выдыхает веселящий газ, отчего дуреют зрители его телепрограмм. Смешки и анекдотики, которыми грешит даже Норкин, эти смешки сползают куда-то в глубь трусов, и там, ниже пояса, находят повод посмеяться.

После победы Зеленского центр украинской государственности переместился из Киева в Одессу, в эту столицу мирового смеха, туда, где живёт «дежурный по стране» Жванецкий, откуда, как крылатые муравьи, вылетают сонмы смехачей, наполняя эстрады, клубы, сатирические журналы, теле- и радиопередачи. Одесская смеховая культура является фактором мировым. «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди».

На одесском крематории висит надпись «Смех и пепел». Смеховая культура победила. Теперь нельзя будет без смеха говорить о детях, умирающих от онкологических заболеваний. О стариках, которые рыдают, когда на их глазах разрушаются памятники великой войны. Об ополченцах Донбасса, стоящих насмерть у окраин Луганска и Донецка.
Когда Зеленский станет во главе страны, ему не хватит своих украинских шоуменов, он может обратиться к России. Алла Борисовна Пугачёва с её суррогатным материнством вполне может стать министром обороны Украины. Галкин возглавит Министерство иностранных дел. Киркоров пойдёт в Министерство культуры. Музыкант Макаревич станет министром по делам восточных территорий.

Пускай Зеленский пригласит на должность главы Госсовета Ксению Анатольевну Собчак. Но та не пойдёт. Она рвётся в Кремль. Рассказывает о своих любовниках, показывает голые ягодицы, обнажает следы пластических операций. Она хочет стать президентом России. Все геи и лесбиянки видят в ней своего кандидата. Когда она обыграет на выборах усталых и изнурённых представителей партий, под восторженный рёв почитателей будет присягать в Кремле на Конституции, вместо своей первой президентской речи она сделает шпагат, подражая Анастасии Волочковой. И мы услышим хруст её сухожилий и костей и восторженный хохот обожателей.

Среди этого вселенского смеха никто не заметит, как по тайному водостоку льётся бесконечная река славянских слёз, и от них на пространствах Украины и России образуются солончаки, белоснежно сверкая на солнце.

Беседа Александра Проханова с Василием Авченко // "Завтра", №15, 17 апреля 2019 года
berlin
jewsejka
Русский — значит всесильный

Беседа главного редактора газеты «Завтра» с писателем Василием Авченко.

[Александр Проханов:]
— Василий Олегович, существуют такие понятия, как "дальневосточное самосознание", "дальневосточный тип человека", "дальневосточная мечта" — нечто такое, что возвело здесь дальневосточную цивилизацию. А можно ли говорить о дальневосточной русской цивилизации?

[Василий Авченко:]
— Безусловно, можно, Александр Андреевич. Другое дело, что я не стал бы слишком обособлять это понятие, противопоставлять его более широкому — "русской мечте", "русской идее". Да, есть сибиряки, есть дальневосточники, есть русский Север. Но отличия в характере, привычках или социальном поведении русского человека на разных берегах нашего континента, мне кажется, минимальны. Если мы возьмём Китай (или даже Германию, Италию — страны, которые нам кажутся небольшими), то окажется, что люди, живущие в различных точках этих стран, отличаются друг от друга гораздо сильнее, чем москвич отличается, предположим, от сахалинца. Говорю это как житель Владивостока.

[Александр Проханов:]
— А помор от кубанского казака?

[Василий Авченко:]
— Если рязанцев переселить в Приморье, а приморцев — под Рязань, ничего принципиальным образом не изменится. Рязанцы быстро станут "моряками", только и всего.

[Александр Проханов:]
— Ты так считаешь.

[Василий Авченко:]
— Может быть, я несколько утрирую, определённые различия, конечно, присутствуют. Не говоря уже о наших национальных республиках. Но в целом и в главном — это всё равно один тип характера, один и тот же человек, который за полтора столетия дошёл от Урала и даже не до Тихого океана, а до Аляски и Калифорнии. Утвердился в дальневосточной тайге, на тихоокеанских берегах, среди лиан и тигров, но остался собой. Принёс сюда, на Восток, свою веру, свои вкусы, свой язык. Русский язык удивителен: на всей гигантской территории нашей страны он практически один и тот же. Ну, есть где-то оканье, где-то аканье, где-то побыстрее речь, где-то помедленнее, где-то свои словечки, как у нас "сопки" вместо холмов, но это один язык. В том же Китае жители разных провинций зачастую не могут на слух воспринять речь друг друга. Не то у нас: мы говорим на одном языке во всех смыслах этого слова. И это кажется мне даже более важным и более удивительным, чем те различия, которые есть между казаками, поморами, сибиряками и так далее. Страна удивительным образом спаяна.

[Александр Проханов:]
— Мне кажется, что ландшафт гигантского континента не может не сказываться на тех популяциях, которые этот ландшафт населяют. Если верить в великую гумилёвскую теорию, когда народ или популяция зажаты между ландшафтом и космическими излучениями, то сам по себе народ является удивительным синтезом этого ландшафта и космоса. Звезды везде разные, ландшафт разный. Почему же тогда популяция одна и та же?

Read more...Collapse )