апрель 2011

ru_prokhanov


Александр Проханов, писатель и журналист

сообщество читателей и слушателей


Александр Проханов // "Завтра", №38, 21 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Реквизиты

Станислав Александрович Белковский выпустил в свет новые денежные знаки. Пятитысячная купюра была с портретом Михаила Касьянова и получила на родине название "косяк". Тысячная купюра с портретом Навального звалась в народе "валик". Купюра в пятьсот рублей с портретом Владимира Рыжкова звала "рыжик". Сторублёвка с портретом Гарри Каспарова звалась "каспарик". Пятирублёвки с портретом Ильи Яшина звались "яшки". Бумажные рубли с портретом Ильи Пономарёва назывались "пономарёнки".

Кроме бумажных купюр Станислав Александрович Белковский чеканил металлическую монету. Пятикопеечная монета с профилем Ольги Бычковой звалась "бычок". Три копейки с профилем Ольги Журавлёвой звались "журик". Две копейки с Оксаной Чиж звались "чижик". Одна копейка с профилем Наргиз Асадовой в народе звалась "садок". Полкопейки с профилем Ксении Лариной звались "полушкой", а серебряный рубль с профилем Майи Пешковой назывался в народе "засранец".

Когда Станислав Александрович Белковский делал в магазине крупные покупки, он расплачивался валиками, косяками и яшками. Когда делал мелкие покупки — расплачивался Ольгами Бычковыми, Ольгами Журавлёвыми и Оксанами Чиж. Когда он ронял мелкую монету на землю, ему было лень поднимать с земли бычки, журики, чижики и полушки, и он оставлял их лежать. Их поднимали из грязи бомжи, копили, покупали на них баночку пива. И им было хорошо.

Станислав Александрович Белковский был человек состоятельный. И он имел вклады. У этих вкладов были реквизиты. Алексей Алексеевич Венедиктов и Александр Глебович Невзороф были его реквизитами. Они были восьмизначными, и он их часто путал. Когда он их путал, то вклады, вместо того, чтобы перейти к Александру Глебовичу Невзорофу, приходили к Алексею Алексеевичу Венедиктову. А когда он снимал вклады с Алексея Алексеевича Венедиктова, от этого страдал Александр Глебович Невзороф.

Станислав Александрович Белковский тоже страдал от этой путаницы и слил оба реквизита, сделав из них один большой реквизит, у которого голова была Александра Глебовича Невзорофа, а хвост Алексея Алексеевича Венедиктова, копыта принадлежали Юрию Кобаладзе, а шерсть была Гусмана. И этот реквизит назывался "вавилонский зверь". Он был трёхзначный, и его легко было запомнить: он состоял из трёх шестёрок. В этом вавилонском звере Станислав Александрович Белковский хранил все свои сбережения, но некоторое количество косяков, валиков, рыжиков и яшек он держал в чулке. В кубышках он держал Ольг Бычковых, Ольг Журавлёвых, Ксений Лариных и Оксан Чиж. У кубышки была прорезь, куда все они влезали. Серебряный рубль с Майей Пешковой туда не влезал. Станислав Александрович Белковский пробовал его на зуб и клал отдельно.

Станислав Александрович Белковский решил все свои сбережения перевести в иностранную валюту и на эти деньги поставить памятник Малюте Скуратову. И когда памятник был поставлен, в народе его стали называть Валюта Скуратов. Бывший генеральный прокурор Скуратов, который был нимфоман, подходил к этому памятнику и утверждал, что это памятник ему. Под памятником Валюте Скуратову находился ход, который вёл в подземное царство. Там жила Набиуллина, которая сидела на финансовых потоках. Набиуллина пила кофе. Когда кофе кончался, у неё портилось настроение, и она устраивала дефолт. Но потом кофе появлялся снова, и начинался экономический рост. Станислав Александрович Белковский спустился в подземное царство и уговорил Набиуллину уничтожить все деньги, чтобы устроить бесклассовое общество. Он предложил Набиуллиной сжечь все деньги. Набиуллина согласилась уничтожить деньги, но сказала, что деньги сжигать не нужно, а нужно бросить их в речной поток. Все деньги привезли на берег реки и бросили в поток, но поток оказался финансовый, и все деньги уцелели, хотя и намокли.

Бумажные ассигнации поплыли вниз по реке и были выловлены в устье Волги местными рыбаками. Часть денег пошла на детский капитал, а другая — на сохранение выхухолей. А металлические деньги сразу пошли ко дну. Но благодаря пузырькам, которые они содержали, они всплыли, выбрались на берег и там обсыхали. Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Оксана Чиж, Наргиз Асадова, Нателла Болтянская, Майя Пешкова, Ксения Ларина сушили свои одежды, расстелив их на земле. А сами, обнажённые, нежились на солнце. Там их застал неожиданно появившийся Малюта Скуратов, который тоже, как прокурор Скуратов, был нимфоман. Он набросился на сидевших на берегу женщин и причинил им много вреда. Особенно досталось Оксане Чиж, которая после всего долго чистила свои пёрышки.

Вавилонский зверь вновь распался на составные части, и каждая из этих частей перестала быть трёхзначной и именоваться числом зверя. Финансовые операции Станислава Александровича Белковского восстановились, и они были транспарентными. В этих новых условиях Станислав Александрович Белковский не стал менять денежную систему. Изменения коснулись только серебряного рубля. Он стесал с рубля профиль Майи Пешковой и отчеканил свой профиль. Этот профиль напоминал профиль императора Клавдия с лавровым венком на голове. И в народе он всё равно звался "засранец".

Александр Проханов // "Завтра", №38, 21 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
«Матильда» как поле боя

Фильм режиссёра Учителя «Матильда» - не просто кинофильм, не просто произведение искусства, не просто эстетическое диво. Это оружие, отточенный гарпун, направленный умным китобоем в самую сердцевину русской боли. Этот гарпун пробивает в храме царские врата и ударяет в алтарь. Он ранит православное сознание в самое уязвимое и больное место – он бьёт в царя, который для сегодняшней православной церкви является святым мучеником, главной духовной основой возрождающегося в России православия. Вырви образ царя-мученика из православного миросознания – зашатаются все алтари, зарыдают все святые, обезлюдеют храмы, умоются кровавыми слезами верующие.

Но это удар не только по православию. Это удар по всему русскому, по обездоленной русскости, которая после 1991 года не находит себе места вроссийском обществе. Она не находит себе места в литературе, где исчезли великие деревенщики Распутин, Белов, Абрамов. Не находит места в музыке, в которой исчезла русская песня, русский романс, симфонии великих Прокофьева и Свиридова. Её нет в патриотических русских организациях, которые выморочны и существуют как однодневки, распадаясь при первом дуновении жестокого социального ветра.

В 90-е годы либералы называли русских фашистами. А сегодня суровая власть охотится за националистами, прячет их за решётку, используя для этого жестокие уголовные уложения.

Русскость находит себе приют в монастырях и храмах. Она прячется за монастырскими стенами, как пряталась в период татаро-монгольского нашествия, унося из пожаров, сберегая в монастырях священные тексты и драгоценные манускрипты.

Сегодня эта укрывшаяся в монастырях русскость, осаждаемая русофобами, мнительная, чувствительная к обидам, исполнена страданием.Гарпун, запущенный режиссёром Учителем, ранил эту русскость, настиг её в монастырских твердынях. И она, раненая, испытывая боль, выскакивает из-за монастырских стен шумными бестолковыми ватагами, кидает зажигательные бутылки, обливает нечистотами своих недругов. А потом под улюлюканье неприятеля вновь укрывается за монастырскими стенами.

Господин Учитель принадлежит к той когорте, которая в начале ХХ века демонизировала романовский централизм, изгрызла обветшалый ствол русской государственности и повалила его. Она же – умная, разрушительная, беспощадная – привела к падению монархии. Она же, эта сила, через 70 лет накинулась на дряхлеющий советский централизм, и, как бобры перегрызают ствол дерева, так она перегрызла древо советской империи, и оно рухнуло. Теперь эта сила грызёт своими жёлтыми сильными зубами древо путинского централизма, обрекая его на падение. Эта демоническая сила вобрала в себя множество умных, смелых, блистательных и беспощадных людей. Эта сила исконно ненавидит державное государство российское, не желает ему величия, не желает ему великих пространств, не желает ему великой истории, грызёт, точит, оскверняет его, внушая народам, населяющим империю, чувство гадливости и неприятия к своей стране. Эта ненависть не объяснима ни национальным, ни сословным, ни социальным. В этом зверском чувстве присутствует какая-то древняя тоталитарная секта, храмы которой находятся на обратной стороне Луны в безводном Море Дождей.

В сегодняшней России существует три фрагмента, три льдины, на которые раскололось некогда единое советское общество. Это либералы, победившие в 1991 году. Это красные, советские, проигравшие в том же году. И белые православные монархисты, которые проиграли в 1917-м, и весь ХХ век несли непомерные траты.

Три эти льдины, три фрагмента находятся в броуновском движении, то сталкиваются друг с другом, то сращиваются, образуя прихотливые и случайные конгломераты.

После 1991 года белые государственники стремились объединиться с государственниками красными и вместе дать отпор победившим либералам. Этот союз во многом удался. Но затем белые пренебрегли этим союзом с красными и качнулись в сторону либералов, создавая эфемерные нелепые союзы– союзы тех, кто уничтожал монархию, с теми, кто эту монархию представляет. Теперь, когда после поражения двухтысячных годов, после разгона Болотной площади либералы очнулись от поражения и начинают свой новый поход на Кремль,- начинается либеральный реванш, все три фрагмента русского общества уже абсолютно не связаны один с другим, действуют каждый по-своему, враждуют с соседями, создавая в России невыносимую атмосферу неприятия и ненависти.

Учитель своим фильмом вонзил острие в православную святость. Либеральная оса укусила в нос владыку Илариона. И мы видим, как наливается отёк от укуса.

Все три враждующие силы удерживаются от радикального столкновения президентом Путиным, который несёт в себе все три начала, сложно и подчас необъяснимо объединяя их своей сущностью. Однако роль удерживающего даётся ему совсё большим трудом. Канаты, которыми удерживается расползающееся российское общество, натянуты до предела. На этих канатах танцуют балерина Кшесинская и министр культуры Мединский. Танцует Матильда со своим таинственным танцором – министром культуры, и оба поглядывают, как внизу вновь начинают тлеть и разгораться угли русской беды.

Но, может быть, всё-таки есть выход? Может, дать, наконец, праздному, загнивающему, тоскующему обществу настоящее дело, взвалить на него громадную историческую работу, по которой истосковался русский ум, истосковались русские руки? Может, столкнут, наконец, со стапелей корабль русской истории, чтобы он загремел, задышал, заскользил, ушёл всей своей громадой в мировой океан, двинулся угрюмо и мощно в потоках русской истории?..

Vlad Shurygin // "Facebook", №37, 16 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
* * *

Александр Андреевич Проханов...

Меня часто спрашивают, какой он? Что он за человек? И много лет это вопрос ставит меня в тупик. Как ответить на него? Кто он? Для меня это человек, который изменил мою жизнь. Изменил круто и навсегда. Человек, настолько необычный и не укладывающийся ни в какие клише и рамки, что, когда всего через три месяца работы рядом с ним, мне пришлось выбирать судьбу – я оставил всё, и пошёл за ним.

Хотя, если быть точным, то не я выбирал, а он выбрал меня, пригласив работать в создаваемую им зимой девяносто первого газету «День». И я до сих пор не знаю, по каким, одному ему известным критериям он это сделал. Что такое разглядел во мне?

С тех пор прошло уже двадцать шесть лет, и ни одной секунды я не жалел о сделанном тогда им выборе. Точнее – все эти годы я бесконечно благодарен ему за этот его выбор.

Писать о Проханове сложно.

Есть даже огромный роман, где скрупулезно день за днём, факт за фактом разобрана до винтика вся его жизнь. Обстоятельный и талантливый роман-исследование, но закрыв его последнюю страницу, я вдруг понял, что так и не увидел в нём того Проханова, которого вижу каждый день. Это был рассказ слепца самым тщательным образом изучившего до миллиметра на ощупь Сикстинскую капеллу…

Проханов невыразим словами. Любое его описание, любой рассказ о нём будет неполным потому, что уходя в детали, в суть, он тут же эту суть будет утрачивать. Так, срезая цветущую ветвь для изучения её жизни, мгновенно отбираешь у неё жизнь.

И только на языке образов, ускользающих метафор можно попытаться описать его.

Проханов - ронин.

Ронин - самурай, потерявший господина, «блуждающая волна», странник. И потеряв своего господина, оставшись после его смерти в живых, ронин терял репутацию. Отныне его ничто не связывало с миром. Его путь это путь уносимого ветром листа.

Проханов - ронин Красной Империи СССР.

И с её смертью его больше ничего не связывает с миром, а точнее - ничего не ОБЯЗЫВАЕТ никому.

Но странным образом, приняв судьбу ронина, он стал Последним Солдатом Империи.

И в этой своей судьбе приобрёл Непоколебимость Духа последнего солдата.

Нет более изысканного зрелища, чем наблюдать за телепоединками – современными вариантами старинных рыцарских ристалищ и гладиаторских боёв с его участием. На них Проханов просто в куски рвёт противников, испепеляет своей энергетикой, изламывает как солому и превращает в бессильных карликов. Кумиры публики и маститые политики, фехтовальщики слова и мастера полемики – перед Прохановым они все съёживаются и усыхают как листва перед пламенем.

…Я никогда не встречал людей настолько безразлично относящихся к собственной репутации. Проханова ничуть не волновало, когда сразу после августа 1991 года, когда газета открыто выступила против Ельцина и его банды, телефоны редакции буквально разрывались от проклятий «патриотов России», клеймивших нас за то, что мы посмели выступить против «символа русского возрождения» САМОГО Бориса Николаевича Ельцина. Ему было это безразлично и «газета союза писателей СССР» вышла с подзаголовком «Газета духовной оппозиции». Как не задевали его проклятия после интервью с Березовским, Ходорковским или после беседы с Чубайсом.

Помню, как перед публикацией интервью с Чубайсом я не выдержал и спросил его, не боится ли он, что мы как газета потеряем репутацию у наших читателей после такого интервью?

- Надо либо работать на репутацию и тогда бегать к батюшкам за благословлениями на каждый чих, либо жечь репутации и делать то, что тебе интересно и что ты считаешь важным и правильным. Нет ничего более бессмысленного, чем репутация… - ответил Проханов.

Это не дословная цитата, но почти дословная…

Проханов бесконечен.

В нём запечатан иссушающий зной Анголы и сводящая с ума духота никарагуанской сельвы, кампучийские рисовые поля и снега афганского Саланга, руины Грозного и радиоактивный жар Чернобыля, подземные ходы Газы и грозные башни Изборска.

И драма сегодняшней России в том, что она не способна вместить всего Проханова, как современные «токомаки» не могут удержать термоядерную плазму.

Поэтому Власть с таким опасением и страхом приближается к нему. Не имея возможности разделить его энергию, сепарировать его, усмирить и заключить в свои реакторы, она лишь пользуется его взрывной мощью, направляя её на врагов России, испепеляя их.

Проханов это ядерное оружие в великой войне Проектов и Смыслов, которая вот уже второе столетие идёт в России. Западнический, либеральный проект беспощадно сражается с Русским имперским проектом, русской вселенной. И в этой войне сила Проханова описывается в цифрах мегатонн…

Но у Проханова есть ещё целая вселенная – литература. И в её мирах герои Проханова бредут, сжимая цевьё «калаша» сквозь дрожащие миражи Регистана, переплывают на мокоро через Окаванго, сражаются в болотах Риа Коко с «контрас», пикируют на дворец Дудаева. И в каждом из них кусочек души самого Проханова, поэтому, подобный бодисатве, он живёт одновременно в сотне миров и воплощений.

А ещё он живой человек. Мудрец, друг, рыцарь.

…Я не знаю другого такого человека, который столь спокойно и мудро принимал удары Судьбы и предательство друзей. Я помню, как осенью девяносто первого демонстративно вышел из редколлегии его друг, которого он очень любил, и который потом в своих статьях злословил и отрекался от дружбы, я помню обещание другого друга Проханова Александра Руцкого «дать срок» тому, кто написал «Слово к народу». Срок Проханову, автору этого взорвавшего общество текста. Меня тогда поразило, как спокойно, стоически он отнёсся к этим известиям, словно яд предательства никак не зацепил его сердце. Потом я привык к этому его стоицизму, и стал учиться ему, открыв удивительный закон Духа – обида делает сильного слабым. Спокойствие сердца – даёт силу.

Спустя годы один из предавших, пряча глаза, пришёл просить прощения и возможность публиковаться, а другой превратился в политического карлика и растворился в безвестности.

И это тоже не вызвало в Проханове никаких эмоций, словно ещё двадцать лет назад он знал о том, как закончится их история.

Я был рядом с Прохановым в Чечне, Сербии и Приднестровье.

Я был с ним на судах и на митингах.

Проханов встретил меня на пороге больницы в октябре 1993 года, когда я был выписан после ранения. Приехал, несмотря на то, что сам тогда был в розыске и скрывался. Санкцию на его арест отменили только в ноябре...

Он бывает неправ, бывает вспыльчив и импульсивен, бывает прельщён и очарован, но он не бывает мелок, лжив и непорядочен.

К булату, из которого он выкован грязь не липнет…

Михаил Кильдяшов // "Завтра", №37, 14 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
Не надо отчаиваться!

О романе Александра Проханова «Крейсерова соната» (Ad Marginem, 2003; «Центрполиграф», 2015).

Время — субмарина: погружается в глубины бытия и ловит отголоски прошлого и грядущего. Ловит своим чутким ухом смыслы там, где нет зримых образов, где есть только колебания звука. Ловит гул истории, голоса предков: лица неразличимы, но слышны мелодии знакомых песен и стихов. В иных звуках живут иные голоса — тех, кто ещё будет рождён через века и тысячелетия, тех, кто сложит новые песни, напишет новые стихи.

Некоторые звуки едва уловимы: в них слышен праязык, что был внятен не только человеку, но и всему живому — птице небесной и цветку земному. Язык всеобщего благоденствия, язык — устроитель мира, способный и солнце останавливать и горы переставлять.

Порой время ловит неотмирный звук: последний берёзовый лист опускается на выпавший снег. Но тонкая берёза стоит не на бренной земле, а посреди Русского Рая. Рай до поры никому не ведом, Рай до поры — лишь мечта, упование и молитва. Но тихий ангел в самую тяжёлую для человека минуту срывает с древа иссохший лист, не слух, но сердце внемлет кружению, крепнет вера, уста изрекают: "Не надо отчаиваться!".

Так от неуловимого прошлого до непостижимого будущего колеблется амплитуда времени. Она рождает причудливые синусоиды, каждая из которых вычерчивает определённый этап истории.

От синусоиды к синусоиде движется в своих романах Александр Проханов. Взрыв, расколовший великий красный континент, сместивший ось бытия, исказивший представление о справедливости, разорвавший связь поколений — породил новый период в жизни отечества, новый период в творчестве писателя. Быть может, самый мучительный, потребовавший нечеловеческих сил для преодоления отчаяния, для решительной схватки с врагом. Период, когда последний солдат империи, столкнувшись лицом к лицу с всеразрушающим Господином Гексогеном, уже не воспевал былую техносферу — советскую мегамашину, не пытался срастить космос технический и космос метафизический. Период, когда уже не требовалось примирения старого и нового: ветхого деревенского дома и мощного завода-исполина. Период, когда из сачка разведчика-энтомолога безвозвратно упорхнула таинственная бабочка, облетевшая, как волшебный лепесток, все континенты. Период, когда вместо красных духов, излетевших из Кремлёвской стены, Родину заполонили чёрные духи, до поры таившиеся на чердаках истории в ожидании грядущего хама, в предвкушении великого предательства.

Этот период подобен "Саду земных наслаждений" Босха. Адские образы как предчувствие возникали во многих предшествующих романах Проханова, теперь же налетели полчищами саранчи из Апокалипсиса. Они принесли неприкрытую скверну, расплодились серыми недотыкомками и безжалостными палачами, явились рвать и обгладывать живое тело России, всаживать гвозди в её ладони.

Но есть и иные босхианские образы: смиренный лик несущего крест в окружении гонителей и хулителей. Вежды на этом лике сомкнуты, под ними сокрыт образ Рая. На устах молитва об одолении врага, о всеобщем спасении.

Подобный лик Проханов будет выписывать в каждом романе босхианского периода, будет приводить в равновесие мир, покосившийся под тяжестью зла. Каждый роман станет полем битвы "Чёрного квадрата" Малевича и "Чаши" Поздеева. Первый образ будет расчленять мир на мегапиксели, на атомы зла, а второй — удерживать единство силой света, притягивать добро.

Босхианский период — это всегда два полюса бытия, это точка жизни и точка смерти. Проханову и в жанре, и в языке, и в образах удаётся сочетать несочетаемое. Язык памфлета, гротеска и абсурда — для сил тьмы, и язык проповеди — для сил света. Раблезианские мотивы — для грешников, и житийные — для праведников. Но последние станут первыми, смерть окажется посрамлена, как и в романе "Крейсерова соната".

Роман начинается с одного из самых чёрных событий нашей новейшей истории — с гибели подводной лодки. В страшные дни неизвестности, неопределённости казалось, что толща морской воды давит не только на затонувшую лодку, но и на всю Россию. Сама страна уподобилась крейсеру, получившему огромную пробоину. Каждый новый вздох давался с величайшим трудом, хотелось, находясь на берегу, задержать дыхание, сберечь в мироздании как можно больше воздуха, чтобы там, в спасительных отсеках, его хватило морякам до заветного избавления. В любом звуке на земле — в дожде, бьющем о стекло, плаче ребенка, ходе часов — мерещилось "спасите наши души". Из всех зеркал, как сквозь могильную плиту воды, на тебя взирал уже смирившийся с Божьей волей мученик, в ответ на свои сигналы SOS услышавший тихую поступь Спасителя.

В "Крейсеровой сонате" подводная лодка именуется "Москвой". Это не просто боевая машина, направляющаяся с секретным заданием в акваторию противника. Это храм, монастырь, где экипаж — братия, молящаяся за Отечество: "Наш Бог — это Родина. Мы, мужчины, облачённые в чёрную форму подводников, — монахи и воины России". Град подводный идёт на заклание, чтобы искупить грехи града земного. Крейсер принимает на себя адский удар, заслоняет собой всю Россию и, погибнув, становится ковчегом спасения. Подводная "Москва" идёт на дно ради того, чтобы Москва земная просияла, как всплывший со дна озера град Китеж.

Но град земной настолько впитал в себя тьму, что свет подвига не может окончательно её развеять. Необходим посланец, вестник, что придёт из "вод многих" со словом, подобным огненному мечу Архангела.



Главный герой романа — подводник-акустик Плужников — пахарь, что возделывает не пашню плодородную, а глубины морские. Плужников — очарованный странник. Он заступает на вахту, словно отправляется в паломничество, погружается на лодке в воду, будто каждый раз принимает крещение. Он ищет в водном пространстве землю обетованную, ищет себя самого, вопрошая у небес: "Кто я?".

Плужникову внятен язык морских существ, язык стихий. Он слушает Крейсерову сонату и из её нот создаёт зримые образы проходящих мимо судов и подводных лодок. Но последняя нота этой сонаты оказывается смертоносной. Взрыв оглушает и ослепляет очарованного странника. Но именно его Богородица избирает проводником света и вестником спасения: "Верь в то, что я тебя никогда не оставлю. Знай, что смерти нет. А есть Любовь. Есть Жизнь бесконечная…". Вдохнув жизнь в истерзанное тело, тихий ангел вызволяет моряка из водного плена и переносит в уподобившуюся многоголосному Вавилону Москву.

Первое время Плужников нем и глух, он пребывает в забытье, не осознавая ни себя, ни окружающих. В его памяти разверзлась непреодолимая пропасть, подобная пробоине в торпедированном крейсере, и в неё стремительно уходят время и жизнь. Очарованному страннику чёрные духи города "сжимали мозг в безразмерную, моментальную точку, которая таила в себе угрозу взрыва, чудовищной вселенской катастрофы, где, вдребезги расшвыривая звёзды и галактики, могла взорваться Вселенная".

И только песня пращуров о том, как святой собирает в Раю берёзовые веточки, возвращает Плужникова к жизни, останавливает распад сознания. От спасительной мелодии проходит контузия, восстанавливается череда событий, обретается дар пламенного слова для проповеди.

Плужников стремится развеять тьму красотой, помня, что только она спасёт мир, но надо успеть спасти саму красоту, защитить её от уродства, боли и страдания. Нужно успеть омыть, отчистить от копоти лик Москвы, чтобы она вновь просияла как третий Рим, как Новый Иерусалим, а не сгорела от семи чаш гнева Божия. Нужно успеть найти главный источник зла, заглушить его живоносными смыслами, спаять эти смыслы в учение о Русской Победе: "Победа — это и дело, и время, и учение, и Дух живой, и Россия земная, и Россия Небесная, и Рай, который тоже — Россия. Не всякий это учение может сказать словами, но всякий им дышит, спасается и спасает других". Всё на свете враг может победить, и лишь Победа неодолима. В ней едины народы великой державы, в ней дух преодолевает материю, а подвиг — отчаяние.

Но до эпицентра зла добраться непросто, у него свои тайные организации и законспирированные агенты, своя дьявольская идеология, замаскированная под благо. В цитадели зла укрылись преемник первого президента Истукана Счастливчик — и его политтехнолог Модельер. Он по лекалам, присланным из-за океана, кроит русскую действительность, как чёрный маг управляет волей министров и олигархов. Именно он из первичного бульона демократии синтезировал Счастливчика, пропустил через него ток истории и оживил, как Франкенштейна, выдул из мутного стекла неказистый сосуд, который можно заполнять чем угодно. Модельер, как древний летописец, повёл родство гомункула от Рюриковичей, как коварный искуситель, посулил новоявленному правителю все царства земные.

В топку сатанинского мирового господства отправляется русская демография и география. Модельер будто извлекает из потаённого архива план Барбароссы и реализует его уже в новом веке. Как отравляющий газ, русских людей душит уныние, их сталкивают в массовых побоищах, изгоняют из отчих домов и вытесняют с родной земли. Круглыми сутками, как в Освенциме, работает крематорий, молох требует всё новых и новых жертв, чтобы сократить население втрое и обеспечить роскошную жизнь оставшейся трети. Ради единого всемирного царства на Дальний Восток призывают китайцев, на Курилы — японцев, в Калининград — просвещённых европейцев. Россию пытаются лишить не только своей земли, но и своей воды, когда отправляется на заклание военный крейсер, лишить своего неба, когда, как мифическую птицу, сбивают в полёте космическую станцию "Мир".

Москва — тонет, мир — рушится. Мессианский народ вновь должен взять на себя ответственность за бытие. Но русское мессианство искажается Модельером, как в кривом зеркале. Для проповеди спасительных смыслов теперь необходимо отказаться от самих себя, открыть ворота чужаку, склонить голову перед врагом, слиться с ним в дружеских объятиях в надежде, что враг в итоге уподобится тебе, растворится в твоей культуре. "Раздарить всё, чтобы всё обрести". "Стать ничем, чтобы овладеть всем". "Потерять себя, чтобы найти Вселенную". "Отдать богатства, чтобы снискать сокровища". "Перестать быть народом, дабы стать человечеством".

Модельер — идеолог такого капитулянтского, коллаборационистского мессианства — умело уничтожает всех противников Счастливчика, для которого остается лишь одна забава — погоня за рейтингом. Счётчики этого рейтинга расположены повсюду, увеличивающееся число тайными знаками проступает на рекламных плакатах и магазинных вывесках, между букв надписи на колокольне Ивана Великого, в лёгкой ряби Москвы-реки. И кажется, что это число зверя показывает не популярность президента, а зашкаливающую адскую радиацию, уровень русского горя.

Последней помехой в реализации плана Барбароссы оказывается свет, источаемый русским праведником. Как царь Ирод, узнавший о рождении Младенца, Модельер начинает беспорядочно сеять смерть, неудержимо преумножать тьму. Он знает, что Москва жива и Бог милостив к ней, пока здесь пребывает праведник: "Пришёл в Москву русский праведник с бесами биться, Москву спасать!.. Бесы Москву на дно морское опустили, а он её в небеса подымет!.. Она как солнце станет, потому как русский праведник в ней объявился!".

В последней схватке, где Плужников и Модельер столкнулись лицом к лицу, в решающий момент, когда силы тьмы несравнимо превосходили силы света, над столицей явился чёлн небесный — крейсер "Москва", в райском сиянии, со святой братией на борту.

Оградительный свет одолел стреляющую тьму. Из столицы были исторгнуты вопиющие бесы, золотым и небесным озарились храмы, в них замироточили лики святых, и сама Москва воссияла, подобно обновившейся державной иконе. На ней горели лишь воспалённые рубцы, но к ним приложили образы русского Рая, что оставил на своих рисунках Плужников, взятый духовным воинством на борт небесного ковчега.

А в русском Раю перешёптываются берёзы и кружится снег. Сергий Радонежский и Серафим Саровский поют задушевную песню. Дмитрий Донской и маршал Жуков хранят учение о русской Победе. За общим столом встречаются предки и потомки, и у Бога все молоды, у Бога все живы.

Из русского Рая столпом света на Россию нисходит крест. Из спасительного сияния то ли святой, то ангел, то ли Богородица шлёт завет: "Не надо отчаиваться!"

Беседа Александра Проханова с Вячеславом Битаровым // "Завтра", №37, 14 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
Осетия сокровенная

Беседа главного редактора газеты «Завтра» Александра Проханова и главы республики Северная Осетия-Алания Вячеслава Битарова.

[Александр Проханов:]
— Вячеслав Зелимханович, я в последнее время мыслю такими категориями, как национальная мечта. Вот у американцев есть мечта. Более того, она для них стала образом поведения — исторического, национального. Они её формулируют как "град на холме". То есть холм, на нём стоит град, крепость, оттуда видны долины, другие селения, города, американцы всеми повелевают, если что — из бойниц обстреляют… И если американская мечта — это град на холме, то у нас — храм на холме. Мы ставим наш храм на холме, чтобы он был ближе к небу, к божеству.

И у каждого народа есть своя мечта Как вы полагаете, в чём состоит осетинская мечта, то чувство, которое народ несёт через столетия, тысячелетия, проносит сквозь пожары, беды, несчастья, сохранив верность этой мечте?

[Вячеслав Битаров:]
— Не посчитайте мои слова громкими, Александр Андреевич, но любой человек в нашей республике скажет, что Осетия хотела быть частью этого храма на холме. Осетия — часть России, и если Осетия выжила, и осетины выжили как народ, то только благодаря русскому народу, благодаря России. Это откровенное, от души высказывание. И это мнение любого человека из нашего народа. Многочисленные исторические факты свидетельствуют, что никогда не было каких-то конфликтов или непонимания великой России в Осетии. Мы — составная часть России, и мы бы очень хотели быть в этом храме на этом холме. Это мечта любого осетина. История Осетии неразрывно связана с Россией. Наши предки определились с этим вопросом. На Мемориале славы во Владикавказе отражено это историческое событие, как наши старейшины получают верительную грамоту Екатерины о вхождении в состав России. Народ уже тогда понял, что не выжить без России. История это неоднократно подтверждала.

Со своей стороны, Осетия всегда преданно служила России, потому что Россия — это наша родина. Возьмите хотя бы такой факт: в советские времена у нашего малочисленного народа был 81 Герой Советского Союза! В Осетии нет такого дома, откуда бы мужчины не ушли на фронт. Добровольно. У меня дома хранятся и письма отца с фронта, и моего дяди, который офицером долго воевал, потом в некоторых городах Европы был комендантом, и только в 1947 году демобилизовался. В фильмах видим, как клянутся: "Я вступаю в партию и буду сражаться до последней капли крови". А у меня письма с такими словами дома есть. И я не понимаю, как можно, прочитав эти письма, видеть себя вне этого храма?

[Александр Проханов:]
— Россия — счастливая страна. Хотя и с огромными трудностями, проблемами, которые никуда не уходят, одни проблемы меняются на другие… Но она счастлива тем, что состоит из множества народов, языков, верований, культур, темпераментов. Осетины — это народ с особой внутренней музыкой. Осетинская история, осетинское представление о небе, о бытии, о жизни, о смерти, о любви, о героизме отличается от всех остальных представлений. Оно уникально. Осетия — сокровенная, и мечта осетинская — сокровенная, и её ещё предстоит открыть. А в чём неповторимость осетинского мышления, осетинского сознания?

Read more...Collapse )

Александр Проханов (теле-эфир) // “Первый канал”, 13 сентября 2017 года
berlin
jewsejka


АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ в программе ВРЕМЯ ПОКАЖЕТ

тема: «Матильда» — в жизни и в кино

ведущие: Артём Шейнин и Екатерина Стриженова

Тема выпуска – скандал вокруг новой картины Алексея Учителя "Матильда". Еще не вышедшая на экраны историческая драма стала объектом пристального внимания ведущих критиков, депутатов и Генпрокуратуры. В ноябре 2016 года депутат Госдумы Наталья Поклонская попросила проверить фильм Алексея Учителя "Матильда" о судьбе балерины Матильды Кшесинской и ее отношениях с будущим последним российским императором Николаем II, посчитав картину "угрозой национальной безопасности".

Александр Проханов // "Завтра", №37, 14 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

«Я — Земля!»

На радиостанции "Эхос Мундис" работали ведущие. У них был ум. Они были умницы. Они много думали и делали открытия, а главный редактор "Эхос Мундис" Алексей Алексеевич Венедиктов внедрял. Умницы изобрели, чтобы протестные демонстрации проводились кормящими матерями и матери несли на демонстрациях грудных младенцев, кормили их грудью. Когда навстречу им выбегал ОМОН, они бы отнимали младенцев от груди и давали грудь омоновцам, а те брали грудь и становились, как дети. Ещё умницы изобрели ввести систему "Платон" на всей территории Москвы. А Москву перерыть по Садовому кольцу и бульварам, тогда Москва превратится в город пешеходов и в город скороходов. Москвичи начнут быстро перемещаться и перестанут страдать от ожирения.

Ещё они изобрели, чтобы у режиссёра Серебренникова взять пробы на содержание в нём серебра. Пробы взяли, но серебра в нём не нашли, одно только золото, которое передали обедневшему режиссёру Усманову. Ещё они изобрели, чтобы Алишер Усманов снял киноролики, послал их в Голливуд, чтобы они там получили столько Оскаров, сколько в своё время получил фильм Копполы "Крёстный отец", где возвеличивалась мафия. Ещё они изобрели, чтобы Алексей Навальный снял фильм про Дмитрия Медведева, но не про его угодья, а о том, как в детстве он спас ежа, упавшего в реку. Ёж стал тонуть, а Дмитрий Медведев кинулся его спасать и вытащил на берег, держа во рту. Ещё умницы сделали открытие, что надо переселять пятиэтажки, и всех москвичей, которые живут в пятиэтажках, переселять в подмосковный город Балашиха, селить их там в шалашах, а Балашиха будет называться Шалашиха.

Умницы продолжали изобретать, а Алексей Алексеевич Венедиктов внедрял; он преобразил свою радиостанцию в КБ и получил крупный заказ от "Роскосмоса". "Роскосмос" начал строить тяжёлую ракету, но там никто не знал, как измерить тяжесть ракеты, потому что не было таких весов. "Роскосмос" поручил Алексею Алексеевичу Венедиктову и его КБ построить такие весы, чтобы можно было взвешивать тяжёлые ракеты. Алексей Алексеевич Венедиктов стал искать отечественные разработки, но не нашёл. Стал искать зарубежные разработки, но и там не нашёл. А надо сказать, что одна из умниц — Евгения Марковна Альбац — часто ходила в храм, проводила время на папертях и питалась слухами. И она сообщила, будто в некоем селе Мормонихе, что на Алтае, живёт человек по имени Соломон Тёмный, который взвешивает разные тяжести и взвесил Землю. Земля оказалась очень тяжёлой, поэтому может сорваться и упасть, тогда наступит конец света.

Евгения Марковна Альбац рассказала Венедиктову об этих слухах, и тот решил направить своих умниц на поиск этого человека. Он послал в Мормониху Оксану Чиж, чтобы она у Соломона Тёмного выведала секрет и привезла его обратно. Оксана Чиж была умницей и очень быстро на Алтае нашла Мормониху, а в ней жителя по имени Соломон Тёмный. А Соломон Тёмный был Станиславом Александровичем Белковским, который отыскал это имя в старинных святцах. Оксана Чиж пришла к Соломону Тёмному и просила показать ей устройство, которым тот взвешивает Землю. Соломон Тёмный пригласил Оксану Чиж на печь, там они грелись целую ночь. Соломон Тёмный рассказывал Оксане Чиж, как устроена печная труба, из которой идёт дым. Оксана Чиж срисовала печную трубу и отвезла её Алексею Алексеевичу Венедиктову. Тот изучил рисунок, и отверг, и послал к Соломону Тёмному другую умницу — Ольгу Бычкову.

Та явилась к Соломону Тёмному и просила показать устройство, которым тот взвешивает Землю. Соломон Тёмный опустил Ольгу Бычкову в колодец в бадье и там держал несколько дней. Ольга Бычкова срисовала бадью и отвезла её Алексею Алексеевичу Венедиктову. Тот изучил рисунок и отверг.

Тогда он послал к Соломону Тёмному Ольгу Журавлёву. Та явилась в Мормониху и просила Соломона Тёмного показать ей устройство, которым тот взвешивает Землю. Соломон Тёмный отвёл Ольгу Журавлёву в баню и там парил её много раз, снимая с неё банные листики, а потом показал ей веник и сказал, что взвешивает Землю веником и когда Землю хлещут, она становится легче, оттого и войны. Он отнёс её на перину, а та с утра отправилась обратно к Алексею Алексеевичу Венедиктову и принесла ему веник. Алексей Алексеевич Венедиктов сам был веником. Он изучил принесённый из Мормонихи веник и отверг.

Тогда он послал в Мормониху Ксению Ларину, которая явилась к Соломону Тёмному, просила того показать устройство, которым он взвешивает Землю. Соломон Тёмный посадил Ксению Ларину в деревянную ступу, в которой толок зерно. Ступа пришлась Ксении Лариной впору, и та попросила у Соломона Тёмного метлу. Метлы не оказалось. Ксения Ларина немного полетала в ступе без метлы. Она срисовала ступу и принесла рисунок Алексею Алексеевичу Венедиктову, но тот ознакомился с рисунком и отверг.

Тогда он послал в село Мормониху самую большую умницу — Евгению Марковну Альбац. Евгения Марковна Альбац изучала кумранские рукописи. И в одной из рукописей она прочитала, что далеко на севере живёт народ, который питается капустой, взвешивает эту капусту устройством, пригодным для изучения звёзд. Евгения Марковна Альбац прибыла в Мормониху, явилась в избу к Соломону Тёмному и начала издалека. Она попросила Соломона Тёмного накормить её капустой. Тот принёс кочан и сказал Евгении Марковне Альбац: "Ешь, сколько хочешь". Та отвечала, что не привыкла есть много капусты, и ест не более двух пудов в сутки. Попросила взвесить капусту. Соломон Тёмный принёс безмен и взвесил капусту, а Евгения Марковна Альбац съела капусту и расспрашивала Соломона Тёмного про безмен. Что это за устройство? Соломон Тёмный отвечал ей, что это устройство, с помощью которого корабли находят путь по звёздам. Евгения Марковна Альбац догадалась, что это и есть то самое устройство, о котором говорили Кумранские рукописи и о котором она слышала на паперти, и этим устройством можно взвесить Землю. Она попросила у Соломона Тёмного позволения забрать безмен, залезть с ним на крышу и оттуда ночью наблюдать звёзды. Тот разрешил. Евгения Марковна Альбац ночью залезла на крышу, прихватив с собой безмен, прикладывала безмен к звёздам и делала вид, что изучает. Жители Мормонихи, которые ночью проходили мимо избы Соломона Тёмного, видели на крыше Евгению Марковну Альбац и удивлялись, думали, что это коза.

Пока Соломон Тёмный сидел в избе, думая, что Евгения Марковна Альбац придёт к нему на печь, та соскочила с крыши и побежала с безменом к Алексею Алексеевичу Венедиктову. А Алексей Алексеевич увидел безмен и понял, что это те самые весы, которыми можно взвесить Землю, потому что людей на Земле становилось всё больше, и Земля — всё тяжелее. Но он не знал, где надо поместить безмен, чтобы подцепить к нему Землю. Он стал читать диссертацию министра культуры Мединского, и там было сказано, что Землю можно взвесить, подцепив её за кочерыжку, потому что Земля — как большой кочан. Кочерыжка эта находится в Парке культуры и отдыха среди аттракционов. И этот аттракцион называется "Взвесь себя". Алексей Алексеевич Венедиктов, прочитав диссертацию министра культуры Мединского, побежал в Парк культуры искать кочерыжку. Он нашёл этот аттракцион "Взвесь себя". Поместил в этом аттракционе безмен, нацепил себя на круг и взвесил. Безмен показал вес 84 кг 200 гр. Алексей Алексеевич Венедиктов понял, что столько весит Земля, и обрадовался, что вес Земли совпадает с его собственным весом. И тогда он понял, что он и есть Земля. Он взял безмен и пошёл по улице, повторяя: "Я — Земля, я — Земля!".

В это время в Москву явился Соломон Тёмный, он же — Станислав Александрович Белковский, который хотел вернуть себе украденный безмен. Он увидел Алексея Алексеевича Венедиктов с безменом, который шёл по улице и повторял:

— Я — Земля, я — Земля!

Станислав Александрович Белковский решил, что это позывные, и стал отвечать:

— Земля, Земля, я первый, как слышите меня, Земля?

Алексей Алексеевич Венедиктов отвечал ему:

— Первый, я Земля, я Земля, слышу вас хорошо. Приём!

Тогда Станислав Александрович Белковский произнёс в эфир:

— Земля, Земля, я первый, положи безмен на Землю и сам отойди от него на сто шагов вперёд. Как понял меня, Земля?

Алексей Алексеевич Венедиктов отвечал:

— Первый, я Земля, понял вас хорошо. Положу безмен на Землю и отойду от него на сто шагов вперёд. Приём!

Алексей Алексеевич Венедиктов положил безмен на Землю и отошёл от него на сто шагов. А Станислав Александрович Белковский посылает ему в эфире новое указание:

— Земля, Земля, я первый! Земля, Земля, я первый! Теперь повернись на 180 градусов и думай о вечном.

Алексей Алексеевич Венедиктов ответил:

— Первый, я Земля, слышу вас хорошо. Вас понял. Поворачиваюсь на 180 градусов и думаю о вечном.

Он повернулся к безмену спиной и стал думать о вечном, о том, как хорошо, что он и Земля — это одно и то же, и что Господь Бог сотворил их одинаковыми, а значит, он угоден Богу. А в это время Станислав Александрович Белковский подкрался к лежащему безмену, схватил его и побежал. А Алексей Алексеевич Венедиктов всё размышлял, кто он: Земля или Алексей Алексеевич Венедиктов, и не мог решить. И тогда стал спрашивать Первого:

— Первый, я Земля, я Земля, кто я?

А Станислав Александрович Белковский убегал и не отвечал. И Алексей Алексеевич Венедиктов снова спрашивал его:

— Первый, я Земля, я Земля, кто я?

И тогда Станислав Александрович Белковский, который уже был вне досягаемости, ответил:

— Я первый, я первый, Алексей Алексеевич, ты дурак и больше никто!

И унёс безмен в Мормониху.

Александр Проханов // "Завтра", №36, 7 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
Предчувствие чуда

Выступление на встрече с учителями в Сургуте.

Я хотел бы поделиться своими представлениями, переживаниями, которыми охвачен в последнее время. Из числа наиболее сильных и острых для меня — это явление в интернет-пространстве, в цифросфере рэперов Оксимирона и Гнойного. В интернете появился ролик, показывающий состязание этих двух. Рэперы, стоя один напротив другого, нападают друг на друга, покрывая соперника чудовищным матом. Это сквернословие — едкое, смешное, чудовищно мерзкое и удивительно привлекательное. Потому что в этом состязании, в столкновении пульсируют жгучие животные энергии. Это напоминает бои без правил, которые интересны именно тем, что на ринге торжествуют самые страшные инстинкты, вплоть до инстинкта убийства. Вокруг этих молодых людей стоят тоже молодые люди, с наслаждением слушают состязание, хохочут, аплодируют. Видно, какая там экзальтация, как они заряжаются этой энергией. Этот сравнительно небольшой ролик моментально получил десть миллионов просмотров. То есть в интернет была вброшена энергетическая бомба, которая за пять-семь минут своей продолжительности создала новую молодёжную субкультуру. Эта субкультура — не спасение китов или дельфинов, не ношение ирокезов зелёного или красного цвета. Это субкультура чудовищного нигилизма, отторжения, весёлого, едкого. Она оказалась настолько заразительной, настолько яркой, что инфицировала целые слои молодёжи. Я не исключаю, что сейчас во многих дворах России появились рэперы, своего рода гладиаторы, которые сами сочиняют матерные частушки, неумелые, но наполненные хрипом, свистом, яростью, и весь двор наполняется слушателями.

И у меня возникло одно прозрение. Эти молодые люди создают среду, в которой совершается терроризм. Не тот терроризм, когда человек орудует ножом или топором, а терроризм гораздо более страшный и эффективный. Потому что каждое матерное слово, произнесённое под рэп, с какой-то внутренней музыкой, является лингвистической бомбой, которую эти люди забрасывают в среду русского языка, в среду, которая всех нас сделала русским народом. Ведь нас сделал русским народом в том числе и русский язык, он соединяет наш народ, наши сердца и наш дух с таинственными сферами, откуда мы черпаем музыку наших чувств, этику, способность выживать в чудовищно сложных условиях, представления о жизни и смерти… И вот в русский язык вбрасываются эти бомбы. Вбрасываются в язык, который создавался на протяжении тысячелетий, язык, что подобен атмосфере, которую надышали дубравы, леса и сосновые, еловые боры. Язык, который создавали Державин, Лермонтов и Пушкин. Язык, на котором рождали потрясающие философско-религиозные школы Толстой и Достоевский. Язык Серебряного века — рафинированный, волшебный русский язык, который по существу привёл в ХХ веке наших великих открывателей к созданию нового искусства, новой архитектуры, новой музыки. Произведения Платонова. Музыка Прокофьева. И вот эти бомбы разрывают наш язык, ломают его, сокрушают хрупкие и восхитительные сооружения нашего языка.

Как с этим справиться? Как защитить и сберечь эти коды, на которые ведётся мощнейшая атака, и она, казалось бы, ничего не стоит: на эту атаку не надо расходовать деньги для создания ракет, авианосцев, системы ПРО. И террористическое убийство целых народов совершается за счёт такого рода диверсий.

Коды, что сделали нас народом, дали нам наше мировоззрение, дали нам вероисповедание, связаны, как мне кажется, с четырьмя великими ценностями, которые по-прежнему живут в недрах каждого сознания: и просвещённого, и не просвещённого. И сознания, которое чем-то затмилось. Однако поскольку русский человек живёт в России, он живёт под этим небом, то в глубине его сознания всё равно живут эти коды. В них наше религиозное представление о Небе, о смерти, бессмертии. Это всё то, что даёт нам наша православная вера, наше православное каноническое вероисповедание, наши алтари, наши храмы, вероучения отцов и сегодняшних проповедников.

Но не только это. Природа, среди которой мы живём, — вторая наша религия. Вторая религия русских людей. Потому что до того, как мы получили от князя Владимира фаворский свет крещения, мы жили среди наших озёр, рек, цветущих лугов, дубрав. Мы поклонялись древним языческим богам, которые жили в заводях, лесных чащах, на огородах, домах, на небесах. И религия русской природы — это одно из самых ценных и возвышенных переживаний, которое есть в каждом из наших людей.

Read more...Collapse )

Александр Проханов // "Завтра", №36, 7 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Горе от чеснока

У сотрудников радиостанции "Эхос Мундис" стали выпадать зубы. Первыми выпали бивни у Ольги Бычковой. Потом свои резцы потеряла Ольга Журавлёва. У Майи Пешковой выпали сразу все молочные зубы. Евгения Марковна Альбац потеряла зуб мудрости. Причём, когда он выпадал, он пробил пол, пролетел насквозь несколько этажей и застрял на том, где размещалась галерея изящных искусств. Выпавшие зубы образовали в коридоре "Эхос Мундис" целые горы. Посетители "Эхос Мундис" спотыкались о них и ломали себе ноги. И тогда Алексей Алексеевич Венедиктов, который лишился всей верхней челюсти, понял: на "Эхос Мундис" пришла цинга. Это была беда, потому что беззубые ведущие "Эхос Мундис" в эфире стали страшно шепелявить.

Алексей Алексеевич Венедиктов попросил своих кавказских друзей привезти с Кавказа свежую черемшу — дикий чеснок, который растёт в горах и побеждает цингу. Кавказские друзья Алексея Алексеевича Венедиктова привезли на "Эхос Мундис" несколько мешков черемши. И сотрудники "Эхос Мундис" стали жевать эту черемшу. Цинга была побеждена, зубы стали снова расти. У Евгении Марковны Альбац вместо одного зуба мудрости выросло сразу четыре, и они с трудом помещались во рту. Майя Пешкова, которая успела поставить себе искусственные зубы, вдруг почувствовала, что под искусственной челюстью стали расти молочные зубы. Пришлось снять "мосты". Ольга Бычкова, потерявшая бивни, вместо них получила зубы голубой акулы и стала делать с ними селфи, потому что красиво улыбалась. А у Ольги Журавлёвой, которая утратила свои милые девичьи резцы, стали расти зубы саблезубого тигра. Груду выпавших прежде зубов отправили в политологический музей, и на их фоне любил фотографироваться Александр Глебович Невзороф.

Но, поборов цингу, сотрудники "Эхос Мундис" пропитались чесночным запахом. И так крепко пропитались они запахом чеснока, что никак не могли от него избавиться. Они мылили себя шампунями, тёрли битым кирпичом. Некоторые старались сделать себе пересадку кожи, заменив пропахшую чесноком свежей, которую покупали в кожгалантерее. Ничего не помогало — все они ужасно пахли чесноком.

Тогда они решили заглушить запах чеснока другими ароматами. Ольга Бычкова стала кропить себя духами "Шанель №5". Однако все, кто принюхивался к Ольге Бычковой, улавливали запах "Шанель № 5" и острый запах чеснока. Ксения Ларина обкладывала себя лепестками роз, но все, кто принюхивался к Ксении Лариной, чувствовали, что от неё одновременно пахнет лепестками роз и чесноком. Евгения Марковна Альбац пошла ещё дальше — она полила себя ацетоном. И все, кто принюхивался к Евгении Марковне Альбац, улавливали запах ацетона и запах чеснока. Причём маринованного. Запах чеснока был столь силён, что его улавливали очень далеко за пределами радиостанции "Эхос Мундис". И люди находили эту редакцию по запаху чеснока.

Запах чеснока, исходивший от "Эхос Мундис", унюхали и держатели окрестных ресторанов, которые в приготовлении блюд испытывали дефицит чеснока. Они стали тайно являться в редакцию "Эхос Мундис" и выкрадывать у сотрудников "Эхос Мундис" части их туалета, чтобы использовать пропахшую чесноком одежду для приготовления блюд. У Ксении Лариной украли шляпку и варили её вместе с бараниной и рисом для изготовления харчо. У Ольги Журавлёвой украли туфли и использовали их для приготовления чахохбили.

Когда сотрудники "Эхос Мундис" обнаружили пропажу одежды, они обратились в полицию, и там им указали на владельцев соседних ресторанов. Сотрудницы "Эхос Мундис" потребовали у ресторанов, чтобы те возвратили их одежду. Те возвратили. Теперь Евгения Марковна Альбац пахла не только ацетоном и чесноком, но и харчо. А Ксения Ларина пахла не только лепестками роз и чесноком, но и чахохбили с мацони. Ольга Бычкова по-прежнему благоухала "Шанель №5", от неё дико разило чесноком, но к этим запахам примешался запах люля-кебаба. Ситуация складывалась невыносимая. Гости "Эхос Мундис", которых приглашали к микрофонам, стали являться в противогазах. Это во время передач меняло их голос, и все они издавали трубный глас.

Запах чеснока был столь силён, что стал передаваться через эфир: вместе с электромагнитной волной запах переносился далеко за океан. Заокеанские слушатели "Эхос Мундис" улавливали во время передач острый запах чеснока. Это им нравилось, потому что они использовали эти передачи в качестве чесночной приправы. Алексей Алексеевич Венедиктов решил перевести свои передачи в цифру. Тогда запах чеснока передавался абсолютно неискажённым, и это называлось "чеснок в цифре". Слушатели радиостанции "Эхос Мундис", жившие за океаном, превратились в нюхателей станции "Эхос Мундис". Они выходили на берег Атлантического океана и нюхали передачи радиостанции "Эхос Мундис". На радиостанцию "Эхос Мундис" стали являться представители других фирм, производящих остро пахнущие материалы, те, что рекламируют сероводород в баллонах, запасы испорченной атлантической сельди и запахи московского зоопарка, особенно слоновника.

Алексей Алексеевич Венедиктов не знал, что поделать. Ситуация была критической. Тогда он решил обратиться к своему другу Станиславу Александровичу Белковскому. Станислав Александрович Белковский был офицер. Он изучил ситуацию на "Эхос Мундис" и принял решение поистине офицерское, потому что когда офицеры попадают в окружение, они передают сигнал "вызываю огонь на себя". И Станислав Александрович Белковский вызвал чеснок на себя. Все чесночные запахи сотрудниц "Эхос Мундис" моментально перешли на него. Он стал источать невыносимо острый запах чеснока, и его покинули все друзья, а также соседи по дому. Опустел район, в котором жил Станислав Александрович Белковский. Стала пустеть Москва. И мэр Собянин, боясь, что столица обезлюдеет, решил выслать из Москвы Станислава Александровича Белковского. Принимать его на жительство отказывались все города, все деревни, сёла, все хутора, его пришлось выслать в отдалённые необитаемые районы Сибири, где он стал жить один в тайге на заимке. Местность вокруг него на расстоянии ста километров была огорожена колючей проволокой. Были развешаны знаки "Стой! Чеснок!". На этом знаке в красном круге изображался Станислав Александрович Белковский в виде чесночной головки.

Из таёжной местности, где на заимке поселился Станислав Александрович, стало разбегаться всё живое. Бежали лисы, волки, белки, олени, бежали медведи. Причём один из естествоиспытателей, наблюдавший и фотографирующий исход зверей, разместил в интернете снимок убегавшего медведя, который на бегу закрывал себе ноздри правой лапой. Из этого района улетели птицы, улетели комары, и даже померкли звёзды. Запахом чеснока стали пропитываться грунтовые воды, ручьи, речки, они впадали в большие сибирские реки, а те — в Байкал. И Байкал скоро пропитался запахом чеснока. Когда в ресторанах на берегу Байкала готовили цыплят табака, повара черпали воду прямо из Байкала и использовали её в качестве чесночной подливки.

Станислав Александрович Белковский, пропахший чесноком, тяготился своим одиночеством, как будто стал нерукопожатным. Жизнь Станислава Александровича Белковского на заимке стала невыносимой, и он обратился к народам мира, чтобы те спасли его. Народы мира не откликалась, а откликнулся только один закрытый научно-исследовательский институт, который изучал возможности космонавтов, попавших на необитаемые планеты, где действовали молодые сероводородные вулканы и невозможна была какая бы то ни было жизнь. Работник закрытого института по имени Дмитрий Быков решил отправиться на заимку к Станиславу Александровичу Белковскому и выяснить: не является ли Станислав Александрович бактерией, способной жить в условиях постоянных сероводородных извержений. Для путешествия в эту необитаемую зону для Дмитрия Быкова создали специальное оборудование. Его облачили в скафандр, который выдерживает температуру 3.000 градусов и не подвержен воздействию чеснока. На него надели свинцовую обувь, в которой он мог бы ходить по раскалённой и радиоактивной земле. Надели ещё один герметичный скафандр, где кислород для дыхания вырабатывали специальные приборы, применяемые на подводных лодках. Поскольку он был очень тяжёлый и не мог самостоятельно двигаться, его поставили на колёсики, снабдили дистанционным управлением и в таком виде отправили на заимку к Станиславу Александровичу Белковскому.

Когда возле своей заимки его увидел Станислав Александрович, то подумал, что это вернулся убежавший медведь, потому что он, Станислав Александрович Белковский, жил как праведник, и к нему стали возвращаться медведи. И он обратился к пришельцу:

— Здравствуй, дорогой медведь! Теперь я буду не один, и мне будет, с кем разделить мой чесночный запах.

Тогда медведь голосом Дмитрия Быкова сказал ему:

— Теперь я вижу, что ты не бактерия, а человек, хотя и со всеми признаками чесночной головки. Сейчас я избавлю тебя от чесночного запаха, слушай мои стихи.

Дмитрий Быков, используя секретную технологию, разработанную в закрытом институте, стал читать свои стихи. Эти стихи он стал читать на высокой горе до восхода солнца, при ветре, который весь чесночный запах унесёт из России в сторону Америки в штат Огайо, где жили люди, которые не могли обходиться без чесночного запаха. Дмитрий Быков на восходе солнца читал Станиславу Александровичу Белковскому свои стихи, и, когда взошло солнце и поднялся предрассветный ветер, Станислав Александрович лишился своего ужасного чесночного запаха. Но теперь он приобрёл запах тихоокеанской сельди, которая долго пролежала на солнце.

Александр Проханов // "Завтра", №35, 31 августа 2017 года
berlin
jewsejka
Время Че

Че Гевара умер. Че Гевары нет несколько десятилетий. Но он есть. Потому что Че Гевара был всегда. Революция была всегда. Она возникла в момент сотворения мира. Господь создавал материки, звёздное небо, океаны. И он создал революцию. Революция – это то, что движет континентами, движет галактиками, не даёт погаснуть звёздам. Революция сражается с энтропией. Смерть сражается с воскрешением из мёртвых. Прометей был Че Гевара. Спартак был Че Гевара. Иисус в своей человеческой ипостаси был Че Гевара. Лютер был Че Гевара. Емельян Пугачёв был Че Гевара. Пестель был Че Гевара. Ленин был Че Гевара. Че Гевара – это не человек, это скорость света. Если бы физикам поручили написать историю человечества в физических терминах, они бы написали её формулой E = MC в квадрате. Где С – скорость света, это Че Гевара, М – это революция, а Е – история человечества.

Че Гевару убили и отрезали ему руки. Но и отрезанными, руки Че Гевары делают свое дело. Они лепят мир, они рисуют эскиз будущего человечества. Они вытирают слёзы обиженному ребёнку. Они сжимают цевьё автомата. Их рукопожатие спасает людей от уныния.

Че Гевара – порождение бушующего латиноамериканского континента. Идея христианской божественной справедливости, таинственная, уходящая в недра материковых платформ, мистическая энергия ацтеков и инков, огненное семя социализма – всё это превращает Латинскую Америку в один сплошной революционный вулкан. Революционные вулканы Латинской Америки не погасли. Из них поднимается стальной дым, плещет огонь раскалённого земного ядра.

Никарагуа, где я был опалён никарагуанской революцией Сандино, – это дело рук Че Гевары. Сандино – это никарагуанский Че Гевара. В никарагуанском городке Сан-Педро дель Норте, где мы отбивали атаку контрас, идущих лавиной из Гондураса, нам помогал Че Гевара. В заливе Фонсека, где сражались пограничные катера никарагуанцев и гондурасцев, обмениваясь пулемётными очередями, и пули летели на палубу нашего катера вместе с летучими сверкающими рыбами, тот бой вёл Че Гевара. На берегу Рио Коко, где сандинисты пробирались по расплавленной ядовитой сельве, я нёс на плече трубу миномёта, помогая солдатам, а рядом со мной в этом парном (молочном) тумане шёл Че Гевара. Буржуи и олигархи выловили Че Гевару, били его, отсекли ему кисти рук, думая, что они его победили. Но мучеников нельзя победить. Они управляют человеческой историей из своих застенков. Они управляют ею и на плахе. Тогда буржуи и олигархи придумали дьявольскую хитрость. Они решили приручить Че Гевару. Те, кто его когда-то убил, решили сделать его своим символом, своей эмблемой. Стали печатать его бородатое лицо, его чёрный берет на роскошных одеждах, на сувенирных майках, на фасадах ресторанов Лас-Вегаса, выкладывая это лицо сверкающими бриллиантами. Они решили покрыть Че Гевару сахарной пудрой, полагая, что в этом обличии он будет безопасен. Но попробуйте покрыть сахарной пудрой ручную гранату. Попробуйте покрыть сладкой патокой ствол гранатомёта.

Сегодня мир охвачен мировой революцией. Люди ищут новой правды, новой красоты, новой божественной справедливости. Мир нуждается в героях. А революция нуждается в своих пророках и мучениках. Посмотрите на карту мира. Везде, где бушует народное негодование, где люди откладывают мотыги, лопаты и берутся за автоматы, защищая свои пороги, своих детей, могилы предков, защищая те принципы и великие речения, которые легли в основу великих мировых законов, в основу священных текстов, повсюду там – Че Гевара. Время Че наступило.

Александр Проханов // "Завтра", №35, 31 августа 2017 года
berlin
jewsejka
Ярмарка чудес

Александр ПрохановБрянская Свенская ярмарка! Какое чудо, какая отгадка всех наших нынешних русских печальных загадок! Народная энергия, красота, воля, смех, гогот, смекалка – всё это пришло сюда, на огромный зелёный Андреевский луг у древних стен Свенского Успенского монастыря с его золотыми куполами.

Несколько лет назад я приходил в этот монастырь. И на месте главного собора был ещё только голый фундамент. А сегодня – великолепная златоглавая громада с иконостасом, с дивным хором. Всё это живёт, дышит, возрождается. А под стенами монастыря под его колокольные звоны, под его благовест раскинулась дивная брянская Свенская ярмарка. С XVII века сюда стекались торговцы со всей Руси, из Литвы, а также татары, турки. Шёл торг, стоял гомон, складывалось огромное русское изобилие. И теперь после всех невзгод, после печалей, после пожарищ войны, после кромешной перестройки опять стали пробиваться русские стебли, русские цветы, начался русский рост. Ярмарка – тому свидетельство. Потоки людей – десятки, сотни тысяч. Для чего они туда идут? Чтобы купить огромный погрузочный кран? Или приборы для самолётов, или навигационные системы для железнодорожного транспорта, или переговорные устройства для метрополитена? Может быть, и так. И возможно, какой-нибудь толстосум хотел бы купить огромный тягач-ракетовоз. Но, конечно, не за этим идут люди. Приходит народ сюда и поторговаться, и прицениться, и купить что-нибудь. Но главное – ощутить себя частью этого вселенского русского многолюдья. Потолкаться, пошутить, похохотать, слизнуть с пальца каплю мёда, кваску хлебнуть, кого-то под микитки пихнуть. Приходит поликовать, отдышаться от огромных супермаркетов, от бездушных торговых сетей, где человек сам становится подобен тому товару, который он идёт покупать, и сам становится частью кассового аппарата.

Здесь не то! Здесь ликование, гульба, здесь лукавые глаза, притоптывание, присвисты. Здесь такое количество артистов! Сарафаны, картузы, кокошники. Здесь поют дурашливые, незамысловатые частушки. Вот кто-то в чёрном цилиндре, видимо, один из тютчевских героев, а вот царь Фёдор Иоаннович со своей кралей царицей, которую описал Алексей Толстой. И вот я здесь, в этом скопище.

Проходя в торговых рядах, я увидел одного умельца-изобретателя. Может быть, он действительно Королёв или Циолковский. Он изобрёл ракету, которая работает на воде. Этот умелец видимо, в воду добавляет укропа, а может, и немножко деревенского самогона. И вот он мне показывает свою ракету. Небольшая, пластмассовая, она наполняется водой и накачивается воздухом. И ребёнок, накачав в эту пластмассовую ракету воздуха, запускает её. И летит эта ракета на игрушечный Марс или игрушечную Венеру. А на ящике, в котором эта ракета лежит, надпись: «Булава», импортозамещение.

А вот вижу – топится печь. Подхожу, стоит печник, он печи кладёт. И замыслил он сложить такую печь, чтобы она была вселенской, чтобы вокруг этой печи все остальные печи мира плясали и танцевали. Это великая идея. Потому что русская печь – она наша и спасительница, и кормилица, она же и наш гужевой транспорт. Емеля на печи носился как сумасшедший, нарушая все правила, его гаишники остановить не могли, он превышал скорость, он был «мажор» Древней Руси. И эта наша печь улетела с Гагариным на космическую орбиту. Сейчас эту печь делают в Северодвинске, она опускается в морские пучины и плывёт там на радость нам, на страх врагам.

А какое здесь обилие хлебов, караваев, баранок, пирогов, сыров, мёда, варенья! Тут и творог, масло, сметана! А какие квасы! И кленовый, и на берёзовом соке! Тут и корзины, и валенки! Тут и тракторы, велосипеды, тягачи!

Александр ПрохановРусский человек, конечно, труженик, русский человек – копатель, он всю жизнь землю копает. То он копает окопы, чтобы обороняться от нашествия. То копает котлованы под здания, то копает свои огороды. Он всё время смотрит в землю. И можно подумать, что русские – это народ-землекоп. Конечно, он – землекоп. А ещё он в землю хлеб сажает. Он хлебороб и хлебопашец. А если приходит враг – берёт меч и становится народом-меченосцем. И Брянщина – она и хлебы печёт, она и ракеты возит, она и отбивает напасти во все века.

И наш народ – мечтатель. Он всегда смотрит за горизонт, смотрит на звёзды, он ищет обетованную землю. Он всегда исполнен мечтой о рае, о дивном бытии. И эта мечта здесь, на Брянщине, обретает свою брянскую красоту и силу. Ведь Брянск бился с половецкой степью. Брянск бился с татаро-монгольским игом. Здесь были засеки, спасающие Русь от нашествия. Брянские князья полегли на поле брани. Брянск – это земля обороны, земля великих русских героев и мучеников. На Брянщине родился Пересвет, тот дивный витязь, что был благословлён Сергием Радонежским. Он сразился с татарским богатырём Челубеем и пал в Куликовской сече, где родилось новое государство российское.

Здесь родился Тютчев, и отсюда полились тютчевские стихи, отсюда полилось его «В Россию можно только верить». Здесь появился Алексей Толстой с его «Колокольчики мои, цветики степные, что глядите на меня, тёмно-голубые». А брянский лес, что «шумел сурово»? Наполненный партизанами – опалёнными, уносящими в свои партизанские урочища боль, беду, осиротевших детей. Это огромное лесное русское сопротивление одолело натиск группы «Центр». А потом, на этом пепелище, как возрождался Брянск! Какие возникли чудесные сталинские дворцы, театры, похожие на парфеноны со скульптурами советских богов в виде колхозниц, рабочих, учёных, созидателей.

Перестройка принесла много бед. Но мы преодолели эту напасть. Мы переплыли чёрное перестроечное море. И вот на Брянщине крестьяне-фермеры собирают по 110 центнеров пшеницы с гектара. Не верите? И я не верил. Но пойдите и посмотрите, как комбайны молотят хлеба и сколько намолачивают, и какая дивная пшеничная золотая гора высится посреди брянской ярмарки. Это чудо. Но это и есть брянская мечта. Брянская мечта складывается из печалей, из побед, из одолений, из молитв. И брянская мечта связана с воинским подвигом, с великой русской поэзией, со звёздным небом, с хлеборобными трудами. Брянская мечта – на этой ярмарке. Эта ярмарка и есть стремление к брянской мечте, и есть воплощение русского народного чуда.

Какое счастье, какая радость пройтись по Андреевскому лугу среди чудесных светящихся лиц, милых, очаровательных, молодых, старых. Люди приходят сюда, чтобы возликовать от того, что мы – русские. А русский человек – самый светлый в мире, трудолюбивый, отходчивый, незлопамятный, доверчивый, талантливый.

На Брянщине губернатор – Александр Васильевич Богомаз. Богомаз – это тот, кто иконы пишет. Так пусть сей Богомаз из Брянщины напишет такую икону, чтобы она просияла, возликовала, чтобы на неё все молились, чтобы прикладывались, чтобы она всех спасала, чтобы люди под ней венчались, а когда отходят в Царствие Небесное, чтобы икона их провожала тихими поклонами.

Славься, Брянщина! Славься, ярмарка!

Александр Проханов // "Завтра", №35, 31 августа 2017 года
berlin
jewsejka
Весёлый птицелов

Арестован режиссёр Кирилл Серебренников, кумир либеральной культуры. Его подозревают в мошенничестве в особо крупных размерах. На его защиту поднялось несметное количество либералов, которые заполонили искусство, прессу, политические организации, институты власти. Так к разорённому филином птичьему гнёздышку слетается множество всевозможных пичуг: вьются, кричат, пикируют на филина. То же и с Кириллом Серебренниковым. Похоже, в этом случае власть разыгрывает операцию под кодовым названием «Весёлый птицелов». Поймали птицу Кирилла Серебренникова и, приговаривая «ах, попалась, птичка, стой», — надели на него браслеты.

Защищать его явились режиссёры, киноактёры, музыканты, писатели, литературные и кинокритики, активисты партий — огромная шумная стая, в которой кого только нет! И чижи, и зяблики, и сойки, и трясогузки, и мухоловки, и клесты, и щеглы, и иволги, и дрозды, и канарейки, и снегири, и свиристели... Шумят на тысячи голосов. Вот здесь бы весёлому птицелову и накрыть их всех одной большой сеткой. Они сразу умолкнут, просунут головки сквозь ячею и будут молчать, мерцая глазками. И снести всех на птичий рынок — то место, где птицы в цене. Там за умеренную цену продавать. Люди будут брать канареек, щеглов, дроздов, зябликов, относить их к себе домой, где те будут петь на благо простому народу, наладив долгожданную связь искусства и жизни. А люди будут слушать пение птиц и благодарить весёлого птицелова.

Однако это не более чем метафора, которая в действительности не описывает отношения культуры и государства.

Президент Путин, которого разгневанные либералы винят в аресте Серебренникова, в свой предвыборный период испытывает огромное давление. Либеральные властители дум: Розовские, Райхельгаузы, Марки Захаровы, Константины Райкины, Андреи Смирновы, Александры Сокуровы — все они требуют, чтобы президент своей волей выпустил Серебренникова на свободу. Требуют, а сами наблюдают: поддастся ли президент на их давление. Если не поддастся, то он подлежит демонизации, к которой немедленно подключится всё мировое культурное сообщество, состоящее наполовину из геев и педофилов. А если сдастся и пойдёт на поводу у российских либералов, то Путин — слабый президент, пластилиновый. И он вступает в новое президентское правление ослабленным, униженным, идущим на поводу у либерального толпища. Мучительный для президента выбор.

Так вышло, что после 1991 года, когда ломали хребет всему советскому, патриотическому, когда русских деятелей культуры называли фашистами, а певцам советской эры грозили тюрьмой, из культуры, из литературы, из музыки были изгнаны все значительные представители-патриоты, и их место на всех уровнях — от элиты до самых мелких литобъединений и концертных группок — заняли либералы. Это плотная, солидаризованная, жестокая масса являет собой мощный энергетический сгусток, который управляет культурными и идеологическими процессами в современной России, подавляет культурное инакомыслие, не пускает в свою среду патриотически настроенных режиссёров, сценаристов, писателей, объявляет им явный и неявный бойкот. Отсекают людей от глубинных слоёв культуры, которые делают народ стойким, выносливым, одухотворённым. Они постоянно натравливают народ на государство. Всеми силами ослабляют государство, видят в нём главного врага. Для них государство российское, русская самобытность являются враждебными, странными, подвергаются постоянному осмеянию. И сегодня шабаш вокруг Кирилла Серебренникова демонстрирует их мощь, которая по своей силе сопоставима с Болотной площадью, когда государство российское испытывало громадное давление, и лишь выступление патриотов на Поклонной горе укротило Болотную.

Ситуация в сегодняшней российской культуре стала невыносимой настолько, что Никита Михалков, человек терпеливый, вышел из попечительского совета Фонда кино, где свили гнездо либералы, обрекающие на прозябание патриотически настроенных кинорежиссёров и сценаристов. Какие только фильмы не субсидирует этот Фонд кино! Бесконечные фэнтези, дурацкие развлекаловки и унылые, замшелые протестные темы. О певце Цое, ставшем благодаря его наркотическим стенаниям символом перестройки, сегодня снимают фильмы три режиссёра, включая Кирилла Серебренникова, и все они получили деньги из Фонда кино. А фильм «Донбасс», который хотел снимать Владимир Бортко, забит и зарублен на корню этими либеральными ненавистниками Крымской весны и русского восстания на Донбассе.

Министр культуры Мединский, чьё министерство опростоволосилось, получая средства на реставрацию памятников русской культуры и разбрасывая их в неизвестных направлениях, министр, чьи заместители сидят в тюрьме или находятся под следствием, кто выглядит не культуртрегером, а ловким пиарщиком, кто мечтает вынести Ленина из мавзолея и прибивает доски Маннергейма на стены петербургских зданий, — где слово этого министра в защиту попираемой и стенающей русской культуры, будь то русский фольклор или современное русское искусство?

Огромное количество птах всех пород и расцветок собрались в стаю и шумят на все голоса в защиту Кирилла Серебренникова. Но нет среди этой птичьей стаи имперских орлов, сталинских соколов и ласточек русской весны. Весёлый птицелов, будь осторожен, как бы эти чижи и зяблики не накинули сетку на тебя самого и не снесли на птичий рынок. Там за тебя не дадут и копейки.

Александр Проханов // "Завтра", №35, 31 августа 2017 года
berlin
jewsejka
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Извинения

Михаил ВеллерМежду Ольгой Бычковой, которая была ведущей радиостанции «Эхос Мундис», и Михаилом Веллером, который приходил на станцию на прямой эфир, произошла ссора. Их полемика касалась непорочного зачатия, в результате которого на свет появился главный редактор «Эхос Мундис» Алексей Алексеевич Венедиктов. Во время этой полемики Михаил Веллер в сердцах назвал Ольгу Бычкову «макаронами по-флотски», а Ольга Бычкова назвала Михаила Веллера «домашним пельменем». Михаил Веллер ушёл из эфира, и между ним и Ольгой Бычковой возникла распря. Михаил Веллер требовал, чтобы Ольга Бычкова принесла ему извинения. Ольга Бычкова, в свою очередь, ждала извинений от Михаила Веллера. Они выходили каждый из своего дома, становились по разные стороны улицы и ждали, что им принесут извинения. Извинения никто не приносил.

Прошли первые часы после ссоры, но извинения никто не приносил. Прошли первые дни после ссоры, но извинения никто не приносил. Прошли недели и месяцы, но не было никаких извинений. Так они стояли каждый на своей улице и ждали, что кто-нибудь из них первый принесёт извинения. Они стояли в дождях, снегопадах, приходила весна, и наступала осень. Но извинений не было. Шли времена, сменялись поколения, но извинений не было. Ольга Бычкова стала покрываться мхом с северной стороны, а у Михаила Веллера, который был покрыт мелкими трещинками, из этих трещин стали вырастать маленькие деревья, потому что в трещины ветер наносил почву. Жизнь вокруг менялась. Пятиэтажки, которые окружали Ольгу Бычкову, были снесены мэром Собяниным. Он поставил одну на другую и сделал из них стоэтажки. Вокруг Михаила Веллера появилось множество лотков, в них торговали батарейками, поддельными паспортами, дипломами, а также шаурмой. Когда маленькие дети проходили мимо Михаила Веллера, то спрашивали учительницу:

— Кому здесь поставлен памятник?
Учительница отвечала:
— Это памятник Ивану Грозному.
Дети проходили мимо Ольги Бычковой и спрашивали учительницу:
— А это памятник кому?
И учительница отвечала:
— Это конная статуя Петра Первого.

У памятников завелись фанаты. Изображение Михаила Веллера стало появляться на майках. Такое же изображение Ольги Бычковой стало появляться на других майках. Грязные майки стирали в одной и той же машине, а потом сушили на одной и той же верёвке. И тогда эти майки, высыхая на одной верёвке, начинали между собой дружить. Иногда майку с Михаилом Веллером вешали поверх майки с Ольгой Бычковой. Тогда Ольга Бычкова из-под майки Михаила Веллера говорила: «Мне приятно».А иногда майка с Ольгой Бычковой оказывалась поверх майки с Михаилом Веллером. И тогда звучал голос Веллера: «Мне очень приятно!».

Однажды случилось непредвиденное. Дул сильный ветер, сорвал обе майки и унёс их в разные стороны света. Майка с изображением Ольги Бычковой опустилась в фанзе у корейского рыбака, а майка с изображением Михаила Веллера опустилась на вилле римского патриция, и они надолго потеряли друг друга из вида. В то время в Москве объявился Станислав Александрович Белковский, он был прокурор и сталинист. Он вёл дело космополитов, а также дело врачей-отравителей. По делу космополитов проходили Ольга Журавлёва, Оксана Чиж, Ирина Воробьёва, Ксения Ларина, Майя Пешкова, Наргиз Асадова и Евгения Марковна Альбац. По делу врачей-отравителей проходила совсем другая группа. Она состояла из Ольги Журавлёвой, Оксаны Чиж, Майи Пешковой, Ксении Лариной, Наргиз Асадовой, Нателлы Болтянской, Ирины Воробьёвой и Евгении Марковны Альбац. Станислав Александрович Белковский обвинял космополитов в том, что они приглашают в эфир Наталью Ивановну Басовскую, и та ни разу в своих исторических хрониках не упоминала полян, древлян, вятичей, радимичей, кривичей и ильменских славян, а говорила всё про Капетингов и Меровингов, и это отвращало радиослушателей от родной истории. А врачам-отравителям Станислав Александрович Белковский предъявил другое обвинение. Он обвинял их в том, что они почти до смерти залечили Алексея Алексеевича Венедиктова. У Алексея Алексеевича Венедиктова в печени появились камни. Эти камни, как из каменоломни, добывал мэр Собянин и делал из них отличную гранитную плитку, а также гранитную крошку. Врачи постоянно простужали Алексея Алексеевича Венедиктова. У него не прекращался насморк, и из него всё время текло. И чтобы не высохнуть, ему приходилось каждый день выпивать четыре ведра воды.

Приговор обеим группам был обвинительным, и Станислав Александрович Белковский два дела объединил в одно. Космополиты были приговорены к ссылке на Дальний Восток в город Биробиджан. Оттуда по радиостанции «Эхос Мундис» они должны были вещать в страны ближнего зарубежья. Туда же к нанайским поселениям были высланы врачи-отравители. Их заставили лечить двух нанайских близнецов. Этими нанайскими близнецами были Глеб Павловский и Леонид Радзиховский. Они срослись не головами, не желудками, не скелетами – уних была одна на двоих предстательная железа, и они не могли размножаться порознь. Врачи удалили предстательную железу, нанайские близнецы расстались и, удалившись друг от друга, стали главами районов.

Алексей Алексеевич Венедиктов утомлённый вечным насморком, решил поехать в Италию погреться на солнце. Там он оказался на вилле римского патриция. Каково же было его удивление, когда в римском патриции он узнал Михаила Веллера. Они сидели на берегу Адриатического моря, замотавшись в туники, и пили вино.

Радиостанция «Эхос Мундис» вещала из города Биробиджана на страны ближнего зарубежья. Её передачи услышал проживавший в фанзе корейский рыбак, которым была Ольга Бычкова. Она узнала голоса своих подруг, построила лодку, переплыла море и соединилась со своими подругами по радиостанции «Эхос Мундис». В это время случилась амнистия и реабилитация, и появилась возможность всем вернуться в Москву. Вернуться в Москву захотел и Михаил Веллер. Он решил поехать в Москву из Владивостока поездом через всю Сибирь, чтобы лучше узнать народную жизнь, как это сделал в своё время Александр Исаевич Солженицын. Там, во Владивостоке, и встретились Михаил Веллер и Ольга Бычкова. Они поженились и решили ехать в Москву в одном купе. В других вагонах им сопутствовали бывшие космополиты и врачи-отравители. Это были Ольга Журавлёва, Ксения Ларина, Оксана Чиж, Ирина Воробьёва, Нателла Болтянская, Наргиз Асадова и Евгения Марковна Альбац. Там же ехали главы районов Глеб Павловский и Леонид Радзиховский. Первую половину пути Михаил Веллер и Ольга Бычкова ехали как Александр Исаевич Солженицын и Наталья Солженицына. Однако другую половину пути они ехали как Андрей Дмитриевич Сахаров и Елена Боннэр. Таким образом, они выехали из Владивостока вдвоём, а вернулись в Москву вчетвером.

В Москве Алексей Алексеевич Венедиктов и его сотрудницы вернулись на радиостанцию «Эхос Мундис» и продолжили вещание. А Глеб Павловский и Леонид Радзиховский, лишившись присмотра врачей, снова срослись в предстательной железе и опять превратились в нанайских близнецов. Став неразлучными, они много думали о том, как обустроить Россию и как реорганизовать Рабкрин.

Когда Александр Исаевич Солженицын и Андрей Дмитриевич Сахаров прибыли в Москву со своими жёнами, их посадили в автомобиль и повезли туда, где стояли памятники Михаилу Веллеру и Ольге Бычковой. Александр Александрович Солженицын, который давно не был в Москве, спросил у Андрея Дмитриевича Сахарова, указывая на памятник Михаилу Веллеру: «Кто это такой?». И тот ответил: «Это памятник нашему благодетелю Юрию Андропову».А когда Александр Исаевич Солженицын спросил у Андрея Дмитриевича Сахарова, указывая на памятник Ольге Бычковой: «Кому этот памятник?», тот ответил: «Это памятник крейсеру «Аврора».

Слушая эти слова, Елена Боннэр сделала глубокую затяжку папиросой «Беломор», выпустила длинную густую струю дыма и, указывая на памятник «Авроре», сказала: «Когда-то и из неё шёл дым».

Беседа Александра Проханова с Георгием Малинецким // "Завтра", №34, 24 августа 2017 года
berlin
jewsejka
Рывок или откат?

беседа главного редактора газеты «Завтра» Александра Проханова и доктора физико-математических наук Георгия Малинецкого

[Александр Проханов:]
— Георгий Геннадиевич, ещё лет 20-25 назад я не раз слышал суждения, что человечество вместо того, чтобы продолжать заниматься наукой, стало заниматься чепухой. Оно перестало интересоваться атомным ядром, сверхскоростями, звездолётами, а занялось сетевой дурью, мобильными телефонами, гаджетами. Но вдруг выяснилось, что при этом человечество открыло новую сферу, которую сейчас называют цифросферой. Произошло открытие: через сетевые электронные технологии мы получили новую землю и новое небо, а вместе с тем возникло другое человечество. Как вы на это смотрите?

[Георгий Малинецкий:]
— Произошло не открытие, а закрытие, Александр Андреевич. Закрытие фантастического масштаба. Вспомним 1957 год — первый советский спутник. 1961 год — первый человек в космосе. 1969 год, человек на Луне — это мечта! Мы шли к звёздам. Дальше 1973 год — всё кончается, всё оборвалось. И мы вместо экстраверсии пошли во внутреннюю сферу — в интроверсию. И потери громадные, потому что сейчас мы смотрим изнутри и внутрь себя. Опросы показывают, что наши школьники не знают размер Земли, далеко ли от нашей планеты до Солнца.

Вспомним литературу 60-х годов. Взлёт научной фантастики: Беляев, Станислав Лем, Азимов, Кларк. Далёкие галактики, иные миры… А дальше? Фэнтези. А что такое фэнтэзи? Это будущее в прошлом. Человечество вместо того, чтобы двигаться вперёд, застыло в наркотическом тумане. Российские социологи показали, что самому важному, а именно — своей жене и детям, российский мужчина в среднем уделяет 45 минут в день, а телевизору, гаджетам и компьютерам (в контексте развлечений, а не работы) — 4,5 часа. Мы обменяли право первородства на чечевичную похлёбку, произошла смена истинных, подлинных вещей на суррогат. Вспомните библейское: "Возлюби ближнего своего, как самого себя". Масса людей не знает соседей по лестничной площадке, но они там, где-то в Сети, возлюбили дальнего. И возлюбили дальнего за счёт ближнего.

[Александр Проханов:]
— Но эта реальность сложилась. Я тоже — жертва этой цифросферы. Я человек не цифры, а слова. Я верю в то, что в начале было слово, а не цифра, и слово было у Бога, а не цифра была у Бога. Тем не менее я думаю, что всегда наряду с потребностью добывать энергию, снимать тяготы физического труда, у человечества была задача управлять своей историей. И в том, что сейчас происходит, мне кажется, сделан ещё один шаг в управлении историей. За счёт этих "пустяковых" гаджетов, интернета и компьютера создались условия, чтобы управлять огромными массами людей, гигантскими социальными процессами. Если так, разве это не открытие?

[Георгий Малинецкий:]
— Нет-нет-нет. Это не открытие, а закрытие. И цифры здесь ни при чём. Вы абсолютно точно поставили проблему — это управление историей. По сути, есть две основные тенденции. Первая тенденция: мы хотим построить Царство Божие на земле, хотим прорваться в будущее. И вот — Красная страна. Песня "Нам нет преград ни в море, ни на суше" — это стремление в будущее. Отсюда культ космонавтики, Гагарин. Это прорыв в будущее. А будущее и капитализм несовместны, потому что капитализм — это общество для 1% людей, а 99% остальных должны жить в наркотическом тумане: в телевизоре, в компьютерах, в гаджетах. А поскольку будущего у капитализма нет (это признают и его идеологи), нужно вернуть прошлое. Но как? Очень просто. Лишить людей ощущения будущего, истории, ощущения, что что-то должно происходить.

Заметьте: совершенно разное отношение к будущему в культуре Китая, России и Америки. Китай мыслит веками. Американцы живут, чтобы жить сегодня. Сегодня! А мы — цивилизация будущего. "Россия — Третий Рим, и четвёртому не бывать". Мы — в будущем. И одна из главных потерь 90-х годов — то, что будущего нас лишили. А жить сегодняшним днём — несовместимо с нашей цивилизацией. И вы абсолютно правы: это попытка остановить историю, заменив её иллюзией. Примерно как в фильме "Матрица" братьев Вачовски. Когда, не умея справиться с реальными проблемами, с действительностью, элита (тот самый 1%) выдаёт всем некую наркотическую реальность, в которой они как бы и живут, а реальные их тела — в питательном бульоне. Именно путь к этому сейчас и торит цифровая реальность.

Когда говоришь с молодёжью, возникает ощущение, что им нужно подсказывать, где смайлик ставить, что смешно или не смешно. Я был в шоке, когда в США впервые увидел различные забавные комедийные шоу, где люди за экраном смеются. Это чтобы зритель знал, как реагировать. И у нас сделано ровно то же. Это огромное снижение наших способностей — познавательных, эмоциональных, интуитивных. Гигантский шаг назад, значение которого ещё пока не осознано.

Read more...Collapse )

Александр Проханов // "Завтра", №34, 24 августа 2017 года
berlin
jewsejka
Мечта Осетии

Северная Осетия. Осетины — светлый, добрый, мужественный народ. Со своим пониманием мира, с представлениями о жизни и смерти, о небе и земле. Какое счастье, что в нашей российской державе, среди бесконечных пространств и других чудесных народов присутствует и это осетинское мироощущение, неповторимая осетинская мечта! В эту мечту, как в волшебный ковёр, вплетаются верования, возвышенные чувства, таинственные народные предания. Осетины, аланы донесли до наших дней своё языческое, связанное с космосом, со звёздами, с солнцем, миросознание.

На каждом осетинском столе вы увидите знаменитые осетинские пироги. Их три, их подают на блюде и выкладывают один на другой — с мясом, с капустой, со свекольной ботвой. Они символизируют землю, воду и солнце. Если в семье торжество, рождение ребёнка, праздник, то подаются все три пирога и над ними читаются молитвы, славящие мир во всей его полноте. Но если день траура и успения, с кем-то навеки прощаются, то одного пирога, того, что символизирует солнце, нет. Это значит, что человек ушёл и больше не увидит солнца.

А как прекрасна и светоносна священная роща, что под Владикавказом! Я вошёл в неё, и мне казалось, что светится каждый лист, каждое дерево источает восхитительный прозрачный свет, будто в этой роще поселился дух света. Сюда приезжают осетины со всех городов и аулов, садятся под деревьями за столы, пируют, вкушают пироги, пьют вино, славят свой род, славят землю, небо и солнце. Это пирование в священной роще есть благоговение осетин перед природой, перед самой жизнью. Они смотрят на природу не как на добычу, которую можно резать, терзать и крошить. Они смотрят на природу, которая окружает человека, как на божество, на божественный дар.

Когда-то в древние времена человек по имени Хетаг принял христианство. Соплеменники иной веры хотели его убить, закидать камнями. Он кинулся от них, они гнались по пятам. Когда Хетаг почувствовал, что погоня его настигает и смерть неминуема, он спрыгнул с коня, упал на колени и вознёс свой голос к Всевышнему, чтобы тот избавил его от смерти. До леса, где он мог укрыться, было ещё далеко. И тогда Господь выхватил из леса целый ломоть, перенёс его к молящемуся Хетагу и накрыл того зелёным покровом. Хетаг был спасён. Так появилась эта священная роща. А в лесу, в том месте, откуда Господь вырвал этот ломоть, до сих пор остаётся чистая, не тронутая деревами поляна, где люди косят траву.

А как глубоки и возвышенны христианские верования в Осетии, которая приняла христианство задолго до крещения Руси! Сам Андрей Первозванный, странствуя по Северному Кавказу, крестил осетин. В ущелье, в горах, над гремучей рекой стоит Свято-Успенский аланский монастырь. Лет десять тому назад я видел, как пришедшие туда монахи трудились над воссозданием монастыря, возводя его из развалин. Носили на себе с гор камни, выкладывали собор: стены, трапезную. И теперь этот монастырь своей суровой красотой, своими смуглыми камнями подобен горе, из которой он всплыл; кажется, что он — дар, которым гора вознаградила людей. И окрестные горы, что высятся по сторонам, хранят в своих глубинах монастыри. Настанет день, когда все они всплывут на поверхность.

На соседней вершине высится крест. Монахи рассказывают о подвижнике, который поднимался спозаранку, брал у подножия горы камень, долго шёл в гору и клал его, возводя этот горный святой крест. Когда-то в Осетии сияла икона Иверской Божией Матери, что была прислана в Осетию царицей Тамар из Грузии. Во время последней великой войны икона исчезла. Монахи ждут её появления и молятся этому неизбежному будущему явлению. Они верят, что икона где-то рядом, в этих лесах, горах, и она всплывёт к ним, как всплыл этот монастырь. Россия, говорят они, окружена иконами со всех четырёх сторон. И те иконы, что заслоняют Россию с севера, востока и запада, живы, берегут Россию от нашествий. А юг по-прежнему пылает, юг грозит нападениями. И когда объявится Иверская Божия Матерь, она закроет эту духовную брешь, и Россия будет окружена непроницаемой защитой Света.

Осетины — воины. Бесстрашные, самоотверженные. Во время Великой Отечественной войны среди осетин было множество героев Советского Союза. Осетинские полки остановили Гитлера, который рвался к Владикавказу и дальше — к бакинской нефти. Здесь, под Владикавказом, совершил подвиг младший сержант Петр Барбашов, который закрыл своей грудью амбразуру немецкого пулемёта ещё раньше, чем это сделал незабвенный Александр Матросов.

Осетины — силачи и богатыри. Для них борьба — это любимое народное действо. Дух человеческой силы, мощи и крепости, которому по плечу всё, который может передвигать, горы, перемещать реки; этот культ проявился в поголовном увлечении борьбой. В Осетии есть село Ногир, откуда вышло четыре олимпийских чемпиона по вольной борьбе. И теперь в этом селе молодёжь с самых ранних лет состязается в схватках и борениях — взращивается будущее поколение чемпионов.

Эти силы, эти стихии выливаются в осетинское ощущение мира, в осетинскую мечту, которая тысячелетиями ведёт народ сквозь беды и великие испытания к заветной солнечной красоте. Какой ликующей радостью для осетин была победа над грузинскими агрессорами, которых безумный Саакашвили послал в Цхинвал, чтобы стереть с лица земли проживавших в Южной Осетии непокорных осетин. Та зверская атака была отбита. Тогда боевые части 58-ой армии, той, что расквартирована здесь же, во Владикавказе, прошли сквозь Рокский тоннель и вышли в Закавказье, совершив первый натиск после трагического 1991 года, когда Россия только и делала, что отступала, сдавала территории, отдавала свои суверенные права. Южная Осетия, отпав от Грузии, провозгласила свою независимость и чает момента, когда сольётся с Россией, сольётся со своими североосетинскими братьями.

В осетинское чувство мира влилось неутолимое горе, безутешная беда той бесланской трагедии, когда вооружённые чудища захватили школу в самый первый, самый светлый день школьных занятий, превратили детей в заложников, а потом их взорвали. Под Бесланом есть кладбище, именуемое "городом ангелов". 186 мраморных надгробий с именами и ликами мальчиков и девочек зовут к себе ежедневно несчастных родителей, рыдающих на этих могилах и ставящих среди цветов маленьких белых ангелов. Я со слезами шёл мимо этих надгробий, слыша женские рыдания. И, покидая кладбище, ударил в поминальный колокол.

А те злосчастные бои в пригородном районе Владикавказа, где схлестнулись в жестокой схватке осетины и ингуши?! Эта беда, унёсшая столько жизней, не забыта и по сей день. Беда, в которой погибло множество ингушей и осетин. Среди них — мой русский друг Виктор Петрович Поляничко, приехавший сюда устанавливать мир и сражённый предательской пулей.

Есть осетинское верование, что Господь Бог уронил на Осетию три своих слезы. И там, где эти слёзы коснулись земли, сегодня построены святилища и молятся за погибших, за исцеление раненой осетинской души.

Осетины — это гордость России. В них её державная мощь, многоликость, многоязыкость. Эта великая российская державность породила здесь, в Осетии, могучего осетина, бесподобного россиянина, человека всего мира. Имя ему — Валерий Гергиев. Его музыка, наполненная солнцем, окроплённая слезами, музыка, рождённая среди горестей и побед, сегодня звучит во всём мире. Его недавний концерт среди колоннад и амфитеатров освобождённой Пальмиры был подобен античной мистерии, которой великий осетин прославил небо и землю.

Я побывал в Осетии по приглашению политической партии "Родина" и стремился угадать, в чём эта неповторимая осетинская мечта, питающая своей жизненной красотой общерусскую красоту. Я говорил об этой мечте с владыкой Леонидом, окормляющим не только Осетию, но и соседние Ингушетию, Чечню и даже далёкие Армению и Азербайджан, ибо и там есть русские православные общины. Он сказал, что осетинская мечта есть христианская мечта о вселенском братстве, о райских смыслах, о божественной справедливости, которая роднит осетинский народ со всеми народами мира.

Я говорил об осетинской мечте с главой республики Вячеславом Зелимхановичем Битаровым, который совсем недавно заступил на эту должность, получив в наследство множество мучительных проблем, и над их решением он денно и нощно трудится, окружив себя соратниками новой волны, желающими сделать осетинский народ самым просвещённым и самым счастливым народом. Глава республики сказал мне, что если русская мечта есть храм на горе, подобный тому храму, который я видел в горном ущелье, то осетинская мечта состоит в том, чтобы быть частью этого горнего храма.

Мой прохановский род — отсюда, из Владикавказа, из русских молокан, которые бежали на Кавказ от гонений и нашли здесь приют и пристанище. Я нашёл во Владикавказе прохановский дом, которому, почитай, 130 лет. Крепкий, кирпичный, семь окон по фасаду. Здесь жил Василий Проханов, мукомол, владелец пекарни. Дом стоит над Тереком, на котором предприимчивый хлебопёк установил первые электрические турбины, питая током свой мукомольный завод.

Здесь сохранилась стена, возведённая Прохановыми, сложенная из смуглых валунов, взятых прямо с терского берега. В этом доме живут осетинские семьи. И когда я пришёл туда, я встретил такое хлебосолье, от которого у меня слёзы текли. Мы сидели во дворе под виноградными лозами, ели чудесные осетинские пироги, пили домашнее тёмно-красное вино, я сладко пьянел и знал, что и мы, Прохановы, внесли в этот великолепный осетинский букет свой цветок. И мы тоже являемся творцами волшебной осетинской мечты.

?

Log in

No account? Create an account