ru_prokhanov

Александр Проханов в программе ОСОБОЕ МНЕНИЕ

ведущая Антонина Самсонова

сетевизор | аудио | текст
.

АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ: «АИФ» — ЭТО ОСОБЫЙ ПОДХОД К ЧИТАТЕЛЮ!

Главные причины подписаться на «АиФ»

Александр Проханов, писатель:

— «Аргументы и факты» — газета респектабельная, старинная в том смысле, что она родилась на ранних этапах новой прессы. Она обладает глубокими технологиями, способными захватить читательский интерес, многоаспектна — обсуждает всё — и высоколобые темы, и бытовые. Причём, удивительно, что «АиФ», являясь очень популярной, народной газетой, тем не менее не скатывается в желтизну, то есть соблюдает стандарты, этику и каноны журналистики. Мой опыт общения с «АиФ» говорит о том, что корреспонденты еженедельника бережно относятся к мнению своих экспертов, без искажений доносят аргументы и факты до читателя. Поэтому мне всегда очень лестно оказываться на его страницах.
.

КОСМИЧЕСКИЙ СМЫСЛ РУССКОЙ ИСТОРИИ

Выездные редакционные коллегии нашей газеты становятся доброй традицией. Первая из них состоялась еще в октябре 2010 года — тогда нас пригласили к себе насельницы Свято-Боголюбского монастыря под Владимиром и их духовник архимандрит Пётр (Кучер). Богослужение, крестный ход, лития в память Евгения Нефёдова, погружение в монастырской купели на Нерли... Теперь по приглашению Владимира Солнцева, генерального директора НПО «Энергомаш», выпускающего двигатели для космических ракет, выездная редакционная коллегия «Завтра» была проведена в самом сердце отечественной космонавтики. Два этих события символически соединили для нас прошлое, настоящее и будущее России в единство вечного.

Александр Проханов,
главный редактор газеты «ЗАВТРА».

Уважаемые коллеги! Дорогие друзья!

Тема выездного заседания нашей редколлегии, «Космический смысл русской истории», может показаться несколько абстрактной и далёкой от реалий современности, но, на самом деле, она чрезвычайно живая и актуальная. Сегодня российское государство существует без идеологии, оно кувыркается в пространстве и времени, как космический аппарат, утративший управление, потерявший систему координат.

Русская цивилизация — это гигантский, уходящий в праисторию и в необозримое будущее мир. Его начало, его истоки мы можем только угадывать через наш язык, через Слово, через какие-то найденные археологами и истолкованные историками артефакты. Его конец, если он  существует, тоже невидим, недоступен для нас, являясь достоянием разного рода пророчеств и прогнозов.

Зато настоящее русской цивилизации находится сейчас здесь, в этом зале, где собраны, с одной стороны, лучшие образцы высоких космических технологий, а с другой — одни из лучших представителей современной русской мысли, современной русской культуры.

Обращаясь к истокам русской цивилизации, хочу сказать, что наш фольклор, наши былины и сказки — все они абсолютно космичны. В них присутствует представление о том, что мир является  бесконечно длящейся схваткой света и тьмы, жизни и смерти. Эти самые древние представления в следующем поколении фольклора, в следующем поколении народных сказок — детализируются. Русское сознание начинает оперировать, например, категорией молодильных яблок, которые дают человеку новую жизнь. Иван-царевич кидается в один котёл, в другой, в третий, для того, чтобы приобрести новые силы, новое обличие. Живая вода и мёртвая вода — это феноменология древнего русского сознания, позволяющего воскрешать, дающее победу над смертью. Способность перемещаться в любом направлении с любой скоростью — сказка о ковре-самолёте. Преодоление нехватки ресурсов, в том числе продовольственных ресурсов — которых уже не хватает человечеству на Земле и за которыми придется спускаться на дно океана и подниматься в космос, — сказка о скатерти-самобранке, о горшочке, который варит безграничное количество еды.

И, конечно, феноменология чуда. Как стремительного, моментального преображения мира недостаточного, мира ущербного, мира смертного — в мир, преисполненный силы, красоты, здоровья и бессмертия. Русское сознание живёт сознанием чуда. И даже сегодня многие из наших людей, понимая безысходность политического и экономического момента, верят в русскую Победу, исходя из категории чуда.

Когда фольклор сменился православной феноменологией, и русский народ стал православным народом, эта проблематика перешла в православное сознание, которое, по существу, является сознанием преодоления смерти, сознанием сотворения новой земли и нового неба. И в православной феноменологии Россия демонстрировала абсолютно космические задачи, задачи превращения  жизни народа, страны и государства в космическую жизнь. Так, старец Филофей, который утвердил концепцию Москвы — Третьего Рима, говорил, что государство всей своей мощью, всеми своими силами: армией, экономикой, политической практикой, — должно поддерживать это православное мироощущение, связанное с осознанием чуда, необходимостью иного человечества, правильного земного устройства, где присутствуют справедливость, благо и высшие духовные и космические смыслы. Патриарх Никон (о котором, может быть, лучше нам расскажет отец Дмитрий) создал под Москвой, в Новом Иерусалиме, космодром, на котором, как полагало тогда русское сознание, должно было произойти Второе пришествие Иисуса Христа. Для того, чтобы этот космодром был обозначен, у него была своя глиссада. Под Москву из святой земли Иерусалима была перенесена вся система координат: там есть и Голгофа, и Крестный путь, и Иордан, и Вифлеемский сад, и Храм. Потрясающий русский космист Николай Федоров, опираясь на православное сознание, на свои представления о космосе, создал уникальное учение о «воскрешении отцов», полагая, что соединение этого огромного духовного порыва, православной мистики с техникой, с наукой, с физическими, химическими, биологическими представлениями — сможет совершить потрясающее чудо, преодолеть смерть. Смерть не только человеческую, но и смерть мироздания, смерть угасающих участков Вселенной. Ученик Федорова Константин Циолковский стал создавать формулы и чертежи ракет, которые были способны реализовать мечту Фёдорова.

И вот, этот технический космос, который не только окружает нас в этом зале, но который мы сейчас наблюдаем, в котором мы сейчас живём, — он, по существу, своими невидимыми духовными корнями прорастает из всей отечественной истории. И советское общество, по существу, было обществом космическим. Это был космический проект по созданию нового человечества, нового социума, в котором должны были восторжествовать райские, небесные, космические смыслы, смыслы гармонии и бессмертия. Советский проект, основанный на принципе справедливости, по существу, был в высшей степени реализован в 1945 году, когда наша страна одержала Победу космического масштаба, священную Победу в священной войне. Недаром из Победы 1945 года — из победы военной и победы духовной — произошел рывок русской цивилизации в космос. Знамя Победы с Рейхстага было перенесено Гагариным на космическую орбиту. К сожалению, после того, как рухнул Советский Союз, эти смыслы освоения космоса оказались во многом утрачены — остались в основном технические моменты. И задачи, которые выполняет сегодняшний космос, на первый взгляд кажутся абсолютно прагматичными: это война, это разведка, это создание станций раннего обнаружения ракет, создание новых систем оружия, способного поражать боеголовки врага, это наблюдение за биосферой Земли, это, возможно, создание космических станций для разработки полезных ископаемых других планет. Но глубинные, дальние задачи, которые будет ставить перед собою космос не завтра и, может быть, даже не послезавтра — они несут в мир всё то же сознание космического мессианства человечества, свойственное русской цивилизации, русской культуре. В них, как в зерне, заложена вся программа развития нашей истории. Возвращение в космос будет связано со спасением тех частей мироздания, где господствуют энтропия и хаос, где абсолютен второй закон термодинамики и где гаснут светила, а вместе со светилами гаснет разум, гаснет совесть, гаснет добро и гибнет человечество.

Газета  «Завтра» пытается сформулировать задачи сегодняшнего государства, сегодняшнего общества, вернуть России, русскому человеку их космический, вселенский смысл России, рассказать, что этот смысл состоит в создании идеального, абсолютно совершенного общества, в котором господствует высший замысел Творца. Космический смысл окружить эти сверхмашины той духовной атмосферой, которая составляет суть русской истории. Если мы сумеем это сделать, мы объясним и себе самим, и народу, и власти — кто мы, откуда и куда мы идём. Какие программы должно реализовывать государство, как мы должны относиться к детям, к животным, к растениям, к звёздам, к могилам наших отцов, к нашим грядущим и прошлым сражениям, ко всему человечеству. Первое слово я хочу предоставить Владимиру Львовичу Солнцеву, который согласился предоставить нам такое великолепное место для дискуссии.

<…>


.

РУССКИЙ БРЯНСК

Я  в полной мере воспользовался советом Николая Васильевича Гоголя, который он давал своим столичным друзьям, и который звучал так: "Надо проехаться по России". И вот уже несколько лет, из месяца в месяц, я неутомимо езжу по всем городам и весям, извлекая для себя уроки необозримой русской жизни.

Брянск — городок тихий, зелёный, с низкорослыми домами советской застройки, с редкими вкраплениями современных супермаркетов, отелей, развлекательных центров. Прекрасна протекающая через город Десна. Таинственны сырые, полные зелени овраги, рассекающие город. Умеренное движение транспорта. Люд на улицах и площадях спокойный, ничем не напоминающий московский Вавилон, взвинченность и истеричность москвичей, их гордыню, избыточность во всех проявлениях и какую-то болезненность московского сознания, словно забывшего о существовании великой страны.

Мне показали гордость Брянска — это советское святилище, именуемое "Партизанской поляной". В лесу, за городом, среди сосняков и дубрав построен уникальный памятник — храм под открытым небом. Суровый прекрасный монумент, где на гранитных плитах золотом выбиты тысячи и тысячи имён партизан, что погибли в схватках с фашистами. Тут же трепещущий на ветру Вечный огонь, тут же уникальная коллекция советских бронетранспортёров, боевых машин пехоты, танков, самоходных установок, гаубиц всех калибров и даже вертолёт огневой поддержки Ми-24. И каждое орудие — как отлитый из стали монумент погибшим воинам великой русской державы, мистической победе.

Вы услышите здесь о великой лесной войне, которую вели брянские партизаны с фашистами, пуская под откос эшелоны, взрывая мосты, совершая налеты на немецкие гарнизоны, принося неисчислимые жертвы, которые к концу войны составили тридцать миллионов — погибших на фронтах советских людей. Жертвы, соизмеримые с жертвой Христовой. Жертвы, остановившие вселенскую тьму, жертвы, делавшие русских народом-победоносцем, святым народом.

Вы  увидите на окраине Брянска, на высокой зелёной горе у излучины полноводной Десны знаменитый Свенский монастырь, что возведён в давние домонгольские времена. По преданию, здесь на дубу люди узрели икону Богородицы. Хотели снять её с ветки, но икона словно приросла к древу, не желала покидать это место. И многомудрый князь велел основать на этом месте обитель. С тех пор деревянные постройки сменялись каменными, вместо частоколов поднялись стены. И монастырь к ХХ веку был одной из главных русских святынь. Славился угодьями, землями, шумящими вокруг ярмарками. А потом, подобно многим другим русским обителям, разделил их горькую участь. Монахов разогнали и перебили. Величественный центральный собор был взорван. Здесь размещались отряды НКВД, колония малолетних преступников, которых перевоспитывали по заветам Макаренко. Во время оккупации здесь находился немецкий гарнизон, позже — производственные мастерские. Из монастыря вывозили пудами золото и серебро. Сбивали позолоту и украшения. До недавних времён он являл собой печальную руину, заросшую бурьяном и дикими кустами.

Но появился настоятель — дивный монах отец Алексей, православный мистик, утончённый романтик, которому местный владыка повелел восстановить монастырь. И вот — повсюду кипят работы, возводится разрушенный собор, реставрируются барочные храмы, начинают блестеть позолотой купола и кресты.

И с зелёной кручи открывается такая божественная даль! С безбрежной синевой лесов, с серебряной подковой реки, с таинственными облаками и тучами, из которых вырываются шатры лучей. И невольно думаешь: "Поселиться бы здесь, в тени монастырских стен. Ухаживать за розами, смиренно молиться, смотреть, как над рекой пылают огненные зори".

 Но эти эпические переживания, умиления перед провинциальной тишиной и покоем покинули меня, как только я оказался в зале, наполненном представителями брянской элиты: предпринимателями, партийцами, краеведами, журналистами. И всё, что  я от них услышал, весь тон и энергия разговора напомнили мне атмосферу Болотной площади, и мои прежние представления о тихом провинциальном Брянске оказались полной иллюзией. Люди гневались, негодовали, корили власть, называли её воровской и преступной, ненавидели и впадали в отчаяние. Предприниматели, что побогаче, говорили о лютом иге чиновников, которые воруют, требуют взяток, ненасытно хапают, отнимают честно наработанный бизнес. Они готовы уехать из Брянска за границу, куда уже перевели деньги, где обустроили себе дома для жилья, и намерены навсегда расстаться с русской жутью.

Политики говорили о фальшивых выборах, о подлогах и фальсификациях, о подкупе избиркомов, о невозможности честным путём пройти в Думу, чтобы изменить криминальный климат политически мирными средствами, очистить  Брянск от воров и мздоимцев.

Молодые бизнесмены утверждали, что больше нет разницы между демократами и патриотами, а граница проходит между воровской властью и народом, который испытывает насилие, сравнимое лишь со временами оккупации.

И в этот нервический протестующий хор вливались голоса коммунистов, справедливороссов, представителей правящей партии, русских националистов. Это гневное собрание напоминало шаровую молнию, которая вот-вот вырвется за пределы здания и полетит по городу, поджигая резиденцию губернатора, законодательное собрание, здания банков и супермаркетов.

Собравшиеся не желали слушать моё выступление, мои суждения о метафизике русской истории, о мистической русской победе, а жили насущным — нестерпимым и едким. И я думал: какая ужасная опасность подстерегает русскую государственность, если негодование охватило все слои общества, все пласты народа.  Похоже, близится час, когда Поклонная гора сольётся с Болотной площадью.

Меня пригласил в Брянск местный предприниматель Олег Васильевич Розанов — умница, добывший себе немалое состояние торговлей медикаментами и ювелирными изделиями. Стоящий на ногах настолько прочно, что ему не страшны интриги и злые козни власти. Человек очень русский, окруживший себя русскими сподвижниками и соратниками, озабоченный не только личным преуспеванием, не только благосостоянием своего города, но и судьбой русского народа, всего русского мира, о котором размышляет далеко и глубоко, верно, знакомый с трудами русских философов и духовидцев.

Мои беседы с Олегом Васильевичем открыли мне совершенно новую ситуацию, которая складывается среди русского предпринимательства. В 90-е годы и речи не могло быть о появлении русского капитала. Капитал в основном был еврейский или мусульманский. Вся советская собственность, все государственные деньги, все сырьевые и природные богатства России оказались в руках Абрамовичей, Фридманов, Вексельбергов. Русские люди, у которых отняли заводы, нефтяные поля, алмазные копи, не имели серьёзного автономного бизнеса, серьёзных автономных денег, а то, что имелось, вливалось и обезличивалось в финансовых потоках корпораций-гигантов.

К началу 2000-х годов повсеместно стал образовываться русский бизнес: мелкий, средний. И в регионах появились русские предприниматели, русские купцы, осознающие свой бизнес, своё дело как русский бизнес, русское дело. И небольшие  излишки, прибыли его они готовы были тратить на русское дело, понимаемое ими как строительство православных часовен, жертвование в монастыри, финансирование паломнических поездок.

Однако, как показывает пример Олега Васильевича Розанова, появился новый слой русских капиталистов — тех, что остро и горько ощущают трагедию русского народа,  чувствуют непомерность и жестокость сил, направленных на русских: на их культуру, на их самосознание, на их глубинные национальные коды. Сил, что отравляют русскую жизнь, в которой русского народа становится всё меньше и меньше. И убывание его повсюду, в том числе и в Брянской губернии, носит катастрофический характер.

Все новые русские предприниматели, добившись финансовой самостоятельности и независимости от местных чиновных князьков, готовы жертвовать деньги на русское просвещение, русское радио, на русские газеты, которые среди бесчисленных либеральных изданий, ведя с ними информационные войны, доносят до русских национальную правду, раскрывают тот ужасный механизм, с помощью которого из России вымываются её ресурсы, умы, исторические смыслы. И страна, населённая русским народом, становится жутким полигоном, где испытываются новые средства этнографического оружия.

Мы согласились с Розановым, что повсюду по русским городам и городкам создаются, иногда ощутимые, а иногда едва заметные, ядра новой русской цивилизации, русского сообщества, ячейки русской жизни, в которой принимают участие предприниматель, священник, краевед, отставной военный, местный газетчик или художник. Такие ядра множатся, и их соединение, их сложение в общее русское поле является огромной информационной и организационной задачей. Необходимо содействовать созданию такой общероссийской сетевой структуры, в которой  люди узнали бы друг о друге, делились своими достижениями и успехами, обращались друг к другу за помощью, соединяли свои усилия в борьбе с врагами, содействовали умножению и развитию этого русского мира.

Сегодня власть неуверенна, она качается, её деятельность наполнена противоречиями и несуразностями. На глазах совершается либеральный реванш, "перестройка-2", ползучая горбачёвщина. Говорят о пересмотре Конституции, о создании новой либеральной России, в которой нет места русскому традиционализму. В такое время актуальность создания русского движения абсолютна очевидна. Это русское движение не может быть организовано сверху, а возникает снизу, и для его организации и поддержки нужны нетрадиционные инфор- мационные идеологические средства.

Я уехал из Брянска, одухотворённый посещением "Партизанской поляны", Свенского монастыря — этих святилищ двух разных русских эпох. Был очень огорчён и взвинчен общением с брянской элитой, увидев, как вскипают в ней раскалённая смола нигилизма и отрицания, слепое отчуждение от власти. И был исполнен раздумий и надежд, познакомившись с замечательным русским человеком Олегом Васильевичем Розановым и его дружиной.
.

ЛЮДИ СВЕТА

В городке Лыткарино под Москвой я посетил оборонный завод оптического стекла — ещё один драгоценный кристалл, который героические самоотверженные люди пронесли сквозь камнедробилку девяностых годов, когда истирались в прах бриллианты советской техносферы. Когда гибли технологии, которым нет равных в мире. Когда испепелялась советская эра, а вместе с ней великое оружие, одержавшее Победу сорок пятого года.

Я наблюдал на заводе, как варят оптическое стекло. Не то, оконное, которым мы стеклим наши жилища, теплицы, фасады банков и супермаркетов. А драгоценное и таинственное, в котором свет обнаруживает свои волшебные свойства, отражается, дробится, фокусируется, складывается то в огненный разящий луч, то в туманное отражение бесконечно удаленной звезды. Плавление его в огнедышащих печах, в глиняных бочках или платиновых тиглях напоминает алхимию, колдовское действо, сотворение отвара, в который подсыпают и вбрасывают множество веществ, микроэлементов, тончайших присадок, используя для этого почти всю таблицу Менделеева. И каждый из элементов сообщает стеклу особое свойство, оттенок и цвет. Пропускает или задерживает световую волну, извлекая из светового луча скрытые в нём свойства, превращая реющий в мироздании свет в грозное оружие, в инструмент познания. Как целебный бальзам настаивается на десятках целебных горных трав, так это расплавленное в тигле стекло настаивается на частицах свинца и сурика, цезия и бериллия.

Когда готовое стеклянное варево извлекают из печи и опрокидывают над формой, кажется, что из тигля истекает золотой, вяло опадающий мёд, от которого по цеху разливается зарево, а в лицо тебе дышит огненный жар. Этот стеклянный отлитый брусок остывает медленно. Иной раз до полутора месяцев, а шестиметровый исполин Зеленчукской обсерватории остывал около двух лет! Остыванием управляют, добиваясь того, чтобы оно шло равномерно по всему массиву стекла. Иначе возможны невидимые трещины, раковины и каверны, вкрапления газовых пузырьков, микроскопических неровностей, о которые будет ударяться луч света, терять свою остроту и силу, лишать оптическое стекло его волшебных свойств.

Эти многотонные, похожие на льдины, ломти кладут под алмазные пилы, членят их, как на пилораме, режут на аккуратные бруски. Из этих брусков, разделённых на доли, откалиброванных, отшлифованных, будут созданы линзы для биноклей и подзорных труб, танковые триплексы и прицелы, множество разновеликих окуляров, наполняющих систему прицеливания, лазерные дальномеры, телевизионные трубки. И всё это складывается в электронно-оптические комплексы, без которых невозможен воздушный бой, прицельное бомбометание, уничтожение воздушной и наземной цели, пуск ракет, обнаружение противника в момент, когда он ещё не готов к отражению атаки. Все эти стёкла, как немигающие зрачки, уходят с завода на другие оборонные предприятия, где на конвейерах и стапелях стоят штурмовики и бомбардировщики, бронетранспортёры и танки.

Вот зеленоватые прозрачные плиты, которые служат иллюминаторами атомных реакторов. Защищённый от смертельного излучения оператор сквозь эти стёкла наблюдает за реакторным адом, искусственными стальными руками извлекает израсходованные твэлы, ставит на их место другие. А вот зеркала телескопов, среди которых и гигантское, с шестиметровым диаметром, похожее на тёмное недвижное озеро. Это зеркало привезли из обсерватории со склонов Кавказских гор. Где его с великими предосторожностями и усилиями спускали в долину, грузили на платформы, доставляли в низовья Дона, бережно влекли по воде до Москвы-реки и осторожно, перекрывая движение по автотрассам, как драгоценный стеклянный сосуд, доставили на завод. Установили в цеху, где его шлифуют, полируют, удаляют с поверхности образовавшиеся шероховатости и неровности. Придают этой гигантской чаше способность видеть зорче и глубже, ещё дальше заглядывать вглубь Вселенной, просматривать в ней светила и звёзды, доселе невидимые и недоступные. Кривизна поверхности, необходимая сегодня для астрономических наблюдений, оценивается компьютерами. Для шлифовки поверхностей уже недостаточно прежних мастик и паст. Шлифовка ведётся с помощью ионных пучков, которые вылизывают поверхность зеркал, снимают с них неровности величиной с молекулу, что является воплощением нанотехнологической практики, наработанной здесь на заводе инженерами, учёными — колдунами света.

Эти стёкла, соединённые со сложнейшими компьютерами и электронными системами, служат для раннего обнаружения целей. Они засекают вспышку, когда цель стартует, моментально обрабатывают световой сигнал. Определяют траекторию цели, место её падения, подлётное время до цели. С помощью лазера передают этот импульс на землю, на приёмное зеркало, от которого информация о пуске уходит в военные штабы, центр управления боевыми ракетами, в ядерный чемоданчик президента. И страна в считанные секунды уже готова отразить атомный удар супостата.

А вот зеркала для лазерных систем, с помощью которых в наших научных атомных центрах создаются мощные установки, когда множество лазерных лучей сверхточно направляются к мишени, фокусируются на ней. Этот одновременный удар света сжигает мишень, превращает её в плазменный взрыв. И жар этого взрыва переходит в энергию электричества. Эти пульсирующие безопасные взрывы становятся источниками сверхдешёвой электроэнергии. Обещают утолить энергетический голод планеты. И здесь, в Лыткарино, среди таинственных стёкол готовится новый рывок мировой цивилизации.

Люди, работающие на заводе, — это люди света. И не только потому, что они овладели тайной светового луча. А потому, что в каждом из них своя световая радуга, свой вклад в преодоление тьмы, своё обожание и сбережение завода — вместилище разума, труда и человеческой любви. Они такие разные: главный стекловар завода Владимир Герасимов, инженер, открыватель и учёный Магомед Абдулкадыров и молодой, недавно окончивший Бауманку, инженер Иван Судариков. В трудах и огорчениях, в мечтах и открытиях, среди ежедневных забот и сует они несут эту великолепную хрустальную чашу, не давая ей упасть и разбиться.

Изучая завод, рассматривая удивительные станки и приборы, слушая суждения людей о сегодняшней политике, о драме, которую переживает ныне русское государство и русский народ, я возвращался к своим прежним, не оставляющим меня мыслям. Световод русской истории от древнейших времён до наших дней, рассечённый и разломленный в нескольких местах, должен быть восстановлен. Чтобы энергия света, историческая энергия русской цивилизации текла по этому световоду из древних времён, не теряя по пути интенсивности, не искривляя, не преломляя свой таинственный священный луч. Чтобы этот луч долетал до нашего времени, освещал крохотный и непрочный кристалл сегодняшнего русского государства. Питал его своей силой. Множил в нём грани, взращивал его среди клубящейся тьмы.

Русская история — это постоянное сражение между светом и тьмой. Стремление построить общество, в котором господствовали бы божественная справедливость, райские смыслы. Преодолевались зло, энтропия, смерть. Русская душа — это поле битвы мирового зла и мирового добра. Мировой тьмы и мирового света. Русское страдание и боль, русское безумие и отрицание мира преодолеваются светоносной мечтой о бессмертии. Бессмертии не только людей. Бессмертии светил и звёзд. Бессмертии всей Вселенной. Эта вселенскость русской мечты, космичность русского разума проявляются здесь, на заводе, где люди строят оружие, стоящее на страже русской цивилизации, сберегают свой драгоценный коллектив — прообраз будущего общества творцов и художников.

Когда я писал эти строки, мне на стол из окна упал зайчик света. Заиграл, поплясал у меня на ладони и улетел сквозь ветки берёз в мироздание.
.

ЗАВТРА.LIVE. Выпуск #7. Человек Звезды
.

Александр Проханов в программе ОСОБОЕ МНЕНИЕ

ведущая Ксения Басилашвили

сетевизор | аудио | текст
.

ДАЛЬНОМЕРЫ РУССКОЙ ПОБЕДЫ

Уральский оптико-механический завод в центре Екатеринбурга — уникальное, неповторимое явление. Он создаёт оптические комплексы, составляющие основу сверхточного оружия. Этими приборами оснащены современные истребители, перехватчики, штурмовики, ведущие воздушные бои, исчисляемые секундами. Эти мерцающие стеклом приборы наполняют танки и бронетранспортёры, позволяя вести скоротечный бой с наземными и воздушными целями. Эти таинственные стекла, линзы и зеркала летают в космосе, познают мир, Вселенную, определяя вспышки и рассылая лазерные лучи к звёздам мироздания.

( Read more... )

---

КРАЙ АЛТАРЕЙ И ЗАВОДОВ

[Александр Проханов:]
— Сергей Валерьевич, я видел ваш изумительный завод, который справедливо считают явлением, связанным с шестым технологическим укладом, завод, который по своей организационной и технологической сущности вырывается из всех сегодняшних российских предприятий. Хочется понять: те формы, которые сегодня принял ваш завод, это результат эволюционного развития или это рывок, революция, это накопление потенциалов, умений, знаний, которые позволили вам совершить скачок и перепрыгнуть эволюционные звенья?

[Сергей Максин:]
— Конечно, Александр Андреевич, на нашем заводе наблюдаются эволюция, преемственность. Свою историю наш завод ведет от небольшой фирмы по продаже немецких оптических приборов и приспособлений, основанной в 1850 году в Москве немцем Теодором Швабе. Уже в XIX веке кроме оптических приборов фирма выпускала большой ассортимент медицинских и геодезических приборов. Швабе был лично знаком с выдающимися врачами того времени — Г.А. Савостицким и Н.В. Склифосовским.

В 1912 году фирма «Швабе» претерпела реорганизацию, став акционерным обществом. Интересно и исторически закономерно, что спустя без малого сто лет, в 2010 году, Уральский оптико-механический завод сменил форму собственности, став открытым акционерным обществом.

После Октябрьской революции предприятие было национализировано. В 30-е годы это фактически было единственное предприятие в стране, которое могло выполнить любой заказ по производству военной продукции оптического профиля.

Собственно уральская история предприятия началась в годы Великой Отечественной войны. В октябре 1941 года было принято решение об эвакуации завода в Свердловск. За 28 дней были полностью вывезены оборудование, лаборатория предприятия, материалы, полуфабрикаты, инструменты, техническая документация, а также библиотека фирмы «Швабе». На Урал выехали 10 тысяч рабочих и их семей. В целом для эвакуации завода потребовалось 10 эшелонов, насчитывавших 630 вагонов. За годы войны завод произвел и поставил фронту десятки тысяч оптических приборов.

В послевоенные десятилетия предприятие принимает активное участие в восстановлении и последующем развитии промышленности страны. Завод — один из пионеров производства лазерной техники. Здесь выпущен первый серийный лазерный дальномер, первая авиационная станция лазерного дальнометрирования и целеуказания. Уральский оптико-механический завод был включен в советские космические программы. Таким образом, наше предприятие обладает богатой и уникальной историей со множеством славных страниц, побед и успехов. У нас есть колоссальные традиции и преемственность.

В то же самое время на современном историческом этапе потребовались абсолютно новый подход, новое решение, новая философия. К подобному развитию нас побуждал рынок, конкуренция, особенно в отраслях гражданской продукции, где нас стремительно настигал Китай, где победителями оказались страны Европы и Америки. В самые тяжёлые 90-е годы, при нехватке средств, в условиях экономического развала мы начали модернизацию и развитие. У нас сложилась команда, знающая законы рынка. Появились молодые инженеры, склонные к творчеству. Возникла среда, которая формулировала необходимость этого скачка. И мы его совершили.

( Read more... )

.

Встреча студентов и преподавателей СИМОиР с Александром Прохановым // 29 марта 2012 года









отсюда
.

АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ. БРЕМЯ РУССКОГО ПАТРИОТА

К Александру Проханову можно относится по-разному. Можно его любить, можно ненавидеть. Но одно определённо нельзя к этому человеку отнестись равнодушно. Более того, даже те, кто считает его своим недругом, должны признать: быть врагом такого человека — большая честь. Вот только он-то считает кого-то из своих врагов кем-то реальным? Скорее всего, он просто их жалеет.

Автор нескольких десятков романов, военный корреспондент, побывавший во всех горячих точках, главный редактор самой радикальной оппозиционной газеты «Завтра» приехал в Новосибирск. Журналист СТИЛЯ пообщался с Александром Прохановым.

— Думаю, Вы расстроили определённую часть человечества, приехав в Новосибирск, потому что не выступили с традиционным «Особым мнением» в эфире «Эха Москвы». Как вообще Вы, человек, известный своими радикально-патриотическими взглядами, оказались на этом ультралиберальном радио?

— Венедиктов (прим.: главный редактор «Эха Москвы») — гений, создавший эту машину как школу либеральной революции, и меня он пригласил, чтобы разбавить ту концентрацию либерализма, которая та была.

— Но, с другой стороны, как сказано в псалме, «блажен муж, иже не иде на совет нечестивых...». А Вы —  идёте...

— Ну, Штирлиц же ходил...

— Да, но он-то с закрытым забралом ходил, как разведчик.

— А Вы думаете, я на «Эхо Москвы» хожу с открытым забралом? Они даже не знают, какая у меня под маской любезного, бархатного человека грозная личина. Но ведь не только они меня эксплуатируют как известного патриота. Я их тоже эксплуатирую. Загляните на мой форум, и увидите, что у меня комментариев больше, чем у кого-то другого на «Эхе». Я пропагандирую сталинизм на самом либеральном радио — и у них загривки поднимаются!

— Ваш последний роман «Русский» — это некий синтез энциклопедии русского ада и манифеста русского чуда. Он был опубликован в новосибирском журнале «Сибирские огни». Это случайность или Вы обращаете особое внимание на Сибирь?

— К сожалению, сейчас журнальные публикации практически ничего не значат — сегодня время книг. Но Новосибирск для меня —  крупный русский город, в котором печаталась моя газета «Завтра». Роман «Русский» — это книга, в которой я попытался сформулировать свои представления о Российской империи, её мистическом пути, о русском человеке, в котором происходит извечная битва света и тьмы. Если говорить пафосно, мои последние романы — это учение о России, которое я сформулировал и проповедую. Несмотря на все кошмары, я живу в ощущении победоносного русского будущего. Я исповедую философию русской победы —  той победы, которую Россия одержала в 45-м году, и той победы, которую она неизбежно одержит в XXI веке.

— Путин тоже символ победы? Вы же принимали самое активное участие в организации митинга на Поклонной...

— Это не было выступление в защиту Путина. Более того, там в моём выступлении были резкие выпады против него. Я сказал, что России грозит оранжевая революция, повторение февраля 17-го года, когда была сметена бездарная, робкая государственная власть и уже потом Сталину пришлось выволакивать за волосы русскую цивилизацию. В конце прошлого года я выступал против оранжевой революции, которая развивалась по тем же сценариям, что и в Белграде, и в Грузии. На Болотной площади собрались все мои идеологические враги. И хотя кто-то интерпретирует моё выступление на Поклонной как поддержку Путина, на самом деле это было выступление против оранжистов.

— И тем не менее именно Путин назначил вице-премьером Дмитрия Рогозина — человека яркого и неоднозначного. Единственное, в чём можно быть уверенным,— в том, что он искренне занимается сейчас тем делом, к которому призван.

— Рогозина я знаю давно и в разных амплуа — ещё с тех пор, когда он создавал Конгресс русских общин (КРО). Потом была партия «Родина», которую растоптали и раздавили, и Рогозин был выброшен из седла. Мало кто может пережить такое поражение. Но он не сломался, выстоял как человек воли. Как представитель России в НАТО он оказался в Брюсселе, и я видел, как этот молодой человек управлял огромным коллективом генералов, разведчиков, встречался с натовскими политиками. Это была очень сложная дипломатическая миссия. Сейчас этот свежий человек, очень не похожий на традиционных политиков, пришёл в ВПК. Про таких говорят: альфа-самец. Он вызвал энтузиазм у патриотических политиков, и дай бог, чтобы он не устал и не совершил политических ошибок. В этом случае можно будет говорить о рождении очень крупного политика.

— Что Вы думаете по поводу провозглашённой Путиным-Медведевым политической реформы?

— За этой реформой я наблюдаю с лёгкой гадливостью. Она очень напоминает свистопляску Горбачёва — этакая «перестройка-2». Честно говоря, я жду, что будет запущена линия русского развития, русской модернизации — крупные проекты в обороне, медицине, науке, сельском хозяйстве. Должны быть созданы новые центры, адекватные нашей России. И нужна гвардия этого развития. Когда была прямая линия с Путиным, я его прямо спросил: «Кто ваши гвардейцы? Где та опричнина, которая возьмёт на себя бремя этого развития? Кто ваши семёновцы и преображенцы?» — Путин так ничего и не ответил.

— Ну а Вы-то как думаете, кто эта гвардия?

— У Путина, как и у Ельцина,— большая драма в том, что они делали ставку на либеральную интеллигенцию — художников, журналистов. В конце концов они воспитали и взрастили своих убийц. Мы все видели, как Путин пригласил этих либералов к себе в гости после Болотной площади и как они зло хохотали, выискивая у него на шее синюю жилку, которую можно перекусить. Что Путин должен сделать, чтобы его не умертвили? На кого он должен опереться, кто его молодая гвардия? Это технократы, в том числе военные,— те, у кого в руках техника, идеи, армия. Это среднее командное звено, в котором живо оборонное сознание.

— Ваше мироощущение довольно мрачно. Но как-то ведь нужно сохранять себя в этом мире. Как Вам удаётся не отчаиваться?

— Трудно сказать. Потому что и меня иногда охватывает отчаяние —  когда я вижу предательство. Но что меня держит в этом мире? Православная вера, русская культура. Это океан силы, воли и правды. И, конечно, государственная идея.

— У писателя немыслимо не спросить о тех новых именах ваших коллег, которые обратили на себя Ваше внимание.

— В литературе я достаточно одинок. Я не был близок с деревенщиками: по содержанию я националист, но моя экстравагантная модернистская форма романов их отпугивала. С другой стороны, я не близок и к либералам: мой формализм был им понятен и приятен, но содержательная начинка была совсем чужой. Поэтому я был одиноким и остаюсь одиноким. Что касается современной литературы, то за ней достаточно трудно успеть. Но могу сказать, что я дружу с такими писателями, как Прилепин и Елизаров,— отличные авторы.

Беседовал Алексей Максимов
.

Geometria.ru представляет: А.А.Проханов в Новосибирске Loft БАР ОСОБНЯК



дальше
.

Александр Проханов в программе ОСОБОЕ МНЕНИЕ

ведущая Ольга Бычкова

сетевизор | звук | текст
.

ОТ МЁРТВОГО МОРЯ К ЧИСТЫМ ПРУДАМ

В воскресенье в Москве состоялась поразительная читательская конференция, на которую москвичей пригласила группа известных либеральных писателей: Быков, Пархоменко, Улицкая, Латынина, Акунин, Зорин, Шендерович. Дмитрий Быков во время выступления на «Эхо Москвы» не возражал, если бы на эту конференцию явился и Проханов. И я не замедлил откликнуться.

Я пришёл в Пушкинский сквер, где плотно, густо стояла, шевелилась и роптала толпа в ожидании своих кумиров. Моё появление вызвало у многих изумление, раздражение, острое любопытство, иногда и ненависть. Я решил углубиться в эти людские толщи. И признаюсь, чувствовал себя Орфеем, сошедшим в ад. Меня останавливали, дёргали за локоть. Произносили в мой адрес хулы. Иные, похожие на активистов еврейских правозащитных организаций, почти кричали: «Распни его! Распни!» Порой казалось, что меня ждёт побиение камнями. Но были и дружеские улыбки. Кто-то просил автограф. Кто-то предлагал бесплатно белую ленточку. Иные благодарили за выступления на «Эхо Москвы». Другие открыто разделяли мои убеждения.

Но всё это — и толпа своим видом, и имена литературных звёзд — было похоже на праздник культуры, который выплеснулся за пределы Центра Мейерхольда и наполнил Пушкинскую площадь. Это был протестный сход интеллигенции. Той, которую наши либералы и называют интеллигенцией, причисляя к ней самих себя: исповедников западных культурных и этических ценностей, сторонников западной политической модели, часто именующих себя антифашистами. Сход тех, кто в начале девяностых годов фашистами открыто называл каждого русского. Тогда среди «фашистов» были и русские писатели: Юрий Бондарев, Василий Белов, Валентин Распутин. Похаживал в «красно-коричневых» и ваш покорный слуга. И я не забыл, как в ужасную ночь с третьего на четвёртое октября девяносто третьего года группы рафинированных либеральных интеллигентов, среди которых был измученный несправедливостями Александр Минкин и изведённая мировой скорбью актриса Ахеджакова, требовали «добить гадину». Одухотворённо выкликали из ночной тьмы ельцинские танки. И те не замедлили на рассвете явиться и расстреляли своими либеральными снарядами «красно-коричневые» баррикады, превратив Дом Советов в центре Москвы в чудовищный факел. Теперь эти люди и их последователи требуют справедливости, упрекают нынешние власти в насилии, показывают синяки от полицейских дубинок, полученные на Якиманке.

Я не стал им рассказывать, как избивали ветеранов войны и писателей-фронтовиков ельцинские держиморды у Рижского вокзала. Как они сносили анпиловские палаточные городки у Останкинского телецентра. Как Немцов, Гайдар и Явлинский приветствовали кровавое побоище у Дома Советов. Я просто думал о болезненном извращении сознания этих людей, которые разделили интеллигенцию России на два стана. Зачислили себя в стан истинных ревнителей красоты и морали, изящной словесности и утончённого эстетизма. А остальной гигантский массив русской интеллигенции записали в анчоусы, не считая интеллигентами замечательных, творящих во всех городах России писателей и художников, реставраторов, что поднимают из руин поверженные дворцы и церкви. Монахов, таких, как Тихон Шевкунов, написавший восхитительную книгу «Несвятые святые». Инженеров, которые возрождают из праха разрушенные либералами заводы, стремятся преодолеть поражение, нанесённое России в девяносто первом году. Создают уникальные заводы, технологии, потрясающие по своему совершенству машины. Продолжают наполнять своими подвижническими деяниями научные и художественные школы. Вся эта русская интеллигенция, состоящая из самоотверженных врачей, педагогов, музейных работников, военных интеллектуалов, политиков, исповедующих философию Государства российского — все они, по мнению нынешних либералов, должны быть отвергнуты, переведены в нижнюю страту общества, названы маргиналами. И Россия должна превратиться в иерархию с небожителями на вершине пирамиды и с угнетённым, молчаливым бессмысленным большинством, среди которого нет-нет, да и мелькнут лица известного академика, знаменитого художника, интеллектуала-подвижника.

Акт, который я наблюдал на Пушкинской, был остроумным изобретением всё тех же волшебников с Болотной площади, неистощимых на выдумки, ведущих свою паству то под дубины ОМОНа, то к осквернённым алтарям храма Христа Спасителя, то по московским весенним бульварам от русского поэта Пушкина к казахскому поэту Абаю.

Месяцами я наблюдаю, как набирает свою огненную ядовитую силу оранжевая революция в России. Она уже прошла фазу Болотной площади и проспекта Сахарова. Прошла бойню на Якиманке, где пролилась кровь. И теперь, раздавая автографы, под угрюмыми взглядами полицейских движется по Страстному бульвару.

Эта интеллигенция ненавидит власть, которая её вскормила, власть, которая продолжает финансировать либеральные газеты и радиостанции, либеральные литературные премии, поездки либеральных писателей и художников за границу, продолжает выращивать лидеров либеральной культуры, приглашая их на встречи в Кремле. И весёлые, уверенные либералы во время этих встреч ищут на шее у Путина синюю бьющуюся жилку, чтобы точнее её перекусить.

Русская патриотическая интеллигенция все двадцать лет жила в целлофановом мешке, который накинула на неё в девяносто первом году победившая либеральная власть. Геноцид народа, уносящий в год по миллиону русского населения, в полной мере коснулся русской культуры. Ужасная политика, направленная на подавление русского самосознания, русского фактора, русской идеологии, привела к тому, что нынешнюю кремлёвскую власть, в том числе и Путина, окружили плотные кольца либеральных ненавистников, у которых есть мощные спонсоры среди современных олигархов, европейских и американских либералов. Представители этого либерального клана с вкрадчивым голосом Дворковича, с лихими глазами Шувалова и ласковым мурлыканьем Кудрина являют нам так называемую путинскую вертикаль, где путинской частью, похоже, является только он сам. Всё остальное сделано из глины, добытой на берегах Мёртвого моря.

Власть обречена, если она немедленно не запустит развитие, не спасёт от гибели нищий народ, не возведёт русские университеты и научные школы. Не запустит в небо русские самолёты и русские космические корабли. Не сдёрнет с головы русской интеллигенции дурацкий колпак, не стянет с неё целлофановый мешок и не выпустит на авансцену идеологов русского развития, русского спасения и русской Победы.

Так думал я, двигаясь в ядовитой толпе, среди которой мне кричали  о каких-то газовых камерах, о каких-то палачах с красными звёздами, должно быть, тех, что в сорок пятом году прошли маршем на Параде Победы.

Вскоре на Пушкинскую площадь пришли устроители праздника — настоящие интеллигенты. Некоторые из них явились из Франции, другие, похоже, прервали отпуск в Израиле. Они повели своих читателей с Пушкинской по Страстному бульвару и дальше до Чистых прудов.  По-видимому, все они, измызгав себя в болоте, отправились промывать свои чресла на Чистые пруды.

Мне было с ними не по пути. И я пошёл к Патриаршим прудам.
.