апрель 2011

ru_prokhanov


Александр Проханов, писатель и журналист

сообщество читателей и слушателей


Александр Проханов // "Завтра", №42, 19 октября 2017 года
berlin
jewsejka
Небесное царство Ахмата Кадырова

У каждого народа есть мечта. Американская мечта — это град на холме. Эту мечту сформулировали отцы-основатели: президенты, воины, философы. Есть гора, на ней стоит град, крепость. Через бойницы крепости можно наблюдать окрестные долины и селения. А если населяющим град что-то не нравится в долинах, то бунтующих смутьянов осыпают крылатыми ракетами и усмиряют.

Есть китайская мечта. Она внесена в документы Коммунистической партии Китая наряду с термином "Великий шёлковый путь". Эта мечта — о восстановлении китайского достоинства, чести, которая была поругана на протяжении нескольких столетий наглыми и жестокими европейцами.

Есть русская мечта. Русская мечта —это храм на холме. И вся история русского народа — это история того, как мы насыпали наш холм, стремились сделать его высоким, а на вершине этого холма поставить храм, чтобы он своими куполами, своими крестами касался небес. И с небес в нашу жизнь — жизнь человека, рода, народа — проливался божественный Фаворский свет, делая жизнь прекрасной, доброй, совершенной, где нет зла, насилия, нет жестокости.

И есть чеченская мечта. Мне на протяжении ряда лет удавалось видеть её сверкание, её проблески.

На заре нашего знакомства с Рамзаном Кадыровым, когда Грозный ещё лежал в руинах, всё дымилось, ещё не засохли слёзы, Рамзан Ахматович, сказал, что хочет сделать чеченский народ самым счастливым, самым образованным, благополучным, самым благодатным и любимым всеми народами. В этих словах звучала мечта: это сказал не политический деятель, а мечтатель.

Позднее мы сидели с ним в его резиденции в Гудермесе, наступала ночь, за окном разгуливали павлины с великолепными хвостами, и я спросил Рамзана Кадырова: а что такое власть, какова задача лидера?

И он ответил: задача политика, властителя, лидера — любить народ и бояться Бога.

А если ты любишь свой народ, ты делаешь всё, чтобы живущие в народе чаяния, мечтания, сбылись, чтобы народная мечта нашла своё проявление, чтобы она воплотилась. При этом властитель должен бояться Бога, чтобы в своей любви к народу и желании скорейшего воплощения его чаяний не наделать вреда, не наломать костей народа. И заповедь "Любить народ и бояться Бога", полученная Рамзаном Ахматовичем Кадыровым от своего отца, от своего батюшки Ахмата Хаджи Кадырова, — это и есть проявление живущей в чеченском сознании, в чеченском сердце мечты.

Яснее всего чеченская мечта, чеченское озарение и откровение проявились в судьбе, в жизни и деяниях Ахмата Хаджи Кадырова. Его появление в чеченском народе, в Российском государстве является чудесным. Оно не было предсказуемо политикой, войной, литературой. Оно было явлено, было явлением. Иначе как могло случиться, что человеку в одночасье пришло прозрение, и он войну превратил в мир? Ненависть превратил в благодарность и блаженство. Кровь, слёзы, разрушения превратил в цветение, в объятия и рукопожатия.

Когда Ахмату Хаджи пришло это решение? Быть может, в ночи ему явился ангел, может, иное чудо произошло, потому что это решение — не земное. Это решение означало для него смерть. И он знал, что погибнет. Потому что летящий на огромной скорости бронепоезд, который стоял в Ханкале и мчался к Гудермесу, нельзя было остановить человеческими руками, без помощи Господней. А бронепоезд войны был остановлен — остановлен на краю пропасти. И он не свалился в пропасть, а был развернут и ушёл от страшного края пропасти.

Я убеждён, что присутствие Ахмата Хаджи в Чечне — это проявление очень высокой святости. И это — великая тайна, которую предстоит разгадать лучшим мыслителям, богооткровенным людям Чечни. Это и есть чеченская мечта: превратить тьму в свет, превратить ненависть в любовь, в любовь не только к себе, но и ко всему миру.

И быть может, сейчас где-то на небесах, в раю в застолье сидит Ахмат Хаджи, а по правую руку от него сидят чеченские воины, погибшие в двух страшных чеченских сражениях. А по левую руку от него сидят русские воины, сложившие головы на этих же войнах. Они угощают друг друга виноградом, сладкими дынями, угощают яблоками, грушами, которые сорвали в райском саду. А Ахмат Хаджи смотрит на них отеческим взглядом и радуется. Потому что и те, и другие — это его дети.

Чеченская мечта совпадает с русской мечтой, с татарской мечтой, совпадает с мечтой аварцев, с мечтой всех народов, живущих в нашей ненаглядной матушке-России. И наши движения, наши стремления к идеалу, к мечте, они сольются в единый восхитительный поток наших благожеланий, молитв, наших российских духовных переживаний и откровений. Потому что чеченская мечта, русская мечта — российская мечта — то заповедное, данное нам свыше состояние, которое вело и будет вести нас через все беды, тьму, через все катастрофы к негасимому солнцу нашей любви и нашего братства.

Александр Проханов // "Завтра", №42, 19 октября 2017 года
berlin
jewsejka
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Ночные фиалки

Станислав Александрович Белковский был человек жестокий и беспощадный. В детстве втайне от матери он убил шесть мух и не предал их земле. Потом он убил Авеля. Из пращи убил Голиафа. Зарезал Юлия Цезаря. Задушил Дездемону. Пронзил кинжалом Марата, принимавшего ванну. Взорвал бомбой императора Александра Второго. И зарубил ледорубом Льва Троцкого. Однако всё это не мешало ему быть отзывчивым и добрым. Так, будучи гусём, он спас Рим.

Теперь же Станислав Александрович Белковский был увлечён новым проектом. Он собирался возвести на русский престол Майкла Кентского, внучатого племянника императора Николая Второго. Майкл Кентский, весьма немолодой человек, проживал в Англии, носил множество титулов Соединённого Королевства и отдыхал на старости лет в своём загородном поместье, стреляя фазанов. Станислав Александрович Белковский застал Майкла Кентского именно за этим занятием. Он вышел на поляну и получил заряд дроби от подслеповатого Майкла Кентского. Станислав Александрович Белковский вскрикнул и со словами "Майкл! Майкл! Ведь это я, Станислав!" кинулся навстречу принцу. Принц был страшно смущён и сказал: "Извините, сэр, я принял вас за фазана". На что Станислав Александрович Белковский ответил: "Нет, я другая, гораздо более важная птица".

Они удалились в комнату для игры в бридж, где Станислав Александрович поведал Майклу свой план.

По замыслу Станислава Александровича Белковского, объединение двух династий, которое будет сопровождаться объединением двух мировых империй, приведёт к созданию центра силы, способного противостоять Соединённым Штатам Америки. Идея увлекла Майкла Кентского, но он спросил: "Да возможно ли это? Ведь я знаю, что в России не столь сильны монархические настроения. Примет ли меня русский народ?". На что Станислав Александрович Белковский ответил: "Я всё предугадал. Вы, Майкл, скажетесь мёртвым, мы привезём вас в Россию в гробу, чтобы похоронить в Петропавловской крепости, в усыпальнице Романовых. Во время обряда погребения вы встанете из гроба, и народ с криками "О, чудо! чудо! Господь явил нам императора!" примет вас и с радостью возведёт на престол. И вам уготована святость".

Простота этого плана подкупила Майкла Кентского, и он согласился. Он лёг в гроб и на крейсере "Король Георг" был доставлен в Финский залив; крейсер вошёл в Неву и встал вблизи от Петропавловской крепости. Поскольку рейд через океан занял несколько дней, Станислав Александрович Белковский всё предусмотрел и кормил Майкла Кентского куриным бульоном через трубочку, просунутую в дырку в гробе. Предусмотрел и другое, снабдив Майкла Кентского памперсами.

Встречать гроб с телом Майкла Кентского собралась вся петербургская знать. Мэр Петербурга Полтавченко произнёс надгробную трогательную речь, которую закончил словами: "Теперь, дорогой Майкл, вы среди своих, чувствуйте себя как дома". Сенатор Нарусова ломала руки, рыдала и причитала: "О, Майкл! Майкл! Прости нас за смерть своего двоюродного дедушки!". Лидер коммунистов Геннадий Андреевич Зюганов своим густым баритоном произнёс: "Майкл, мы, коммунисты, не возражаем против твоего погребения здесь, в городе русской революции. Полагаем, что это погребение послужит примирению красных и белых. Спи спокойно, дорогой товарищ!" От представителей сексуальных меньшинств выступил девушка Красовский, который со слезами на своих влажных девичьих глазах произнёс: "Боже мой, какой жених пропал!".

Церемонией похорон руководил Станислав Александрович Белковский. Он не хотел, чтобы процедура похорон затянулась, и не дал слово представителям духовенства, воинства, крестьянства, земства, не подпустил к микрофону купцов, ремесленников, торговцев недвижимостью, банкиров, старообрядцев, скороходов и прочий люд, в изобилии населяющий Российскую империю.

Гроб подняли и понесли, но при входе в усыпальницу выяснилось, что она не готова к погребению: рабочие не успели вырыть могилу и приготовить мраморное надгробие и просили отсрочить обряд погребения на одни сутки. Станислав Александрович Белковский был раздосадован, но обстоятельства были сильнее его. И гроб с телом Майкла Кентского на одну только ночь отнесли в известную гостиницу "Гельвеция", которой владел милейший человек по имени Юнис. Гроб с телом Майкла Кентского внесли в "Гельвецию" и стали искать место, где ему провести ночь, нося этот гроб то в один, то в другой номер, изрядно тревожа при этом постояльцев гостиницы. Наконец гроб установили в той комнате гостиницы "Гельвеция", где размещалась студия радиостанции "Эхос Мундис", из которой обычно Александр Глебович Невзороф вёл свои передачи.

Гроб поставили у самого микрофона, все удалились, и дверь гостиницы на ночь была закрыта. Однако в час, когда город уже спал и в петербургских каналах лениво отражались ночные жёлтые фонари, в "Гельвецию" явились все сотрудники радиостанции "Эхос Мундис", чтобы проститься с принцем крови Майклом Кентским. Они окружили гроб и стали любоваться покойником. Ольга Бычкова, которая с детства была влюблена в принца, отрезала у Майкла Кентского локон, чтобы носить его в медальоне. Её примеру последовали другие сотрудницы, и скоро на голове у Майкла Кентского не осталось ни волоска. Ольга Журавлёва поцеловала мёртвого Майкла Кентского в уста, чтобы рожь была густа, как объяснила она свой поступок подругам. Оксана Чиж, исполненная неподдельного горя, стала гладить Майкла Кентского, перебирая своими тонкими пальчиками его одеяния — от шитого серебром воротника, какие носят в Англии морские офицеры и адмиралы, до серебряного ремня на брюках, какие носят в Великобритании маршалы авиации. Когда она оглаживала Майкла Кентского по брюкам, её поразила твёрдая выпуклость, и она сказала подругам: "Он и в смерти остался мужчиной". Майя Пешкова, знакомая с народными причитаниями, как настоящая русская плачея, упала на грудь Майклу Кентскому и заголосила: "Ой, Майкл, Майкл, на кого же ты меня покинул! Как я же теперь без тебя буду жить и горе горевать! Мне и солнышко не в радость, и цветочки не в сладость… Ах, погребите меня вместе с моим любимым суженым Майклом!" — и с этими словами они легла в гроб рядом с Майклом Кентским, слегка его потеснив.

Нателла Болтянская, взяв микрофон, приблизила его к устам Майкла Кентского и некоторое время ждала, надеясь, что Майкл Кентский споёт её любимую песню про холокост. Но Майкл молчал, и ей самой пришлось исполнить эту знаменитую песню. Ксения Ларина, оглядев собравшихся, сказала: "Скучно, девочки, давайте танцевать". И они все, взявшись за руки, образовав хоровод, стали водить его вокруг Майкла Кентского, приговаривая: "Ой, люли, ой, люли".

Явился главный редактор "Эхос Мундис" Алексей Алексеевич Венедиктов, поставил в гроб Майклу Кентскому горшочек с кактусом: "Извиняюсь, — сказал, — других цветов не нашёл". Зашёл великолепный, надменный Александр Глебович Невзороф. Он курил свою трубку, звенел шпорами, край его малинового, шитого золотом камзола развевался. Он разомкнул хоровод танцующих, приблизился к Майклу и всунул ему в рот свою дымящуюся трубку, сказав: "Хоть это и не сигареты "Кент", Майкл, но тоже табак недурён". Под утро явился Дондурей, который был патологоанатом. Все окружили его, удалились в соседнюю комнату и стали совещаться. Воспользовавшись отсутствием людей, к гробу приблизился писатель Проханов и на хорошем английском, хотя и шёпотом, произнёс: "Ваше Высочество, вам нужно немедленно уходить, ибо эти люди готовят вам вскрытие, они хотят узнать, от какой причины вы скончались".

Майкл Кентский вскочил, и писатель Проханов через чёрный ход увёл его из гостиницы "Гельвеция", минуя освещённые фонарями улицы, повёл его к набережной, где находился в дремотных водах Невы крейсер "Король Георг".

Появившись в гостинце "Гельвеция", Станислав Александрович Белковский обнаружил, что гроб, в котором пребывало тело Майкла Кентского, пуст, и это страшно его раздосадовало: процедура погребения срывалась. Под угрозу было поставлено само чудесное воскрешение Майкла Кентского.

Он срочно вызвал своего надёжного друга и партнёра хакера Шона, того самого, который вскрыл секретные российские архивы и обнаружил лист с отречением Майкла Кентского, где между строк было написано: "Спасение придёт из Кента" — фраза, которая навела Станислава Александровича Белковского на мысль о возрождении в России монархии. Станислав Александрович велел хакеру Шону лечь в гроб, закрыл гроб крышкой и прогнал Дондурея со всей компанией. Причём Майя Пешкова никак не хотела уходить, уверяя Станислава Александровича Белковского, что место её в гробу.

Под утро к гостинице "Гельвеция" подкатили лафет, погрузили на него гроб, и вся процессия отправилась к Петропавловской крепости. Гроб внесли в склеп, где уже покоились останки Петра Первого, Екатерины Великой и последнего невинно убиенного русского императора Николая Второго. Гроб поставили на краю могилы среди венков из живых роз. Мэр Петербурга Полтавченко произнёс прощальную надгробную речь, которую завершил словами: "Сейчас мы опустим тебя, Майкл, в глубокую могилу, зальём твой гроб бетоном, положим сверху тяжёлую каменную плиту, чтобы уже ничто не потревожило твой покой. И здесь, в родной тебе русской земле, ты обретёшь вечное успокоение".

Услышав слова про бетон, которым его зальют, и про тяжёлую каменную плиту, хакер Шон не выдержал, вскочил из гроба, и все ахнули. "О, чудо, чудо! — воскликнула сенаторша Нарусова, упав на колени. — Сам Господь Бог явил России императора. Правьте нами, ваше величество". Однако присутствующий при погребении известный монархист, благородный Зураб Чавчавадзе крикнул: "Да это никакой не Майкл Кентский, это просто самозванец. Это простолюдин, нарушитель закона хакер Шон Отрепьев. Держите его!".

Все кинулись ловить Шона.

Шон выскочил из Петропавловской крепости, кинулся в Неву, поплыл, слыша с берега крики ненависти и осуждения. Вслед ему летели камни, но он ловко уклонялся от них. Он переплыл Неву, вплыл в Канавку, по ней достиг Мойки и стал плавать по петербургским рекам и каналам, страшась выйти на берег, потому что по берегам стояли разъярённые петербургские толпы, и депутат Милонов, указывая на плывущего пальцем, кричал: "Ату его, ату!"

Так он плавал всё лето, всю осень и начало зимы, пока каналы и реки Санкт-Петербурга не сковал лёд. Тогда хакер Шон застыл, вмороженный в льдину. И туристы, приезжающие зимой в Петербург, видели вмороженного в льдину Шона, а экскурсоводы объясняли им: "Это замечательный памятник скульптора и художника Шемякина, он изображает папанинца".

Станислав Александрович Белковский недолго горевал по поводу неудавшегося проекта возведения на российский престол принца Майкла Кентского. Он отправился в Непал, где вёл переговоры с королём Непала, выясняя, в каких отношениях тот находится с династией Романовых.

Писатель Проханов и Майкл Кентский стояли на палубе крейсера "Король Георг" и плыли по морю, медленно приближаясь к Англии.

— Что это за город? — поинтересовался Майкл Кентский, глядя на светящиеся в ночи фонари большого города.

На что писатель Проханов ему ответил:

— Это Роттердам, Ваше Высочество. Не хотите ли сойти на берег? Там есть прекрасная улица Красных фонарей. И я могу вас познакомить с изумительной мулаткой по имени Астор.

— Почему бы нет? — ответил Майкл Кентский, и корабль стал медленно причаливать к пирсу.

Александр Проханов // "Завтра", №41, 12 октября 2017 года
berlin
jewsejka
Соболезнование Махмуду Ахмадинежаду

Дорогой господин Ахмадинежад!

С большой болью узнал о кончине Вашего старшего брата Давуда, который был для Вас опорой, нравственным примером, связывал Вас с Вашим огромным благородным родом.

Глубоко скорблю вместе с Вами, верю, в этот печальный час Вам поможет небо, Ваш стойкий дух борца, философа, рыцаря, сражающегося за вселенскую справедливость.

Знайте, что Вас очень многие любят и почитают в России.

Ваш современник и искренний друг Александр Проханов.

Александр Проханов // "Завтра", №41, 12 октября 2017 года
berlin
jewsejka
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Фокус-мокус

Александр Глебович Невзороф любил показывать фокусы. Одни фокусы он показывал бесплатно, другие — за небольшие деньги. Например, он надевал на себя старый рыцарский шлем, пихал в него до отказа газет и поджигал. Газеты тлели, шлем долго дымился, а когда Александр Глебович Невзороф снимал с себя старинный доспех, лицо его было в ожогах, волосы выгорали дотла, и от него пахло палёным. Этот фокус он показывал бесплатно. А другой фокус за малые деньги выглядел так. Он хватал гладильную доску и начинал её грызть. Грыз несколько часов, а потом показывал зрителям. И зрители раскошеливались.

Однако не все фокусы были безобидными. Некоторые из них для Александра Глебовича Невзорофа кончались плачевно. Так, однажды он напялил на себя мешок из старой дерюги и полил себя сверху щами. А когда снял мешок, все увидели деревенскую дуру, в которую превратился Александр Глебович Невзороф. И сколько он ни старался вернуть себе прежний облик, у него ничего не получалось. Так он и остался деревенской дурой. Когда деревенскую дуру встречали на улицах и спрашивали, откуда она и как её зовут, она путалась: называла себя то Ольгой Бычковой, то Ольгой Журавлёвой, то Наргиз Асадовой, то Оксаной Чиж, то Ксенией Лариной, то Майей Пешковой, то Евгенией Марковной Альбац. Люди поняли, что она страдает душевным расстройством, и отвели её к психиатру. Психиатром работал Станислав Александрович Белковский. Он попросил пациентку раздеться, долго ходил вокруг неё кругами, рассматривая.

А надо сказать, что Станислав Александрович Белковский любил деревенских дур. Он влюбился в пациентку и решил на ней жениться. Они хотели повенчаться старинным обрядом в украинской катакомбной церкви. Батюшка-катакомбник завёл их в дальний угол пещеры и спросил у невесты, как её зовут. Та заученно отвечала, что её зовут Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Оксана Чиж, Наргиз Асадова, Нателла Болтянская, Ксения Ларина, Майя Пешкова и Евгения Марковна Альбац. Это не удивило катакомбного батюшку, потому что в украинских катакомбных монастырях монахини после пострига берут себе сразу несколько имён. Но когда невеста сказала, что её зовут Юрий Кобаладзе, батюшка отказался их венчать, и они со Станиславом Александровичем Белковским жили невенчанными. А надо сказать, что Станислав Александрович Белковский дружил с Глебом Павловским, две их костромские усадьбы находились по соседству. Они вместе с гончими охотились на зайцев, варили зимними вечерами пунш и баловались с дворовыми девками.

Когда Глеб Павловский приехал в гости к Станиславу Александровичу Белковскому и увидел его жену, она ему очень понравилась. Он влюбился в неё и решил её очаровать. Он очаровывал её прогнозами, потому что та любила прогнозы. Желая поразвлечь и позабавить гостя, она хватала гладильную доску и начинала её грызть. Но когда она хотела напялить на Глеба Павловского стальной шлем и набить его газетами, Глеб Павловский отказывался, однако это лишь усиливало его любовь. Наконец, под покровом ночи он пригнал к усадьбе друга тройку лошадей и похитил невесту. Чтобы избежать скандала и злых языков петербуржских салонов, они уехали в Амстердам. Но в Амстердаме им не на что было жить, потому что рыбная ловля, которой промышлял Глеб Павловский, не приносила доходу, и рыба ловилась всё мелкая, на прокорм кошкам. Тогда Глеб Павловский уговорил свою подругу идти работать на улицу Красных фонарей, где пленительные красавицы забавляли портовых матросов и негоциантов различными шутками-прибаутками, потому что были горазды на проделки. Деревенской дуре понравилось работать на улице Красных фонарей. Когда какой-нибудь негр или малаец, уходя от неё, спрашивал, как её зовут, она называлась то Ольгой Бычковой, то Ольгой Журавлёвой, то Оксаной Чиж, то Наргиз Асадовой, то Нателлой Болтянской, то Ксенией Лариной, то Майей Пешковой, то Евгенией Марковной Альбац. Скоро слава об этой прекрасной, гораздой на всякие шалости женщине пронеслась по всему Амстердаму, а также по юго-восточной Азии и северной Африке. В её уютную комнатку приходили боцманы сухогрузов, сошедшие на берег морские пехотинцы, беженцы из Ливии, Сирии и Ирака. Все они, переступая порог её комнаты, спрашивали: "Это ты Евгения Марковна Альбац?". И та, потупясь, отвечала: "Да, я". Так она работала на улице Красных фонарей, узнавая много интересного о дальних странах.

Однажды к ней пришёл старый дервиш, который долго странствовал по дорогам Афганистана и Кашмира. Он был весь в струпьях, одежда была изношена, и чувствовалось, что он давно не мылся. Он сказал той, которая называла себя Евгенией Марковной Альбац: "О ты, незнакомка, явившаяся из дальних северных стран! Готова ли ты подарить мне свои ласки?". Та, что называла себя Евгенией Марковной Альбац, сжалилась над несчастным стариком и подарила ему несколько ласк. Она не знала, что старик был волшебник и умел расколдовывать чары. Он сказал ей: "О ты, дева снегов, попробуй отгадать три загадки". И стал загадывать ей загадки. Первая загадка была такая: если кто-либо наденет на себя старый рыцарский шлем, набьёт его газетами, подожжёт, что из этого выйдет? И та, что называла себя Евгенией Марковной Альбац, радостно воскликнула:

— То и выйдет, что мужик в шлеме обожжёт себе морду, и больше ничего!

— Правильно, — ответил дервиш. — А теперь слушай другую загадку. Что выйдет, если некий фокусник начнёт грызть гладильную доску и просить за это у зрителей малые деньги?

И та, что называла себя Евгенией Марковной Альбац, сказала:

— А то и будет, что самый малый доход.

— Тогда разгадай последнюю загадку, о несравненная дева Полярной звезды. Что будет, если какой-нибудь ясный умом и отважный сердцем витязь напялит на себя мешок из грязной дерюги и польёт себя сверху щами? Что из этого будет?

— Буду я, деревенская дура, — радостно ответила та, что называла себя Евгенией Марковной Альбац.

Дервиш, который был волхвом и волшебником, расколдовал смышлёную деву и вновь превратил её в Александра Глебовича Невзорофа.

Александр Глебович Невзороф прогнал пристававшего к нему Глеба Павловского, не стал откликаться на призывные жалобные письма Станислава Александровича Белковского, умолявшего его вернуться в родной чертог. Он вернулся в Петербург, поселился в гостинице "Гельвеция" и снова стал показывать фокусы. Когда приезжали иностранцы, он надевал себе на голову старый рыцарский шлем, пихал туда газеты и поджигал. Александр Глебович Невзороф вылезал из-под шлема погорелым, и от него пахло палёным. Ещё он, как прежде, грыз гладильную доску и показывал её иностранным гостям. Все удивлялись и ощупывали те места на доске, где оставались следы зубов Александра Глебовича Невзорофа. Но когда он натягивал себе на голову грязную дерюгу, то больше не поливал себя сверху щами. Поэтому, когда фокус заканчивался, он вылезал из мешка в прежнем виде. Все аплодировали, просили у него автограф, подсовывали ему открытки, и Невзороф небрежно расписывался. Он писал на открытках: "Евгения Марковна Альбац".

Александр Проханов // "Завтра", №41, 12 октября 2017 года
berlin
jewsejka
Крымский световод

Вот он, обожаемый, благословенный, прекрасный крымский мост, переброшенный с материка через керченскую лазурь! Как он великолепен среди синих брызг, со своей сумрачной сталью, белоснежными аркадами, напоминающими лебедей, присевших на голубую гладь! Как хорошо дышать этим воздухом, наполненным металлом, огнём, морскими водорослями, горячим людским дыханием! Сбывается наша русская мечта: этот мост, переброшенный в новый Крым, является мостом в наше русское грядущее, путём к нашей русской победе, к нашему русскому братству.

Когда Крым вернулся в состав России, русский народ пережил необычайное светоносное потрясение, смысл которого ещё неясен. Возникло всеобщее ликование и тех, кто никогда не был в Крыму, и молодёжи, и скептиков, и богачей-толстосумов, и бедняков, поразительное ощущение чего-то светоносного и чудотворного. Может быть, это потому, что русские наконец-то перестали отдавать, у русских перестали отнимать, перестали их пинать, называть людьми второго сорта. Перестали называть русскую историю тупиковой. И русские воскресли как великий народ, вновь обретающий свою целостность, своё русское мессианство. В этой вспышке было нечто, что всю русскую историю делит на две части: докрымское и сегодняшнее государство российское. Мы живём в крымском периоде русской истории. И надо понять, что произошло, что стоит за этой радостью и ликованием.

Владимир Путин в своей речи в Георгиевском зале Кремлясказал, что с Крымом в Россию вернулся сакральный центр русской государственности. Это означило, что Крым– родина русского мира, земля, где родился русский мир, где вкупель ступили босые ноги князя Владимира, и светоносное православие разлетелось от Херсонеса до Тихого океана.

Русский мир – это двуипостасное существование России. Одна ипостась, одна русская реальность – земная, связанная с границами, с пространствами, с народами, населяющими эти земли. Границы могут меняться, одни народы могут уходить из русского мира, другие приходить. Но над земной реальностью есть небесная, божественная, не подверженная тлению. И когда земное существование русского мира начинает страдать, мучиться, а иногда сжимается почти до пустоты, из небес проливается волшебный свет, и русская государственность опять возрождается, продолжает существовать и цвести. Потому воссоединение с Крымом воспринято русским народом не умом, а сердцем, как чудодейственное, сберегающее наше существование на земле.

С возвращением Крыма мы вернули себе и прах, могилы наших героев. Героев, павших на Сапун-горе, на Малаховом кургане, героев керченских катакомб. Эти герои после 1991 года оказались брошенными. Они чувствовали себя преданными. Все павшие за Родину, за веру, за отцов, за детей, все они, кто лежит в этой земле, - святые мученики. И возвращение Крыма в Россию – это возвращение крымской иконы в иконостас русских земель, русских пространств. Возвращение этих могил – возвращение мощей. Крым, наполненный этими могилами, – огромный мощевик. И в том, что мы вернули его себе, приложились к нему, есть великая тайна, великое чудо.

Если бы Крым не вернулся в Россию, здесь бы уже стояла Америка, Севастополь был бы базой Шестого американского флота. Мы потеряли бы Черноморский флот. А если бы мы потеряли флот, мы бы потеряли Чёрное море. Флот даёт возможность контролировать этот наш внутренний русский бассейн, это русское море. А если мы контролируем Чёрное море, мы через проливы можем выйти в Средиземное море, которое в советское время было рубежом обороны, но после 1991 года стало рубежом нападения на позиции России.

После возвращения Крыма мы неизбежно должны были высадиться в Сирии. И мы создали там опорные пункты: и в Тартусе, и военно-воздушную базу в Хмеймиме. Эти две наши базы– продолжение крымской эпопеи. Туда станут приходить наши корабли, создавать средиземноморскую эскадру, и с нашим новым оружием, с новыми геостратегическими возможностями мы сможем нейтрализовать НАТО, которое устремилось в огромную южную дыру, образовавшуюся после 1991 года. Тогда нам грозили истреблением, довлели над нами – и мы вынуждены были с этим давлением считаться, уступать, были робкими на международной арене. Возвращение Крыма– это первый шаг в гигантской геостратегической операции, которуюв состоянии совершить сегодняшняя Россия. Она, после 1991 года почти пропавшая, шаг за шагом, противоречиво, но неуклонно наращивала свою мощь, свой государственный субъект. И вот достигла такой внутренней зрелости, целостности и силы, что способна осуществить грандиозную операцию,суперпроект.

Крымский мост– не просто коммуникация, не просто сталь, водоводы, нефтепроводы и электрические кабели. Это движение к нашему русскому совершенству, к русской целостности, русской мечте, связанной с соединением разрозненных частей русского народа, со становлением нашей огромной благодатной державы, своцарением на земле порядка, где нет зла, насилия, лжи, фальши. Крымский мост – это огромный световод, по которому движутся русские исторические энергии, и эти энергии будут питать, омывать кристалл нового русского государства.

Александр Проханов (теле-эфир) // "Россия 1", 5 октября 2017 года
berlin
jewsejka


АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ в ток-шоу Владимира Соловьёва ПОЕДИНОК

Александр Проханов vs. Борис Надеждин

24 года назад люди, которые, по идее, должны вместе строить новую демократическую Россию, почему-то были готовы уничтожить друг друга. Танки на улицах Москвы, стрельба по Белому дому. Ужас и равнодушие населения. Что мы помним о 200 погибших? Почему в Москве были танки? За что "расстрелян" Белый дом? Нет ответа до сих пор. Трагические события октября 1993 года до сих пор безымянные. Что это были за дни? Мы заложили основы нового государства или дали старт беспределу 90-х? Начали строить новую экономику или проложили дорогу к дефолту, нищете и утрате суверенитета? На поединок вызываются писатель Александр Проханов и политик Борис Надеждин.

Беседа Александра Проханова с Еленой Лариной // "Завтра", №40, 5 октября 2017 года
berlin
jewsejka
От слова — к цифре

Беседа главного редактора «Завтра» Александра Проханова с предпринимателем в области информационных технологий Еленой Лариной.

[Александр Проханов:]
— Елена Сергеевна, я себя ловлю на ощущении, что вдруг оказался в абсолютно новой для себя среде, которой раньше не замечал. Хотя вокруг меня существуют айфоны, интернеты, всевозможные интернет-технологии. Я почему-то не замечал, что всё это сложилось в некую мощную среду, в которой оказался я. На мне сходится множество разных воздействий, которые до поры до времени не причиняли ни вреда, ни пользы, а сейчас они пугают меня своей новизной, неожиданностью. Я понял, что сложилась среда, имя которой — цифросфера. Эта среда продолжает геологию развивающейся земли, когда после биосферы возникла техносфера, а из техносферы вышла цифросфера. Что это за явление — цифросфера? Как вы её ощущаете?

[Елена Ларина:]
— Александр Андреевич, цифросферу не столько, наверное, можно ощутить, сколько описать. Но поскольку люди достаточно мало сейчас понимают, что это такое, то вспомним притчу про слепых мудрецов, которые описывали, что такое слон: кто-то потрогал бивень, кто-то хобот, кто-то живот — все описали по-разному и никак не могли прийти к общему мнению, как выглядит слон. То же самое сейчас происходит с цифровой средой. Конечно, она не появилась сразу из ниоткуда, всё произошло в процессе развития. Чтобы понять, нужно посмотреть в прошлое.

Когда люди жили племенами, у них не было никаких машин. Как только люди стали жить устойчивыми общинами, появились законы, которые надо было соблюдать. Государства стали машинами первого типа. Эти машины были построены из людей, как из элементов, и позволяли строить каналы, пирамиды… Дальше произошла первая промышленная революция, в результате которой появилась машина, которая работает на паровом двигателе. Потом произошла вторая революция, которая породила машину, что работает на углеводородном сырье: сначала на угле, потом на нефти. Это машины второго типа. Наконец, в середине XIX века первый программист Ада Лавлейс создала первую вычислительную машину. А первые ЭВМ были созданы во время Второй мировой войны. Затем появилась машина третьего типа. Если у машины второго типа физическая сила, физические качества человека были вынесены вовне, то ЭВМ предполагала, что человеческая психика вынесена вовне. Впервые об этом написал недавно ушедший от нас Сергей Павлович Расторгуев.

В действительности это не вся психика, вынесенная вовне. Учёные психологи сходятся на том, что есть несколько слоёв или режимов мышления. Как минимум, их два. Их называют по-разному. Даниэль Канеман назвал их "быстрое и медленное мышление", Брушлинский — "дизъюнктивное и не дизъюнктивное мышление". В любом случае их два. Первое — когда человек должен решить задачу, решение которой уже существует, то есть алгоритмическое мышление. Это мышление, по Брушлинскому, называется дизъюнктивным, когда алгоритм или инструкция раскладывается на отдельные операции, путём выполнения этих операций происходит решение задачи. Это как борщ сварить. Есть ингредиенты, есть рецепт, если всё последовательно выполнять, то в результате получится хороший борщ.

Второй тип мышления — творческое или поисковое, по Брушлинскому — не дизъюнктивное. Когда есть некая творческая задача, решения которой в принципе ещё нет. Этому соответствует слово. Так вот, все машины, которые на сегодняшний день работают, все программы, которые выполняются, могут заменять только алгоритмическое мышление. Только цифру. Даже самый мощный искусственный интеллект — это не интеллект, который может какие-то творческие задачи решать, а, по сути, мощный арифмометр, который умеет считать.

[Александр Проханов:]
— Значит, цифросфера — это, по существу, набор средств, способных осуществлять первый тип мышления?

[Елена Ларина:]
— Да, первый тип мышления.

Read more...Collapse )

Александр Проханов // "Завтра", №40, 5 октября 2017 года
berlin
jewsejka
Октябрь. Багрец и золото

Когда приходят первые дни октября, на стенах Белого дома проступают багряные пятна – кровь баррикадников. А в соседних с Белым домом церквах начинают рыдать иконы, и по их золочёным лицам текут кровавые слёзы. По сей день я вижу, как блестит на солнце спираль Бруно. Как строится добровольческий полк, и какой-то худой, долговязый студент с матерчатой сумкой через плечо шагает, сбиваясь с ноги. Как поют на баррикадах то «Варшавянку», то «Боже, царя храни», и алый флаг соседствует с имперским и андреевским. Я вижу белые шлемы на головах ОМОНа, его жестокий мерный шаг, грохот стальных бубнов, и меня стаскивают за ноги с трибуны, где я готовился выступить на митинге. И последнее, что я успел крикнуть в микрофон: «Народ, держись!». И косяк журавлей, пролетающих в студёном вечернем небе над Белым домом, где завтра будет бойня. И строчащие крупнокалиберные пулемёты в Останкине. И рыжие вспышки. И как какой-то подросток, уклоняясь от взбесившегося БТРа, кидает ему вслед бутылку с зажигательной смесью.

Либералы, глумясь сегодня над советским народом, говорят: почему в декабре 1991 года народ не вышел спасать государство? Почему не заступился за советскую власть, и государство пало? Потому народ не заступился за своё государство, что оно, государство в лице Горбачёва, предало свой народ, казнило его и губило, и само разрушалось. Народ девяносто первого был без вождя, перед лицом государства-предателя был растерян, подавлен ужасом этого предательства, бессильно смотрел, как Кремль, предавший его, добровольно открыл кингстоны и погружается в пучину.

К 1993 году, с опозданием, у народа появился вождь. Он был коллективный – это Фронт национального спасения, куда вошли коммунисты и монархисты, красные и белые. Этот Фронт завоевал инициативу в парламенте, собирал многотысячные митинги, и в октябре 1993-го у народа уже был этот вождь, руководитель, который вывел людей на площади, заслонил собой Белый дом, окружил его кольцом баррикад. И этот вождь, а вместе с ним и народ, был расстрелян Ельциным снарядами танков, иссечён у Останкина огнём пулемётов. Оппозиция, а вместе с ней и народ, проиграли. Это был странный проигрыш, после которого началось медленное и неуклонное угасание либералов. И из мерзости, предательства и распутства либеральных лидеров, ржавых, погубленных либералами заводов, из полей, поросших бурьяном, из тоски и народной печали стало подниматься новое государство российское.

«И последние станут первыми», - гласит библейский текст. Баррикадники были последними, кто выступил на защиту Советского Союза. Они же, убитые из танков и пулемётов, были первыми, кто стал воссоздавать новое государство российское. Нынешнюю власть упрекают, что она не воспользовалась ливнем нефтедолларов в период дороговизны нефти, когда в России скопились несметные запасы валюты. Эти упрекающие злословы не понимают, что новому государству российскому пришлось потратить эти несметные деньги на становление убитых заводов, обезлюдевших портов, захиревших гарнизонов. Как после войны 1945 года страна, затянув пояса, возводила из руин новые города, воскрешала заводы и колхозные фермы, так после чудовищных девяностых Россия тратила деньги на восстановление всего того, что именуется государством.

Сегодня государство российское, пройдя несколько мучительных грозных этапов, сохранив распадающуюся территорию, воссоздав порушенную армию, вселив в унылые сердца сограждан веру в неизбежную русскую победу, присоединив Крым, одержав победу в Сирии, - сегодня государство российское осуществляет несколько огромных, стратегического значения проектов, проектов, от которых отказался Советский Союз в период перестройки, отвернулся от них, казалось, навсегда, в проклятые девяностые.

Проект Арктика – великий советский проект, от которого после Ельцина осталось множество разрушенных обезлюдевших городов и посёлков по всей кромке Ледовитого океана. Брошенные радары дальнего обнаружения. Вмерзшие в лёд бульдозеры и транспортёры, руины городков, где когда-то кипела жизнь, а теперь снуют лисицы тундры. Весь северный рубеж обороны, откуда Советский Союз ждал удара через полюс, превратился при Ельцине в зияющую дыру, сквозь которую беспрепятственно могли лететь крылатые ракеты Америки, бить дальнобойные ракеты американских подводных лодок. У России не было Северного флота, не было перехватчиков, не было радиолокационного поля, способного на дальних подступах обнаружить американские Б-52. Всё это сегодня возникает.

Великий завод «Севмаш» производит великие лодки «Борей». Гарнизоны, оснащённые современным оружием, пришли на острова Ледовитого океана и стерегут подступы к Арктике, на которую зарятся страны Европы и Азии. Ледоколы один за другим закладываются на заводах востока и запада, Севморпуть становится стратегической реальностью. А военные аэродромы Заполярья, ещё недавно заброшенные и захламлённые, вновь принимают новые истребители и бомбардировщики. Русская Арктика живёт, дышит, полная энергии развития.

То же и на юге. Огромный геостратегический проект оказался под силу современному государству российскому, которое при Ельцине и на юге утратило свой оборонный пояс. Разорённые бесхозные территории среднеазиатских республик. Гремучий Кавказ, на котором притаилась враждебная России Грузия, ставшая неписаным плацдармом НАТО. Враждебная Украина, готовая передать Севастополь под базу шестого американского флота, выдавив из бухты последние российские корабли.

Государство российское мощным броском вернуло Крым, а вместе с ним Севастополь, спасло Черноморский флот, оснащает его современными кораблями. Кто владеет Севастополем, тот господствует в Чёрном море. И мы вернули себе это ускользающее господство. Кто господствует в Чёрном море, тот имеет выход в Средиземное море. И мы восстановили присутствие в Средиземном море, осуществили мощную атаку в Сирии, основали военно-морскую базу в Тартусе и военно-воздушную – в Хмеймиме, создав условия для новой средиземноморской эскадры, куда уже приходят корабли с Черноморского, Северного и Балтийского флотов, создавая мощную группировку, способную соперничать с шестым американским флотом.

Русские самолёты и дальнобойные ракеты, установленные в Сирии, нависнут угрозой над НАТО, прикроют Россию с юга, создадут рубеж обороны, проходящий не по Воронежу и Белгороду, а по Дамаску. Эта совершенно необходимая и насущная проблема требует от сегодняшней России огромного напряжения сил. И эти силы нашлись. Нашлись стратеги, способные сформулировать стратегические интересы России. Нашлись инженеры, конструкторы, способные создавать оружие великой обороны. Нашлись концептуалисты, способные столь грандиозные проекты, как Арктика, объединить в одно целое и создать его концепцию и идеологию.

Государство российское проходит сегодня трудный отрезок. И как всякая река, проходя через узкость, сегодняшняя русская история кипит, мучится, взрывается бурунами. А потом она непременно выйдет на простор, на великие пространства истории, куда Россию всегда выводила русская судьба, русское чудо и великие русские мученики и подвижники.

Слава героям 1993 года! Вечная память погибшим на баррикадах!

Генерал Макашов, генерал Титов, обнимаю и прижимаю вас к сердцу.

Александр Проханов // "Завтра", №40, 5 октября 2017 года
berlin
jewsejka


nevzorovofficial ("Instagram", 2 октября 2017 года): Искусство наорать. В редакции целый день съемки КИНО-ТВ. (я там рецензирую всякую киноклассику) В перерыве приехал Быков. Решили продекламировать его знаменитый стих про малайзийский Boeing MH17, сбитый донбасскими террористами и про вранье официальных СМИ РФ по этому поводу. Орали мы так, что переклинило все микрофоны. Так что эти затыки - не брак, а нюансы исполнения. Попробовали второй раз, но орали еще громче - и получилось еще хуже.



На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Диета

Писатель Проханов был толстопузый и очень полный, он полнел всё больше. Он объяснял диетологу: причина этого заключалась в том, что он постоянно ел либералов. Он ел их утром, днём и вечером, вскакивал ночью, ел их ночью и искал, где бы их ещё поесть. Либералы были очень калорийные, поэтому он полнел. Среди его любимых блюд были Ольга Бычкова на косточке, Ольга Журавлёва в виде вырезки с кровью, Оксана Чиж, которую подавали в виде птичьих яиц, Ксения Ларина в виде большой глубоководной рыбы, которая светилась и просвечивала сквозь желудок писателя Проханова. Наргиз Асадову подавали на десерт в виде эскимо на палочке, причём палочка доставала ей почти до самого горла. Майю Пешкову подавали в виде старого французского вина урожая 1861 года. Вино было терпким, в нём от старости выпадал осадок. Юрий Кобаладзе был бычьей печенью. Михаил Веллер — рыбьим глазом. Было много других блюд, которые одно за другим подносили писателю Проханову, и он их поедал.

Врач рекомендовал диету, советовал воздерживаться от пищи в таком количестве и довольствоваться малым. Писатель Проханов сел на диету. Когда ему подносили Ольгу Бычкову на косточке, он отщипывал от её бёдрышка маленький кусочек и хорошо прожёвывал. Когда ему приносили кровавую Ольгу Журавлёву, он ел только лепестки роз, которыми её обкладывали. Когда ему приносили глубоководную светящуюся рыбу Ксению Ларину, он её не ел, а гасил свет и в темноте глядел, как она светится. Юрия Кобаладзе, прежде чем съесть, долго вымачивал в уксусе, но всё равно его не ел, потому что в печени у того было много камней. Наргиз Асадову он позволял себе немножко пососать, держась за палочку, а остальную сладкую нежную мякоть откладывал. Михаила Веллера он вообще боялся трогать, потому что глаз, когда писатель Проханов клал его в рот, начинал подмигивать. Зато Майю Пешкову он выпивал залпом, хотя и доливал в неё воду, потому что сильно пьянел от Майи Пешковой. Но диета ему не помогала, и он всё равно тучнел.

Тогда врач-диетолог порекомендовала ему стать сыроедом. Ольгу Бычкову приносили ему в сыром виде. Причём замороженную, и он делал из неё строганину: стёсывал с неё острым ножом тонкие лепестки. Ольгу Журавлёву он ел сырой. Сначала выпивал из неё кровь, затем медленно жевал её сухие волокна, пользуясь потом зубочисткой. Оксану Чиж, которую подносили в виде птичьих яиц, ел по-особому: делал в ней маленькую дырочку и вставлял в неё трубочку, выпивал сначала желток, а потом белок. Но иногда желтка не было, потому что там уже был птенец. Евгению Марковну Альбац есть в сыром виде было одно удовольствие, потому что в другом виде её вообще не подавали. Будучи сырой, она оставалась очень пикантной. Юрий Кобаладзе умудрялся где-то немного поджариться. Писатель Проханов осторожно ножичком отрезал от него жареные кусочки, сам съедал сырую часть печени, а жареную бросал собачкам Шувалова, которые находились тут же под столом. У Наргиз Асадовой он съедал только палочку, само же эскимо тоже отдавал собачкам Шувалова. Те ели мороженое, и у них случалась ангина. Майю Пешкову тоже отдавал собакам и спаивал их. Пьяные собаки не узнавали Шувалова и кусали его.

Но и это не помогало писателю Проханову, и он тучнел. Тогда ему предложили перейти на вегетарианскую диету. Он отказался от прежних блюд и перешёл на травяную пищу. Он ел укроп — Алексея Алексеевича Венедиктова, поливая его соком раздавленных улиток. Ел Станислава Александровича Белковского в виде мелко порезанной редиски. Если в ней открывалась червоточинка, аккуратно вырезал её ножичком. Глеб Павловский и Леонид Радзиховский были двумя разновидностями ревеня. Есть их было неприятно, писатель Проханов давился, но всё равно сглатывал. Дондурей был бамбуком, который специально привозили из джунглей.

Вегетарианская диета помогла писателю Проханову, но немного — он по-прежнему с трудом влезал в танк. Тогда ему порекомендовали перейти на пищу космонавтов. Эта пища состояла из особых пюре, паст и таблеток, которые находились в тюбиках и специальных флакончиках. Он выдавливал из тюбика Ольгу Журавлёву и ел её прямо в невесомости. Ольга Журавлёва выпадала изо рта и носилась по кабине МКС, и писатель Проханов ловил её специальным сачком. Ольгу Бычкову он доставал в виде кубиков и заливал её кипятком. Ольга Бычкова терпеливо сносила кипяток, потому что была католичка и мученица. Ксению Ларину он съедал в виде маленьких горьких шариков, которые принимал перед выходом в открытый космос. От шариков его немного подташнивало, но он всё равно принимал. Юрий Кобаладзе был жидкостью, но чтобы она не расплескалась, в кабине её приходилось проглатывать вместе с целлофановым пакетом. Михаил Веллер был порошком двух видов: горьким порошком и сладким. Причём горький порошок хорошо шёл с Ольгой Журавлёвой, которую можно было выдавить из тюбика. А сладкий порошок можно было есть вместе с шариками Ксении Лариной. Еду, которая была Майей Пешковой, нельзя было брать на борт МКС. Писатель Проханов захватывал с собой только одну этикетку, на которой Майя Пешкова, как прелестная пастушка, держала на своей обнажённой груди виноградную гроздь.

Писатель Проханов, когда ел либералов, съедал только их мякоть, а кости, обгладывая, кидал собачкам Шувалова, и те бегали по участку и зарывали косточки в разных местах, потом забывали, где, и скулили. Писатель Проханов извлекал из земли кости и складывал их все в ящик. В ящике накопилось много костей.

Но вот в гости к писателю Проханову пришёл Александр Глебович Невзороф. Его перстни украшали черепа, он держал в руках скелет, потому что любил кости. Он и сам был белая кость. Ещё он был чудотворец. Он увидел ящик с костями, которые были когда-то его друзьями-либералами, и сотворил чудо. Он прочитал стих Дмитрия Быкова, и кости оделись плотью. Это были воскресшие Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Оксана Чиж, Наргиз Асадова, Майя Пешкова, Ксения Ларина и Евгения Марковна Альбац. Также Юрий Кобаладзе, Михаил Веллер, Дондурей. Все они набросились на писателя Проханова, укоряя его за то, что он их съел. Они решили судить его как врага народа. Суд проходил в Доме союзов. Зал был полон народа, а генеральный прокурор и главный обвинитель Дондурей требовал для писателя Проханова смертной казни. Зал его поддерживал и требовал покарать писателя железной рукой пролетарского закона, призывал очистить от Проханова современную литературу, чтобы в ней оставались только одни Улицкие. Требовал вычистить калёным железом предателя родины, который поддерживает связь с Марин Ле Пен.

В своём заключительном слове писатель Александр Проханов сказал, что ел либералов из лучших побуждений. Они в его глазах были лучшими людьми, и все обладали большими достоинствами. Он их ел для того, чтобы напитаться этими достоинствами. Теперь он полон достоинств.

Ольга Журавлёва сказала, что ей нравилось, когда писатель Проханов выдавливал её из тюбика. А Веллер заявил, что он, как порошок, требует оправдательного приговора. Наргиз Асадова сообщила, что писатель Проханов очень нежно и осторожно втыкал в неё палочку. Писателя Проханова оправдали. Все бросились к нему на шею, начали его целовать и стали друзьями. Потом все пошли на радиостанцию "Эхос Мундис", и главный редактор станции Алексей Алексеевич Венедиктов пригласил писателя Проханова в прямой эфир. Они сели у микрофона, и Алексей Алексеевич Венедиктов стал задавать писателю Проханову разные вопросы. Со свойственной ему иронией он спросил: "А кого вы едите по утрам, мой друг?". Писатель Проханов подумал и сказал: "Тебя".

И съел его. В микрофоне что-то долго хрустело. Звукорежиссёр просил извинения у радиослушателей за временный технический сбой.

Александр Проханов (теле-эфир) // "Россия 1", 3 октября 2017 года
berlin
jewsejka


смотреть с 44-й минуты


АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ в программе ВЕЧЕР с Владимиром Соловьёвым

не off topic: чума на оба ваших чума
berlin
jewsejka

Александр Проханов // "Завтра", №39, 28 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
Идеология Полярной звезды

Грандиозное, незабываемое зрелище — спуск на воду атомного ледокола "Сибирь", когда застывшая громадина, скованная стальными крепями, под звуки оркестра, молебны, рукоплескания, под гром лопнувшей бутылки шампанского — тронулась, двинулась и плюхнулась в невскую воду. Этот арктический атомный гигант будет рассекать льды своим стальным носом, своими бортами и двигаться в вечной тьме полярных ночей; он будет раздвигать и накопившиеся в нашем обществе уныние, ощущение неполноценности, немощи, открывая могучую полынью для русского возрождения, для русского чувства.

Арктика — первый грандиозный проект нового государства Российского. До этого времени у Российского государства не было сил заниматься масштабными космогоническими представлениями. Надо было выиграть вторую чеченскую войну, запускать мёртвые оборонные заводы и ставить алтари. Надо было обрести новое представление о Родине, вернуть русскому сознанию ощущение победы. И Олимпийские игры были затеяны не только для того, чтобы показать весь блеск нашего спорта, но и для того, чтобы нашему народу, во многом унылому и неверящему, показать, что мы — победители, мы способны выиграть эту схватку, этот бой. И сразу после Олимпийских игр мы обнялись, повенчались с Крымом. Это вызвало в народе такое восхищение! Я думаю, что завоевание Крыма Потёмкиным-Таврическим не породило такого переживания в русском сердце, как возвращение к нам Крыма. А теперь, когда у государства появилась мощь, возможность заглянуть за горизонт, мы приступаем к Арктике.

Арктика — это суперпроект, подобный атомному и космическому проектам, какими блистал Советский Союз. Арктика — это поставщик несметных углеводородов, уходящих под ледовую воду. Она важна нам как новая могучая глобальная коммуникация — Северный морской путь. Арктика необходима как рубеж обороны, потому что главная опасность ныне исходит с севера. Туда, к Северному полюсу нацелены американские бомбардировщики Б-52 с сотнями, тысячами крылатых ракет, которые хотели бы пронзить нашу Родину с полярного направления. И мы выстраиваем там свою оборону, станции слежения, ставим противоракетные системы, выдвигаем наши гарнизоны ближе к Полярному кругу. Потому Арктика требует от нас особой внутренней мобилизации, серьёзности, особого напряжения ума и усилий, особого "оборонного сознания". И как несравнимо то, что делают сегодня наша армия и военные инженеры, с теми дурацкими шоу и затеями, которые будоражат нас по деградирующим телевизионным каналам. Как непохожи рабочие и инженеры, спустившие на воду атомный ледокол, с теми крашеными енотами, которые тычут своими рыльцами в мутные телеэкраны.

Арктика, её природа, её сверкание, её небеса — это идеология обожествления природы, благоговения перед жизнью. Это то, к чему так мучительно стремится человечество, которое насилует землю: бурит, взрывает, колет. И вместо потребительского отношения должно возникнуть отношение благоговения, обожания нашей праматери-природы, откуда мы все вышли.

Нам необходима идеология проектности. Мы не можем жить и мыслить проблемами киосков, которые надо сносить или ставить. Мы живём огромными проектами. Сама Россия — проект, задуманный Господом Богом. Когда я спросил Владимира Владимировича Путина: что для вас проект Россия? — он ответил: "Россия — не проект, а судьба".

Великий проект Россия — это судьба: судьба нашей Родины, нашего народа и всего остального человечества.

Но помимо оборонного, коммуникационного, экономического, одно из важнейших, пока ещё не названных предназначений арктического проекта — это создание там, среди сверкающих льдов, бушующего источника русской пассионарности. Русская пассионарность всегда сопутствовала нам, потому что без неё мы бы не создали трансконтинентальную империю из 11 часовых поясов. Русская пассионарность сопутствовала нам и в победах, и в поражениях. Мы выходили из чудовищных поражений, когда исчезали как государство, благодаря тому, что русская пассионарность, сжавшись до предела, порождала на свет воинов — спасителей отечества. И мы опять превращались в империю, в грандиозное космическое государство. Эту пассионарность должна рождать для нас Арктика.

Русский человек — копатель, он всю жизнь смотрит в матушку-землю: то окопы роет, то котлованы под заводы, то на своих огородах редиску и картошку выращивает, чтобы не помереть с голоду. Но, глядя в землю, он прозревает грядущие века, грядущие пространства. Он поднимает глаза к небу, к звёздам, он смотрит за горизонт. И Арктика для русского сознания всегда была пленительной, таинственной. Арктическое кристаллическое сверкание пленяло русское сознание ощущением необычного, чудесного волшебного, райского. Недаром наши поморы в Беловодье видели рай, что наполнен абсолютным фаворским светом, незамутнённым бытием.

Изборский клуб открыл в имперском Санкт-Петербурге своё отделение — открыл с восторгом, трепетом, с надеждой. Перед ним стоит удивительно сложная и восхитительная задача: сформировать идеологию Полярной звезды, идеологию белоснежной хрустальной Арктики, создать идеологию Арктики как носительницы русской мечты, ощущения нашего вселенского блаженства. Эта идеология ляжет в основу идеологии общерусской мечты, мечты, в которую мы, как в венок, вплетаем свои мечтания в Арктике ли, в горах ли Кавказа, в брянских ли деревнях.

Мечта американская — это град на холме. Америка щеголяет тем, что она великая, всемогущая. Она насыпала холм едва ли не до неба, а потом поставила на холме крепость. И если кто-то в долинах ведёт себя не так, как угодно Америке, та из бойниц этой крепости постреливает крылатыми ракетами.

А русская мечта — это храм на холме. Вся русская история — холм, что насыпали наши русские поколения. На этом холме мы ставим храм, который близок к небу, близок к Полярной звезде, храм, что вещает нам о высших задачах русского сознания: создать бытие, где не было бы насилия, лжи, неправды, злокозненности. Чтобы люди жили как братья, как ангелы. Чтобы среди них господствовала божественная справедливость, соединяющая человека с человеком, человека с государством, машину с природой, звезду с цветком. Такая цель прослеживается во всех русских сказках, в церковных летописях, и в Толстом, и в Достоевском, и в Серебряном веке. Благая задача создания на земле божественного уклада — царствия небесного — не оставляет русских людей. И Арктика даёт возможность продемонстрировать свой русский интеллектуализм, способность объединить необъединяемое, извлечь неизвлекаемое, обожать весь мир.

Ледокол, который сходил со стапелей в Неву, был прекрасен, как Зимний дворец, как Исаакий. Это Исаакий XXI века. Пусть в нём нет позолоты, нет колонн, икон — всё равно это огромная купель, ковчег, великий монастырь, который мы пускаем в арктические воды. И он будет нести там наш великий божественный русский свет и нашу великую русскую мечту о победе.

В нашем обществе идут мучительные процессы, то и дело возникают огромные эмоциональные пузыри, чтобы продержаться несколько дней, лопнуть и исчезнуть. То вдруг возникает тема режиссёра Серебренникова, что будоражит огромные круги интеллигенции. Вслед за этим — тема Матильды. Ломают копья министры, философы, Государственная дума. Собирается идти в президенты Ксения Собчак, и это обещает бессмысленное и безумное пёстрое шоу. Русофобия начинает брызгать из телевизионных и радиоканалов. Такое ощущение, что в обществе стремительно формируется идеология тьмы, идеология, что направляет человеческое сознание не ввысь, в эмпиреи, а вниз, ниже пупка, в пах и ещё ниже — в преисподнюю.

Но сегодня появляется возможность формировать новую идеологию — идеологию Полярной звезды. Она включает в себя извечно русскую, извечно народную идеологию общего дела, которая объединяет красных и белых, представителей всех национальностей нашей державы. Идеология общего дела — это восхитительная идеология, рождающаяся из арктической идеологии Полярной звезды.

журнал ИЗБОРСКИЙ КЛУБ, №6(52), 2017 год
berlin
jewsejka
IK_2016_04.jpg

номер журнала в формате PDF

Александр Проханов // "Завтра", №39, 28 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Ночные фиалки

Станислав Александрович Белковский был ловцом — он ловил беглецов. Беглецами были сотрудницы радиостанции "Эхос Мундис", которые не выносили зверского обращения с ними Алексея Алексеевича Венедиктова и пускались в бега. Это были Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Наргиз Асадова, Нателла Болтянская, Ксения Ларина, Майя Пешкова и Евгения Марковна Альбац. Они убежали, а Алексей Алексеевич Венедиктов нанял Станислава Александровича Белковского, чтобы тот их поймал и вернул. Станислав Александрович Белковский поймал их на приманку. Посреди поляны он поставил Александра Глебовича Невзорофа, но только не настоящего, а надувного, потому что настоящий куда-то исчез, и ходили слухи. Надувной Александр Глебович Невзороф стоял на поляне, а беглянки выглядывали из кустов и ждали: не позовёт ли он их. Потом они приблизились и стали трогать его пальцами. А Станислав Александрович Белковский намазал надувного Александра Глебовича Невзорофа клеем, и беглянки к нему прилипли. Тогда он всех их забрал и вернул обратно Алексею Алексеевичу Венедиктову. Тот сёк их на конюшне кнутами, рвал клещами ноздри, клеймил и отрезал языки, а потом отправлял в эфир.

Сотрудницы "Эхос Мундис" некоторое время терпели зверский нрав Алексея Алексеевича Венедиктова, а потом снова пускались в бега, и опять их ловил Станислав Александрович Белковский. Он их брал на манок. Он узнал, что Ксения Ларина, когда начинала нервничать, ёкала селезёнкой. Он записал звук ёкающей селезёнки, а когда расшифровал, то оказалось, что это музыка Гершвина. Станислав Александрович Белковский поставил на поляне проигрыватель и запустил музыку Гершвина. Беглянки подумали, что это Ксения Ларина, сошлись слушать музыку, и тут их накрыл Станислав Александрович Белковский и вернул на "Эхос Мундис". Алексей Алексеевич Венедиктов их снова порол, клеймил, вырывал клещами ноздри, отрезал языки и после этого пускал в эфир. Беглянки недолго терпели и снова пускались в бега. Теперь к ним примкнула и политолог Шульман. Они знали, что за ними начнёт погоню Станислав Александрович Белковский, и сами за ним погнались. Он бежал впереди, а они его нагоняли. И он знал, что станет жертвой насилия.

Политолог Шульман позвонила ему по мобильному телефону и сказала, чтобы он свернул на просёлок. Станислав Александрович Белковский свернул на просёлок, и погоня пробежала мимо. А политолог Шульман тоже свернула на просёлок. Там они встретились со Станиславом Александровичем Белковским, пошли вместе через лес и вышли к пруду. Когда стали купаться в пруду, к ним подплыл карп. Карп рассказал им свою историю. Он был очень старый, ему было четыреста лет. Он помнил Ивана Грозного. Иван Грозный, когда решил обустроить Россию, повелел по всей России рыть пруды и запускать в них карпов. Так же поступал Пётр Первый, когда решил обустроить Россию. Он тоже повелел рыть повсеместно пруды и тоже запускал в них карпов. Так же поступал Иосиф Сталин, когда решил обустроить Россию: повелел повсеместно рыть пруды и каналы и запускать в них карпов. Тогда в России было очень много карпов, и все они были государственники. Среди них появился смутьян-проповедник и смутил их. Карпы вышли из прудов и ушли. Это называлось исход карпов из России. Этот карп остался один. Он назывался последний карп империи. Карп рассказал новым друзьям, что он, когда выбирали на Руси веру, выбрал греческую веру, а потом усомнился. Был раскол. Потом пришли проповедники и стали проповедовать ересь. Он искусился и стал сектантом. Теперь он ушёл из секты и стал готом, то есть начал ходить по кладбищам. Он предложил Станиславу Александровичу Белковскому и политологу Шульман тоже стать готами, и те согласились. Они втроём стали ходить по кладбищам. На одном из кладбищ они увидели Александра Глебовича Невзорофа, но не надувного, а настоящего. Оказывается, он тоже стал готом и теперь жил на кладбищах. Днём он дремал на могилках, а ночью просыпался, ходил по кладбищу и ел растущие на могилах цветы. Особенно он любил фиалки. Он сдружился с пришедшими к нему карпом, Станиславом Александровичем Белковским и политологом Шульман. Показал им, где самые вкусные фиалки, и все приходили при луне к этому месту и ели фиалки.

Они жили так хорошо, но недолго, потому что власти задумали объединение кладбищ: решили все кладбища свести в одно место, а на освободившихся местах построить элитное жильё. Это породило волнения. Первыми против решения властей восстали Ваганьковское и Троекуровское кладбища, потому что к ним тайно явились представители Арлингтонского кладбища и подбили их на мятеж. Обитатели кладбищ пошли на протестную демонстрацию тремя колоннами. Троекуровскую колонну вёл Станислав Александрович Белковский, Ваганьковскую вела политолог Шульман, а Домодедовскую вёл Александр Глебович Невзороф. Карп координировал движение. Они вышли на улицы Москвы, на Тверскую. Многие из них были с детьми. Они стали готовить Майдан. Навстречу им вышли представители движения Антимайдан, и назревало столкновение. Но политолог Шульман убедила находившихся в колоннах представителей кладбищ, что революция ещё не созрела и надо подождать. Все согласились и ушли с Тверской обратно на свои кладбища, а власти пошли на попятную.

В это время из бегов вернулись все работницы станции "Эхос Мундис": Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Нателла Болтянская, Наргиз Асадова, Ксения Ларина, Майя Пешкова и Евгения Марковна Альбац. В бегах они все поизносились, изголодались и стали проситься обратно на станцию "Эхос Мундис". Алексей Алексеевич Венедиктов сначала упирался, а потом их пустил. Стал драть их кнутами, вырывать клещами ноздри, клеймить, а также отрезать языки. А потом выпустил их всех в эфир. Карп вернулся в пруд, и у него от Станислава Александровича Белковского родилась дочь, её отчество было Карповна. Александр Глебович Невзороф вернулся на родное кладбище и там продолжал есть цветы. Политолог Шульман стала волонтёром. Она приходила на кладбище, где жил Александр Глебович Невзороф, сажала на могилах фиалки, а ночью Александр Глебович Невзороф эти фиалки съедал.

Александр Проханов // "Завтра", №38, 21 сентября 2017 года
berlin
jewsejka
На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Реквизиты

Станислав Александрович Белковский выпустил в свет новые денежные знаки. Пятитысячная купюра была с портретом Михаила Касьянова и получила на родине название "косяк". Тысячная купюра с портретом Навального звалась в народе "валик". Купюра в пятьсот рублей с портретом Владимира Рыжкова звала "рыжик". Сторублёвка с портретом Гарри Каспарова звалась "каспарик". Пятирублёвки с портретом Ильи Яшина звались "яшки". Бумажные рубли с портретом Ильи Пономарёва назывались "пономарёнки".

Кроме бумажных купюр Станислав Александрович Белковский чеканил металлическую монету. Пятикопеечная монета с профилем Ольги Бычковой звалась "бычок". Три копейки с профилем Ольги Журавлёвой звались "журик". Две копейки с Оксаной Чиж звались "чижик". Одна копейка с профилем Наргиз Асадовой в народе звалась "садок". Полкопейки с профилем Ксении Лариной звались "полушкой", а серебряный рубль с профилем Майи Пешковой назывался в народе "засранец".

Когда Станислав Александрович Белковский делал в магазине крупные покупки, он расплачивался валиками, косяками и яшками. Когда делал мелкие покупки — расплачивался Ольгами Бычковыми, Ольгами Журавлёвыми и Оксанами Чиж. Когда он ронял мелкую монету на землю, ему было лень поднимать с земли бычки, журики, чижики и полушки, и он оставлял их лежать. Их поднимали из грязи бомжи, копили, покупали на них баночку пива. И им было хорошо.

Станислав Александрович Белковский был человек состоятельный. И он имел вклады. У этих вкладов были реквизиты. Алексей Алексеевич Венедиктов и Александр Глебович Невзороф были его реквизитами. Они были восьмизначными, и он их часто путал. Когда он их путал, то вклады, вместо того, чтобы перейти к Александру Глебовичу Невзорофу, приходили к Алексею Алексеевичу Венедиктову. А когда он снимал вклады с Алексея Алексеевича Венедиктова, от этого страдал Александр Глебович Невзороф.

Станислав Александрович Белковский тоже страдал от этой путаницы и слил оба реквизита, сделав из них один большой реквизит, у которого голова была Александра Глебовича Невзорофа, а хвост Алексея Алексеевича Венедиктова, копыта принадлежали Юрию Кобаладзе, а шерсть была Гусмана. И этот реквизит назывался "вавилонский зверь". Он был трёхзначный, и его легко было запомнить: он состоял из трёх шестёрок. В этом вавилонском звере Станислав Александрович Белковский хранил все свои сбережения, но некоторое количество косяков, валиков, рыжиков и яшек он держал в чулке. В кубышках он держал Ольг Бычковых, Ольг Журавлёвых, Ксений Лариных и Оксан Чиж. У кубышки была прорезь, куда все они влезали. Серебряный рубль с Майей Пешковой туда не влезал. Станислав Александрович Белковский пробовал его на зуб и клал отдельно.

Станислав Александрович Белковский решил все свои сбережения перевести в иностранную валюту и на эти деньги поставить памятник Малюте Скуратову. И когда памятник был поставлен, в народе его стали называть Валюта Скуратов. Бывший генеральный прокурор Скуратов, который был нимфоман, подходил к этому памятнику и утверждал, что это памятник ему. Под памятником Валюте Скуратову находился ход, который вёл в подземное царство. Там жила Набиуллина, которая сидела на финансовых потоках. Набиуллина пила кофе. Когда кофе кончался, у неё портилось настроение, и она устраивала дефолт. Но потом кофе появлялся снова, и начинался экономический рост. Станислав Александрович Белковский спустился в подземное царство и уговорил Набиуллину уничтожить все деньги, чтобы устроить бесклассовое общество. Он предложил Набиуллиной сжечь все деньги. Набиуллина согласилась уничтожить деньги, но сказала, что деньги сжигать не нужно, а нужно бросить их в речной поток. Все деньги привезли на берег реки и бросили в поток, но поток оказался финансовый, и все деньги уцелели, хотя и намокли.

Бумажные ассигнации поплыли вниз по реке и были выловлены в устье Волги местными рыбаками. Часть денег пошла на детский капитал, а другая — на сохранение выхухолей. А металлические деньги сразу пошли ко дну. Но благодаря пузырькам, которые они содержали, они всплыли, выбрались на берег и там обсыхали. Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Оксана Чиж, Наргиз Асадова, Нателла Болтянская, Майя Пешкова, Ксения Ларина сушили свои одежды, расстелив их на земле. А сами, обнажённые, нежились на солнце. Там их застал неожиданно появившийся Малюта Скуратов, который тоже, как прокурор Скуратов, был нимфоман. Он набросился на сидевших на берегу женщин и причинил им много вреда. Особенно досталось Оксане Чиж, которая после всего долго чистила свои пёрышки.

Вавилонский зверь вновь распался на составные части, и каждая из этих частей перестала быть трёхзначной и именоваться числом зверя. Финансовые операции Станислава Александровича Белковского восстановились, и они были транспарентными. В этих новых условиях Станислав Александрович Белковский не стал менять денежную систему. Изменения коснулись только серебряного рубля. Он стесал с рубля профиль Майи Пешковой и отчеканил свой профиль. Этот профиль напоминал профиль императора Клавдия с лавровым венком на голове. И в народе он всё равно звался "засранец".

?

Log in

No account? Create an account